Пушистое — не значит, что не сожрёт.

— Осторожнее, — сказал Нокт громко, чтобы слышали все. — Иначе умрёте в первый же день, даже не дойдя до лагеря.

— Да, мастер, — тихо сказала я.

И после этого уже боялась трогать даже траву.

Хотя цветов вокруг было столько, что у меня руки чесались собрать венок. Настоящий. Красивый. Как корону. Синие цветы к белым, потом алые по краю…

Я посмотрела на них.

Потом вспомнила зубастого пушистика.

И убрала руки за спину.

Нет уж.

Корона подождёт.

Я шла молча, зато теперь наблюдала за остальными.

И это было приятно.

Парни, эти сильные, уверенные, вечные “боевой факультет не для слабых”, постепенно начинали терять величие. Солнце припекало, тропа становилась тяжелее, мешки давили на плечи. У кого-то пот стекал по вискам, кто-то раздражённо поправлял ремни, кто-то уже шёл с таким лицом, будто ненавидит весь мир и особенно свой рюкзак.

Я, конечно, никому не смеялась в лицо.

Я же воспитанная.

Почти.

Но внутри тихо хихикала.

Очень тихо.

Очень злорадно.

Через три часа нам наконец дали привал.

— Десять минут, — сказал Каэрон. — Воду пить. Ноги не разваливать. Далеко не отходить.

Адепты буквально осели кто куда: на камни, на траву, под деревья. Кто-то сразу начал снимать мешок, кто-то растянулся на земле, кто-то пил воду большими глотками.

Я выбрала местечко чуть в стороне — под низким деревом с широкими листьями. Сначала проверила землю палкой, потому что теперь доверия к природе у меня стало меньше. Потом села, коснулась браслета и развернула маленький охлаждающий ларец.

Руна вспыхнула мягко.

Внутри всё было цело.

Я достала крошечную ёмкость с супом, вернула ей нормальный размер, потом активировала согревающий ларец. Через пару минут от супа поднялся ароматный пар.

Овощи.

Мясо.

Травы.

Жизнь.

Я поставила рядом прохладный компот и кусок мягкой лепёшки.

И только тогда заметила, что на меня смотрят.

Почти все.

У адептов в руках были сухие лепёшки, вяленое мясо и фляги с обычной водой.

А у меня — горячий суп.

Свежие овощи.

Прохладный компот.

Неловко?

Нет.

Приятно.

Я подняла ложку и повернулась к Каэрону:

— Мастер, хотите супа?

Он посмотрел на мою еду, потом на браслет, потом на меня.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Нет, благодарю.

— Точно?

— Точно. Но объясни.

— Бытовая магия, мастер.

Он подошёл ближе, присел на корточки и внимательно осмотрел ларец.

— Охлаждение, уменьшение, обратное восстановление, сохранение вкуса… — перечислил он тихо. — Это проходят на четвёртом курсе.

Я замерла с ложкой у рта.

— Правда?

— Правда.

— О.

— Ты сама разобралась?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть скромно. Получалось плохо, потому что внутри я уже сияла.

— Ну… пришлось.

Каэрон посмотрел на меня чуть мягче.

— Молодец, Аяйвира.

Вот так.

Просто.

Но для меня это было как получить медаль.

Я опустила глаза в суп, чтобы никто не увидел, как сильно мне приятно.

Парни смотрели с завистью.

Особенно Риан.

Он жевал сухую лепёшку так, будто хотел, чтобы она страдала.

Я медленно съела ложку супа.

Очень вкусно.

Просто прекрасно.

После привала я всё аккуратно уменьшила, убрала обратно в браслет и поднялась легче всех. Сытая, довольная и почти добрая.

Почти — потому что Риан всё равно существовал.

Он догнал меня через несколько минут пути.

— А ты, оказывается, молодец, — сказал он.

Я сразу насторожилась.

От него похвала звучала как яд в красивом кубке.

— Спасибо. Даже странно слышать от тебя человеческую речь.

Он усмехнулся.

— Наверное, опекун всё сделал за тебя. Или дал готовые артефакты. Удивительно, что такой великий маг вообще возится с никчёмной девчонкой.

Вот оно.

Конечно.

Я даже не разозлилась сразу. Только устало выдохнула.

— Завидуй молча, болван.

— Я не завидую.

— Тогда чего шипишь?

Он прищурился.

— Ты долго не продержишься.

— Ты это говоришь с первого дня. Может, сменишь речь? Скучно уже.

Риан хотел ответить, но впереди мастер Нокт рявкнул:

— Вейр! Аяйвира! Разговоры оставьте для костра, если дойдёте.

Мы замолчали.

Я пошла дальше, чувствуя за спиной злой взгляд Риана.

И пусть.

Главное — он видел мой суп.

Ближе к вечеру мы добрались до лагеря.

Я, конечно, ожидала чего-то другого.

Домиков, может быть. Каменных построек. Хотя бы навесов.

Но нет.

Лагерь оказался просто открытой площадкой у подножия холмов. С одной стороны — лес, с другой — каменистый склон. В центре — несколько тренировочных кругов, вытоптанных прямо в земле. По краям — места для шатров. Рядом шумел ручей, холодный и быстрый.

Всё.

Никаких удобств.

Никаких стен.

Никаких тёплых комнат.

— Размещайтесь, — сказал Нокт. — Ужин в восьмой час. До темноты поставить шатры, собрать дрова, проверить защитные круги.

Адепты начали вытаскивать палатки.

Грубые, серые, одинаковые. Низкие. Тесные. На несколько человек.

Я посмотрела на них.

Потом на свой браслет.

И вежливо отказалась от выделенного места.

— Я поставлю своё укрытие, мастер.

Каэрон посмотрел на меня внимательно, но спорить не стал.

— Ставь.

Я отошла чуть в сторону, выбрала ровное место под деревом, подальше от ручья и от тех, кто слишком громко ворчал. Развернула браслет, достала уменьшенное покрывало-шатёр, вернула размер и активировала руны.

Ткань поднялась сама.

Расправилась.

Серебристые линии пробежали по краям, укрепляя форму. Через несколько мгновений передо мной стоял мой шатёр.

Он был выше обычных. Чуть шире. Тёмно-синий, с мягким серебряным рисунком по краю. Не роскошный, конечно. Но по сравнению с серыми палатками остальных выглядел как королевский павильон на охоте.

Я вошла внутрь.

Разложила тёплое одеяло.

Подушку.

Мягкую подстилку.

Поставила маленький светлячок под потолком — зачарованный огонёк, который давал ровный золотистый свет. Потом ещё три вокруг шатра, чтобы было уютнее.

Когда вышла, мастер Каэрон стоял неподалёку и смотрел на моё творение с выражением человека, который уже не знает, удивляться или смириться.

— Вы всё больше меня поражаете, адептка.

— Это хорошо или плохо, мастер?

— Пока не решил. Выглядит как королевский шатёр.

— Зато не протекает.

Он покачал головой.

— Ужин в восемь.

— Да, мастер.

Он ушёл проверять остальных.

А я занялась самым важным.

Чистотой.

Если здесь нет удобств, значит, мои удобства будут со мной.

Внутри шатра я достала складную чашу, зачаровала воду на нагрев, развернула маленькую ширму из ткани, которую тоже предусмотрительно взяла. Не настоящая ванна, конечно. Но горячая вода, полотенце, мыло, травяной порошок, чистая одежда — после целого дня пути это казалось роскошью богов.

Я умылась, вытерла шею, руки, ноги, привела в порядок лицо, быстро промыла волосы и высушила их бытовой магией. Короткая стрижка снова показала себя с лучшей стороны: пять минут — и готово.

Переоделась в чистую рубаху.

И почувствовала себя человеком.

Почти счастливым человеком.

Перед ужином я подошла к Каэрону.

— Мастер, я ужинать буду у себя.

Он окинул меня взглядом.

Чистая одежда.

Сухие волосы.

Лицо довольное.

— Где ты умылась?

— У себя.

— У себя?

— Я взяла всё необходимое. Здесь же, наверное, удобств нет.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать сразу десять вещей, но выбрал самую безопасную:

— Хорошо.

И пошёл дальше, к парням.

А парни в этот момент выглядели жалко.

Они уже успели сходить к ручью. Волосы мокрые, лица красные, кто-то дрожал, кто-то ругался, кто-то пытался растереть руки, потому что вода оказалась ледяной. Их серые палатки стояли криво, одежда сохла на ветках, настроение было соответствующее.