То ли маленькое деревце.

То ли цветок.

То ли высохшая палка с тремя чёрными листьями.

Земля в горшке выглядела сырой, слишком тёмной. Стебель наклонился, корни у поверхности будто подгнили, а листья были вялые, с красноватыми прожилками.

Оно умирало.

Я остановилась.

Почему-то не смогла пройти мимо.

— Это что? — спросила я.

Продавец, полный мужчина с зелёным фартуком, обернулся и сразу поморщился.

— Не трогайте, юная госпожа.

— Почему?

— Дьявольский плод.

Я моргнула.

— Простите, что?

— Дьявольский плод, — повторил он. — Растение из земель демонов. Очень опасная дрянь.

Ну конечно.

Я не могла просто купить нормальное дерево и уйти.

— А почему оно такое… полумёртвое?

— Потому что не прижилось. Его вчера принесли торговцы. За один день зачахло. Обычного человека или мага такое растение может убить, если оживёт. Высасывает силу, пьёт энергию. Я поставил его в угол, хотел выбросить, да руки не дошли.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Вам не стоит покупать это. Возьмите лучше розы. Или лунные фиалки. Красивой маленькой девочке подойдут светлые цветы, а не демоническая зараза.

Красивой маленькой девочке.

Я чуть не закатила глаза.

Внутри сразу проснулся упрямый бес.

— Мне для опытов, уважаемый.

— Для каких ещё опытов?

— У нас скоро будет травология. Буду изучать.

— Юная госпожа, изучать лучше то, что не может высушить вам душу.

— Звучит скучно.

Продавец уставился на меня.

— Что?

— Ничего. Сколько стоит?

— Я не советую…

— Я поняла. И всё равно хочу.

Он ещё раз посмотрел на растение, потом на меня. Видимо, решил, что если Академия Харун отпустила ребёнка в город с кошелём монет, значит, ответственность уже не на нём.

— Два серебряных, — сказал он осторожно.

Я вытащила несколько монет и положила на прилавок.

Глаза продавца округлились.

Кажется, я дала больше.

Ну и ладно.

Он сразу забрал деньги и осторожно поставил горшок в плотную тканевую сумку.

— Не ставьте рядом с кроватью, — пробормотал он. — И если листья начнут чернеть сильнее — зовите травника. Или жреца. Лучше обоих.

— Спасибо за заботу.

Я вышла из лавки с красивым деревцем в одной руке, дьявольским плодом в другой и ощущением, что сделала что-то совершенно неправильное.

То есть, скорее всего, именно поэтому мне стало так интересно.

Улица встретила меня шумом, светом и запахами.

Я шла медленно, рассматривая всё вокруг: лавки с тканями, торговцев пряностями, детей, гоняющихся за светящимися мотыльками, девушек с цветными косами, мужчин в плащах, существ с крыльями, рогами, серебряной кожей, кошачьими глазами.

Странные.

Красивые.

Живые.

И вдруг я подумала: а ведь мне, наверное, действительно повезло.

Да, я умерла в прежнем мире.

Да, попала сюда не по своей воле.

Да, этот мир бил меня с первого дня.

Но если бы не всё это, я никогда бы не узнала, что где-то существует город, где цветы звенят, пикси спорят о сладостях, драконы летают над башнями, а сказки ходят по улицам в человеческом облике.

Я прижала к себе горшок с дьявольским плодом и улыбнулась.

Может, этот мир и был опасным.

Но он был настоящим.

И впервые за долгое время мне хотелось узнать, что будет дальше.

Мне здесь нравилось всё.

Почти всё.

Город был слишком ярким, слишком живым, слишком невозможным, чтобы я могла смотреть спокойно. Я шла по торговой улице и ловила себя на том, что снова и снова замедляю шаг. Хотелось рассмотреть каждую вывеску, каждый прилавок, каждое странное лицо в толпе.

Над лавками покачивались цветные фонари. Где-то звенели колокольчики, где-то смеялись дети, где-то торговец громко нахваливал пряные лепёшки, от которых пахло мёдом и корицей. В воздухе смешались запахи жареного мяса, свежего хлеба, цветов, духов, мокрого камня и чего-то магического — тонкого, холодного, как воздух после грозы.

Я держала в одной руке красивое деревце, в другой — горшок с тем самым дьявольским плодом, укрытым плотной тканью.

И, если честно, чувствовала себя почти счастливой.

Странное чувство.

Опасное даже.

Стоило мне подумать, что день идёт хорошо, как я тут же врезалась в кого-то плечом.

— Ой, простите…

Я подняла голову — и слова застряли в горле.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий. Слишком бледный. С лицом, будто его вылепили из холодного воска и забыли добавить жизни. Глаза у него были красные — не просто с красноватым оттенком, а именно красные, глубокие, блестящие. Как капли вина на белом мраморе.

Он смотрел на меня так, что мне сразу захотелось отступить.

Не из-за страха перед силой.

Из-за взгляда.

Липкого. Оценивающего. Неприятного.

— Как вкусно пахнешь, девочка, — произнёс он.

Голос был мягким, почти ласковым.

И от этого стало ещё хуже.

Внутри всё сжалось.

«Нет. Нет-нет. Мне не нравится. Совсем не нравится».

Я крепче прижала к себе горшок и заставила лицо остаться спокойным.

— Спасибо большое, — сказала я с самой вежливой улыбкой, на какую была способна. — Вода и мыло творят чудеса. Вам бы тоже попробовать, дедушка. Может, перестали бы так отвратительно пахнуть.

Тишина вокруг будто щёлкнула.

Мужчина медленно моргнул.

А сбоку сразу выступил другой — тоже бледный, широколицый, плотный, с короткой шеей и таким выражением, будто ему очень хотелось кого-нибудь ударить.

— Как ты смеешь так говорить с моим господином?

Я перевела взгляд на него.

— Как хочу, так и говорю. А теперь уйдите с дороги.

Я протиснулась между ними, плечом оттолкнув бледнолицего кабана, и пошла дальше.

Сердце колотилось.

Руки вспотели.

Но я не обернулась.

Нельзя.

Если обернусь — покажу, что испугалась.

А я испугалась.

Очень.

За спиной послышался тихий голос:

— Ты видел? У неё дьявольский плод.

— Да, господин, видел.

— Любопытно. Она человек. Если плод жив, он выпьет её быстро.

— Скорее всего, она умрёт.

Пауза.

Потом тот самый мягкий голос произнёс:

— Жаль. Она пахнет очень вкусно.

Я ускорила шаг.

Не побежала.

Но пошла так быстро, что красивые лавки и цветные фонари стали расплываться по краям взгляда.

«К чёрту их. Просто иди. Не оборачивайся. Не связывайся».

Через несколько улиц я наконец выдохнула.

Праздничный город уже не казался таким безопасным. Он всё ещё был красивым, ярким, сказочным — но теперь за этой сказкой проступили зубы.

В этом мире даже комплименты могли звучать как угроза.

К месту сбора я пришла на час раньше.

На площади у фонтана уже стоял мастер Каэрон.

Он был в дорожном плаще, руки скрещены на груди, лицо спокойное. Но стоило ему увидеть, что я несу, спокойствие исчезло.

Совсем.

— Что это? — спросил он.

Я остановилась рядом.

— Цветы.

— Это не цветы.

— Ну… одно дерево. И ещё одно почти дерево.

Он медленно подошёл ближе, посмотрел на укрытый тканью горшок — и резко побледнел.

— Аяйвира.

Я напряглась.

Когда взрослые произносили моё полное имя таким голосом, ничего хорошего дальше обычно не происходило.

— Что ты притащила?

— Я же сказала…

— Это дьявольский плод, — перебил он. — Ты понимаешь, что можешь убить этим половину адептов?

Я нахмурилась.

— Никто не умрёт, мастер.

— Не решай за всех.

— Я не хочу его выбрасывать.

— Это не домашний цветок!

— Он умирает.

— И пусть умирает там, где не сможет высосать силу из живых существ!

Я крепче прижала горшок.

Не знаю почему.

Правда не знаю.

Я ведь купила его почти случайно. Из жалости. Из любопытства. Из упрямства. Но теперь, когда Каэрон приказал избавиться от него, внутри будто что-то упёрлось.

Нет.