Адепты начали входить по одному.

Кто-то уверенно.

Кто-то слишком быстро, чтобы скрыть страх.

Кто-то, наоборот, задерживался на миг перед сияющей аркой.

Я подошла ближе и коснулась кулона на груди.

Алое дерево ответило теплом.

— Ну что, — прошептала я. — Пошли?

Листья внутри прозрачного камня чуть дрогнули.

Я сделала шаг.

Мир на мгновение исчез.

Портал оказался холодным, как вода в горной реке. Он прошёл сквозь кожу, через кости, через дыхание. В ушах звякнуло, желудок неприятно сжался, а потом ноги снова коснулись земли.

Я вышла на огромную поляну.

И забыла, как дышать.

Перед нами раскинулся мир, который не помещался в глаза.

Широкая зелёная поляна, покрытая цветами: синими, жёлтыми, белыми, красными. Трава была влажной, высокой, мягкой. Над ней летали крошечные светящиеся насекомые. Воздух пах мёдом, дикими травами, дождём и свободой.

А вдали поднимались горы.

Огромные.

Синие у подножия, серые выше, белые на вершинах. Их пики цепляли облака, а между скалами лежали тени, такие глубокие, что в них будто пряталась ночь.

Красиво.

До боли красиво.

И страшно.

Потому что это уже не Академия.

Здесь не было стен Харуна, лекарской палаты, столовой и моей комнаты с тёплым светом у окна.

Здесь была земля.

Ветер.

Горы.

И месяц испытаний.

Нокт вышел из портала последним. За ним арка схлопнулась с тихим хлопком, оставив нас посреди поляны.

— Отсюда пешком, — сказал он. — До первого лагеря три перехода. Кто отстанет — догоняет. Кто упадёт — встаёт. Кто решит геройствовать — получит по голове от меня лично.

Каэрон добавил:

— Держимся группами. Никто не уходит один. Никто не трогает незнакомые растения, камни, зверей, яйца, кости, светящиеся предметы и красивые грибы.

Я невольно посмотрела на свой кулон.

Ну да.

С растениями у меня уже были проблемы.

Риан бросил на меня косой взгляд, будто подумал то же самое.

Я сделала вид, что не заметила.

Нокт поднял руку, указывая на горную тропу, едва видную между дальними холмами.

— Вперёд.

Строй двинулся.

Трава шуршала под сапогами, мешки скрипели, оружие звякало на ремнях. Ветер трепал плащи и приносил с гор холодный запах камня.

Я шла в конце, как обычно.

Но в этот раз не чувствовала себя пустой или неподготовленной.

На руке был браслет с моими запасами.

На груди — алое дерево.

В кармане — кристалл Лоргана.

На поясе — камень тепла и прохлады.

А внутри — страх, упрямство и тихое, почти дерзкое предвкушение.

Месяц вдали от Академии.

Месяц, где никто не сможет спрятаться за словами, родословной или красивой формой.

Там, в горах, будет видно, кто чего стоит.

Я глубоко вдохнула и подняла взгляд на белые вершины.

Что ж.

Удачи нам всем.

Особенно мне.

Из портала мы вышли прямо в сказку.

Я сделала шаг вперёд — и застыла.

Передо мной раскинулась огромная поляна, залитая утренним светом. Трава была высокой, мягкой, с серебристыми каплями росы на кончиках. Между зелёными волнами горели цветы — синие, белые, золотые, алые, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по земле драгоценные камни. Вдалеке поднимались деревья: высокие, широкие, с тёмными стволами и листьями такого густого зелёного цвета, что они казались нарисованными.

Птицы пели где-то наверху — звонко, переливчато, совершенно незнакомо. Одна пролетела над нами, оставив после себя короткий светящийся след, и я открыла рот.

— Вау…

Это было единственное слово, которое пришло в голову.

Да, очень умно. Очень достойно будущего боевого мага.

Но иначе я не могла.

Этот мир каждый раз умудрялся ударить меня по голове красотой именно тогда, когда я уже почти начинала думать, что привыкла к нему.

Горы вдали стояли в лёгкой дымке. Их вершины были белыми, холодными, а склоны уходили вниз тёмными складками лесов и камня. Над ними медленно поднималось солнце, окрашивая облака в розовое и золотое.

Рай какой-то.

Опасный, конечно. Потому что в этом мире даже пушистый цветок мог оказаться ядовитым, а милый зверёк — голодной тварью с зубами. Но всё равно — рай.

— Аяйвира!

Голос мастера Каэрона вернул меня на землю.

Я вздрогнула и оглянулась.

Остальные уже шли вперёд. Строй растянулся по тропе, адепты поправляли мешки, кто-то ворчал, кто-то сразу начал жаловаться на сырость. А я стояла с открытым ртом, как деревенская девчонка на первой ярмарке.

— Чего застыла? — строго сказал Каэрон. — Вперёд.

— Да, мастер!

Я поспешила за остальными, стараясь не споткнуться о траву.

И всё равно смотрела по сторонам.

Не могла не смотреть.

Всё вокруг было слишком живым. Слишком ярким. Ветер пах цветами, влажной землёй и далёким снегом. В траве что-то шуршало, над цветами летали насекомые с прозрачными крыльями, похожие на крошечные стеклянные фонарики. Где-то в кустах мелькнул хвост — длинный, пушистый, с тремя белыми кольцами.

Мне нравилось здесь.

Очень.

Несмотря на практику, на горы, на угрозы мастера Нокта и на то, что впереди был месяц неизвестно чего.

Я шла почти легко.

И впервые поняла, насколько мудрым было решение уменьшить сумку. У остальных за спинами висели огромные походные мешки. Ремни впивались им в плечи, котелки звякали, свёрнутые одеяла качались из стороны в сторону. У некоторых лица уже были красные от напряжения, хотя мы только начали путь.

А я шла с браслетом на руке.

Вещей будто не было.

Красота.

Если бы я тащила такой же мешок, как они, уже через час лежала бы где-нибудь в траве и писала завещание на имя алого дерева.

Солнце поднималось выше. Становилось теплее. Сначала приятно, потом уже жарковато. Воздух над поляной слегка дрожал, а тропа всё время уходила то вверх, то вниз. Я старалась держаться наравне со всеми и, к собственному удивлению, пока справлялась.

Возможно, дело было не только в лёгкой ноше.

Месяцы тренировок всё-таки что-то сделали с моим телом.

Я стала крепче.

Пусть всё ещё самой слабой.

Но уже не прежней.

Я как раз думала об этом с осторожной гордостью, когда рядом со мной из травы выскочило маленькое существо.

Я ахнула.

Оно было невероятно милым.

Круглое, пушистое, размером с крупного котёнка. Шёрстка белая с голубым отливом, уши длинные, глаза огромные, чёрные, блестящие. Оно село прямо передо мной, наклонило голову и пискнуло так жалобно, что сердце у меня растаяло.

— Ой, какой ты милый…

Я уже протянула руку.

И в тот же миг меня резко оттолкнули назад.

Я едва не упала.

Передо мной встал мастер Каэрон. Одной рукой он отодвинул меня за спину, другой уже держал короткий клинок.

— Не трогать.

— Но он же…

Существо раскрыло пасть.

И все мои слова умерли.

У милого пушистика внутри оказались зубы.

Много.

Острые, тонкие, как иглы, в три ряда. Пасть раскрылась намного шире, чем должна была у такого маленького тела. Существо зашипело, шерсть поднялась дыбом, глаза стали красными.

Я застыла.

Холод прошёл по спине.

Если бы Каэрон не оттолкнул меня, эта милота сейчас, наверное, откусила бы мне пальцы. Или руку. Или лицо. В этом мире никогда нельзя было быть уверенной, где именно заканчивается милота и начинается смерть.

Мастер Нокт подошёл ближе, посмотрел на зверька, потом на меня.

— Первое правило поля, Аяйвира?

Я сглотнула.

— Ничего не трогать.

— Второе?

— Особенно если оно милое.

— Уже лучше.

Каэрон слегка двинул клинком. Существо снова пискнуло, но уже злобно, и прыгнуло обратно в траву. Через мгновение его будто и не было.

Я стояла, прижимая руку к груди.

Восторг от окружающего мира исчез мгновенно.

Осталась реальность.

Красиво — не значит безопасно.

Мягкое — не значит доброе.