Но я не сдавалась.

И, видимо, это заметили.

Однажды после тренировки мастер Нокт задержал меня у края полигона. Я уже приготовилась к очередному сухому замечанию, потому что во время спарринга снова упала не туда и едва не задела каменный столб огненной вспышкой.

Но он только посмотрел на меня своими тяжёлыми глазами и сказал:

— Сегодня лучше.

Я даже не сразу поняла.

— Что?

— Не заставляй меня повторять, Аяйвира.

Я замерла.

Мастер Нокт меня похвалил.

Один раз.

Коротко.

Почти грубо.

Но похвалил.

Я потом весь день ходила с таким видом, будто мне вручили королевскую награду.

Мастер Каэрон тоже был доволен.

— Ты не сдаёшься, — сказал он вечером, проверяя мои записи. — Это важнее, чем быстрый результат.

— Хотелось бы и быстрый результат тоже.

— Всем хотелось бы.

— Но мне особенно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Тогда работай особенно.

Я работала.

Каждый день.

Бегала, прыгала, падала, вставала, дралась, читала, писала, училась держать резерв, снова падала, снова вставала. Моё тело менялось медленно, но менялось. Я становилась крепче. Не сильной — пока нет. Но уже не той хрупкой девочкой, которая в первый день чуть не потеряла сознание на третьем круге.

И я ела.

Много.

Мясо, овощи, фрукты, каши, супы, хлеб, сыр — всё, что давали. Рей иногда смотрел на меня с восхищением, а Крей сухо замечал, что “растущий организм требует топлива”. Я была с ним полностью согласна. Если этот мир решил сделать из меня боевого мага, пусть хотя бы кормит нормально.

Так прошёл месяц.

К концу месяца нам впервые дали выходные.

Настоящие.

Несколько дней без утренних кругов, без тренировочных мечей, без криков мастера Нокта и без расписания, где свободное время пряталось между “управлением резервом” и “не умереть на полигоне”.

Это было поощрение.

За успехи.

В списке я, конечно, была последней.

Но всё равно была в списке.

И мастер Нокт, проходя мимо, бросил:

— За старание заслужила. Не испорть.

Я даже не обиделась.

Потому что это была вторая похвала.

Почти.

Я была так счастлива, что, кажется, светилась сильнее учебного шара.

Перед выходом из Академии меня позвал мастер Каэрон. Он стоял у входа в башню, в дорожном плаще, с обычным серьёзным лицом.

— Аяйвира.

Я сразу напряглась.

— Я ничего не сделала.

— Пока день только начался.

— Справедливо.

Он достал небольшой кожаный кошель и протянул мне.

Кошель был тяжёлый.

Очень.

— Твой опекун просил передать. На случай, если тебе понадобится что-то купить.

Я уставилась на кошель.

— Это мне?

— Тебе.

— От Лоргана?

— От Великого Лоргана Раска, если говорить правильно.

Я осторожно взяла кошель. Монеты внутри тихо звякнули.

— Там много?

Каэрон посмотрел на меня строго.

— Достаточно, чтобы прожить безбедно полгода, если тратить с умом.

Я медленно моргнула.

Полгода.

Безбедно.

— Не трать всё на сладости, — добавил он.

— Я не ребёнок.

Он поднял бровь.

Я вздохнула.

— Ладно. Я ребёнок. Но не настолько.

— Аяйвира.

— Да, мастер Каэрон?

— С умом.

— Да, мастер.

Я действительно была с ним согласна.

Правда.

Но отказаться от покупок… ну это уже было бы жестоко по отношению к моей новой жизни.

В город нас выпустили группой.

Часть адептов шла шумно, радостно, с таким видом, будто их наконец освободили из подземелья. Мастер Каэрон и ещё двое наставников провели нас через ворота Академии, потом по широкой дороге вниз, к городу.

И я влюбилась сразу.

Город был прекрасен.

Нет, даже не так.

Он был невозможен.

Улицы спускались от Академии широкими каменными лентами. Дома стояли в два-три этажа, с резными балконами, цветными ставнями, витражами и вывесками, которые тихо покачивались на цепях. В окнах висели цветы. Над лавками горели магические фонарики — золотые, зелёные, голубые. Где-то пели уличные музыканты. Где-то пахло жареным мясом, корицей, свежим хлебом, дымом, мокрым камнем и цветами.

Люди — нет, не только люди — двигались вокруг, как живой поток.

Эльфийские лица с тонкими чертами.

Женщины с серебристой кожей.

Мужчины с тёмными роговыми пластинами у висков.

Пикси, мелькавшие над прилавками.

Дети с глазами цвета янтаря.

Кто-то продавал пряности, кто-то — зачарованные ленты, кто-то — камни, которые светились изнутри. На одном углу девушка играла на арфе, и вокруг неё в воздухе плавали маленькие светящиеся рыбы.

Я смотрела во все стороны сразу.

Наверное, выглядела как деревенщина.

Мне было всё равно.

Это было как попасть в сказку, где все сказки оказались настоящими.

— Вечером собираемся здесь, у фонтана, — сказал мастер Каэрон, когда мы остановились на большой площади. — Ровно в седьмой час. Никто не опаздывает.

— Может, в десятый? — жалобно спросил кто-то из старших адептов. — Мастер, это же выходные.

Каэрон медленно улыбнулся.

Очень нехорошо.

— Тогда в пятый.

— Нет-нет, седьмой подходит.

— Рад, что мы договорились.

Мы разошлись кто куда.

Я сначала решила: начну с еды.

Это было разумно. Сытые решения всегда лучше голодных.

Я зашла в таверну, где у дверей висела вывеска с золотым петухом. Внутри было тепло, шумно и вкусно пахло. На столах стояли блюда с тушёным мясом, печёными овощами, фруктами, пирогами, кувшинами с напитками. Я заказала так много, что подавальщик сначала переспросил, точно ли я одна.

— Точно, — сказала я. — Просто очень голодная.

Мясо было мягкое, с густой подливой. Фрукты — сладкие, сочные. Десерт — с мёдом, орехами и тонким тестом, которое таяло на языке. Я ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

Потом увидела вино.

Красное.

Густое.

В высоком кувшине.

Моё прежнее взрослое сердце тут же радостно дёрнулось.

— А можно мне вина? — спросила я у подавальщика самым невинным голосом.

Он посмотрел на меня.

Потом ещё раз.

— Тебе? Вина?

— Немного.

— Детям не наливаем.

Я чуть не застонала.

Вот оно.

Главное проклятие моего нового тела.

— Я не настолько ребёнок, — пробормотала я.

— Настолько, — сказал он и поставил передо мной ягодный морс.

Я посмотрела на морс.

Морс посмотрел на меня.

— Ладно, — вздохнула я. — Как-нибудь переживу.

После еды я пошла по лавкам.

В своём прежнем мире я бы назвала их бутиками. Здесь это были торговые ряды: яркие, шумные, полные тканей, лент, украшений, духов, перчаток, сапожек, заколок, гребней, маленьких магических безделушек.

Я трогала кружева, рассматривала платья, примеряла браслеты, удивлялась тканям, которые меняли оттенок на свету. Купила пару платьев — одно тёмно-синее, простое, но красивое, второе зелёное, с мягкими рукавами. Потом взяла сладости для Рея и Крея, потому что они, несмотря на все свои недомолвки про стрижку, всё-таки мои маленькие помощники.

И тут увидела цветы.

Лавка цветов стояла в стороне от главной улицы. Над входом висели живые лозы с серебристыми листьями, а внутри пахло землёй, влажной корой, мёдом и травами. На полках стояли горшки, кадки, корзины: цветы с прозрачными лепестками, маленькие деревца с золотыми жилками на листьях, кустики, светящиеся в тени, травы, которые тихо звенели при прикосновении.

Я сразу потянулась к одному маленькому деревцу.

Оно было красивым: тонкий ствол, пушистая крона, листья с нежным голубоватым краем. Продавец сказал, что оно очищает воздух и любит утренний свет.

Я решила взять.

Значит, пусть будет и дерево.

Маленький кусочек жизни, который не пытается меня ударить, проверить или унизить.

Я уже почти вышла из лавки, когда взгляд снова зацепился за угол.

Там, отдельно от остальных растений, стояло нечто жалкое.