Женщина на секунду задержала на мне взгляд. В её лице что-то смягчилось.

— Ешь после умывания, малая. Лорган велел присмотреть, чтобы тебя не оставили голодной.

Лорган.

Значит, он всё-таки не забыл.

Странное тепло шевельнулось внутри. Не доверие. Пока нет. Но что-то близкое к нему.

Я быстро поднялась, взяла чистые вещи и вышла из шатра.

Утро уже было в разгаре.

Я проспала поздно — солнце поднялось высоко, свет пробивался сквозь деревья золотыми полосами, на траве ещё блестели остатки росы. Лагерь жил: кто-то седлал коня, кто-то чистил оружие, кто-то резал травы у котелка. Девушка у костра смеялась над чем-то, что сказал высокий стражник с перевязанной рукой. Гойла я не видела.

Воздух был свежий, прохладный, пах лесом, дымом и мокрой землёй.

Я пошла к ручью, который шумел недалеко от лагеря.

Вода оказалась ледяной.

Стоило опустить ладони — пальцы сразу свело от холода. Я зашипела, но всё равно плеснула водой в лицо. Грязь, сон и остатки вчерашнего страха будто начали сходить вместе с холодными струйками.

Я наклонилась ниже, рассматривая своё отражение.

И снова вздрогнула.

Девочка.

На меня смотрела девочка.

Худое лицо, большие глаза, спутанные волосы, тонкая шея. На щеке царапина. Под глазами тени. Губы обветрены.

Это была не я.

И теперь — я.

От этой мысли стало дурно.

Я опустила взгляд, зачерпнула воды и снова умылась, будто могла смыть с лица чужую жизнь.

— Снова подглядываешь?

Я резко выпрямилась.

Кэр стоял у деревьев.

Без плаща, в тёмной рубахе с закатанными рукавами, с мокрыми волосами, будто тоже недавно умывался или вышел из воды. Солнечный свет падал на его лицо полосами, подчёркивая резкие скулы и упрямую линию рта. Вид у него был спокойный.

Но я уже знала: у этого спокойствия зубы.

Сердце неприятно дёрнулось.

— Что? Нет, конечно.

Он шагнул ближе.

— Конечно?

— Я никогда этого не делала.

Слова вырвались сами.

И почти сразу я поняла — зря.

Потому что Кэр смотрел на меня так, будто поймал на лжи.

— Врёшь.

Я открыла рот, но не нашла ответа.

В голове вспыхнула мысль: Ая. Настоящая Ая.

Значит, в тот день именно она подглядывала за ним? Или за драконом? Поэтому он разозлился? Поэтому удар хвостом едва её не убил?

Моё тело похолодело.

То есть я получила чужие последствия.

Чужую ошибку.

Чужой страх.

— Я… — Я сглотнула. — Я не помню.

— Удобно, — сказал он.

В голосе не было крика. Только глухая злость.

Я сильнее сжала мокрые пальцы.

Страшно было. Очень. Но почему-то рядом с ним страх всегда превращался ещё и в раздражение. Хотелось огрызнуться, сказать, что он сам не подарок, что взрослый дракон мог бы не кидаться на ребёнка.

Но я вспомнила огонь в трактире.

И промолчала.

Кэр наклонил голову.

— Рано или поздно, я всё равно пойму, кто ты.

— Я не скрываю ничего.

Он усмехнулся.

— Вот это и странно.

В груди снова сжалось.

Я вдруг устала. От его подозрений, от собственного незнания, от этой роли девочки, которая должна оправдываться перед всеми.

— Извини, — сказала я тихо.

Кэр замер.

Я сама удивилась, что произнесла это.

Но слова уже пошли.

— За то, что оскорбила тебя. За “козла”. За “дракошу”. И за всё остальное. Я не знала, кто ты. И… я больше так не буду.

Он смотрел на меня долго.

Слишком долго.

Я не могла понять, верит он или нет. В его глазах мелькнуло что-то странное — не мягкость, нет. Скорее удивление. Будто он ждал крика, дерзости, очередной глупости, а получил извинение и теперь не знал, куда деть свою злость.

— Боишься? — спросил он наконец.

Я честно кивнула.

— Да.

— Но всё равно говоришь мне в лицо?

— А куда мне ещё говорить? не в зад же

На этот раз его губы дрогнули. Почти улыбка. Почти.

— Странная ты.

— Мне уже говорили.

Он отступил на шаг.

— Умывайся, Ая.

И ушёл.

Я осталась у ручья одна, с мокрыми руками и бешено бьющимся сердцем.

Он не накричал.

Не ударил.

Не поджёг.

Просто ушёл.

Почему-то это напугало не меньше.

— Ты опять ей угрожал?

Голос Лоргана прозвучал за деревьями, когда Кэр поднялся по тропе от ручья.

Кэр остановился.

Лорган стоял у края лагеря, в тёмном походном камзоле, с мечом на поясе. Волосы были ещё влажные после умывания, на лице — спокойствие человека, который уже утром устал решать чужие беды.

— Нет, — ответил Кэр. — Не беспокойся.

— С тобой это трудно.

Кэр хмыкнул.

— Она сама подошла к ручью.

— Ручей общий.

— Я заметил.

Лорган шагнул ближе и понизил голос:

— Слушай меня внимательно. Мы не во дворце, где каждый знает, когда отойти с твоего пути. Здесь лагерь. Здесь дети. И она — ребёнок. Ей от силы двенадцать или тринадцать.

Кэр отвёл взгляд в сторону леса.

— Я знаю.

— Благодаря тебе она вчера едва не погибла.

Челюсть Кэра напряглась.

— Я сказал, что понял.

— Мне нужно не “понял”. Мне нужно, чтобы ты держал себя в руках.

Кэр усмехнулся, но без веселья.

— Приказываешь дракону быть ласковым?

— Приказываю тебе не превращать ребёнка под защитой короны в пепел.

Пауза.

В лесу крикнула птица. У костра кто-то рассмеялся, но смех быстро стих, будто люди почувствовали напряжение между ними.

Кэр медленно выдохнул.

— Я понял, командир.

Лорган смотрел на него ещё несколько секунд.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Он прошёл мимо Кэра и направился к ручью.

Я как раз пыталась привести волосы в порядок.

Без расчёски это было похоже на битву с вороньим гнездом. Я мочила пальцы в воде, разделяла спутанные пряди, тихо ругалась и думала, что в этом мире магия есть, драконы есть, золото из воздуха есть, а нормальной расчёски, конечно, нет.

— Сегодня ты поздно проснулась.

Я обернулась.

Лорган стоял чуть поодаль, не подходя слишком близко. И это мне понравилось. Он не вторгался в пространство, как Кэр. Не хватал, не давил. Просто стоял спокойно, будто давая мне право не пугаться.

— Видимо, очень устала, — ответила я.

— Хорошо спала?

Он вчера закрыл меня от осколков.

Привёл в лагерь.

Распорядился, чтобы меня накормили.

В этом мире это уже было почти нежностью.

— Да, — сказала я и неожиданно для себя улыбнулась. — Хорошо. Очень крепко.

Лорган внимательно посмотрел на меня.

— Голова не болит?

— Уже меньше.

— Тошнота?

— Нет.

— Колено?

Я опустила взгляд на содранное место.

— Болит, но терпимо.

— После завтрака покажешь лекарке.

— У вас есть лекарка?

— Есть.

— Хорошо.

Я поднялась и отжала мокрые волосы.

— Я пойду поем? А то, если честно, очень голодная.

— Иди, — сказал он. — Еда ждёт.

Я кивнула и пошла к лагерю, прижимая к груди чистые вещи.

Когда проходила мимо Лоргана, почувствовала его взгляд.

Не тяжёлый, как у Кэра.

Другой.

Изучающий.

Я не боялась его. Странно, но правда — не боялась. И Кэра, кажется, уже не боялась так, как должна была. Хотя, наверное, стоило. Очень стоило.

Я просто слишком устала бояться всех подряд.

Лорган остался у ручья и смотрел мне вслед.

Он заметил то, что я сама ещё не до конца понимала: я говорила с ними не как покорная сиротка и не как деревенский ребёнок, привыкший опускать глаза перед взрослыми.

Я говорила на равных.

Слишком прямо.

Слишком смело.

Слишком не по правилам этого мира.

И, возможно, именно это делало меня ещё опаснее, чем магия в руках.

Я почти вприпрыжку вернулась к шатру.

Странно, но после еды, сна и ледяной воды у ручья мир уже не казался таким безнадёжным. Всё ещё страшным — да. Чужим — очень. Но не таким, где я должна прямо сейчас лечь в траву и ждать, пока меня кто-нибудь добьёт.