Я сама хотела это узнать.

Мой кошмар начался сразу.

Даже привыкнуть к Академии я не успела.

В пять утра по башне ударил первый звон.

Грохот был такой, будто кто-то решил расколоть небо пополам. Я подскочила на кровати, ещё не понимая, где нахожусь. Несколько мгновений тупо смотрела в темноту комнаты, потом вспомнила.

Харун.

Боевой факультет.

Новая жизнь, чтоб её.

— Вставай, адептка! — раздался за дверью голос служителя. — Через десять минут построение!

Десять минут.

Я едва не заплакала от злости.

В моём прежнем мире я могла ненавидеть утро спокойно, под одеялом. Здесь же утро ненавидело меня первым.

Я кое-как натянула форму, запуталась в ремнях, чуть не надела сапоги не на ту ногу и выбежала в коридор с ощущением, что уже проиграла этот день.

На тренировочном дворе было холодно.

Каменная площадка ещё хранила ночную сырость, воздух щипал лицо, над башнями висел серый рассвет. Адепты моего курса уже стояли рядами. Высокие, крепкие, широкоплечие — почти все парни, и на их фоне я чувствовала себя не ученицей боевого факультета, а случайно забредшим ребёнком.

— Поле. Десять кругов, — коротко сказал мастер Нокт.

Я сначала решила, что ослышалась.

Не ослышалась.

Десять кругов.

По огромному тренировочному полю.

В пять утра.

— Это разминка? — тихо спросила я у стоявшего рядом адепта.

Он посмотрел на меня сверху вниз и усмехнулся.

— Для тебя — похороны.

Очень мило.

Побежали.

Первый круг я ещё держалась. На втором начала тяжело дышать. На третьем ноги стали деревянными. На четвёртом я поняла, что ненавижу всех: Академию, Лоргана, который отправил меня именно сюда, женщину с пустыми глазами, которая дала мне жизнь, и особенно мастера Нокта, который шёл вдоль поля и смотрел так, будто моё страдание было частью учебного плана.

На пятом круге я почти перестала чувствовать лицо.

На шестом захотелось лечь прямо на землю и сказать: всё, заберите меня обратно к драконам, они хотя бы убивают быстрее.

— Не сбавлять! — рявкнул Нокт.

Я сжала зубы.

Нет.

Не упаду.

Не при всех.

Пусть я маленькая. Пусть слабая. Пусть они думают, что мне здесь не место.

Но я не дам им радость увидеть, как я сдаюсь в первый же день.

Когда десятый круг закончился, я остановилась, согнулась пополам и упёрлась руками в колени. Воздух жёг горло. Сердце билось где-то в ушах. Ноги дрожали так, будто принадлежали не мне.

— Жива? — спросил кто-то рядом.

— К сожалению для вас, — выдохнула я.

Кто-то фыркнул.

Мастер Нокт услышал.

— Раз есть силы говорить — есть силы приседать.

Я медленно закрыла глаза.

Вот теперь я поняла, что такое настоящий кошмар.

После утренней зарядки был завтрак.

Я ела всё, что положили в миску. Кашу. Хлеб. Яйцо. Травяной напиток. Даже какую-то зелень, которую в прежней жизни точно бы отодвинула в сторону. Теперь у меня был простой принцип: если еда не пытается убить меня, её надо съесть.

Потом начались занятия.

Чтение.

Письмо.

История мира.

Основы стихий.

Боевые построения.

Работа с резервом.

И снова чтение.

К моему удивлению, за моё обучение письменности взялся сам декан факультета — мастер Дарвен Нокт.

Я думала, он будет просто орать.

Он и орал.

Но ещё он учил.

Жёстко, без жалости, без мягких слов. Если я выводила букву неправильно, он молча зачёркивал её и заставлял писать снова. Если путала знак, ставил передо мной три свитка и велел найти этот знак в каждом. Если я уставала и начинала сутулиться, он стучал костяшками пальцев по столу.

— Спина.

Я выпрямлялась.

— Глаза на строку.

Я опускала взгляд.

— Не гадай. Читай.

Я читала.

Медленно.

По слогам.

С ошибками.

Но читала.

Иногда мне казалось, что в Академии решили не учить меня, а разобрать на куски и собрать заново. Утром тело ломали тренировками. Днём мозг — буквами, свитками и правилами. Вечером маги пытались объяснить мне резерв, стихии и почему нельзя “просто захотеть, чтобы огонь слушался”.

Книг было море.

Толстые, тяжёлые, пахнущие кожей, пылью и старой магией. Они лежали на столе, на полках, в учебных залах, в руках у наставников. Мне казалось, если я когда-нибудь погибну, то не от дракона, а под стопкой учебников.

Но я училась.

Каждый день.

Буква за буквой.

Строка за строкой.

И постепенно чужие знаки перестали казаться птичьими следами. Они начали складываться в слова. Сначала короткие. Потом длиннее. Потом — в предложения, над которыми я сидела до боли в глазах, но всё равно понимала.

И каждый раз, когда у меня получалось, внутри вспыхивала маленькая гордость.

Моя.

Настоящая.

Не подаренная магией. Не данная золотом. Не спасённая Лорганом.

Заработанная.

С курсом всё было сложнее.

Меня приняли холодно.

Даже очень.

На боевом факультете учились почти одни юноши. Высокие, сильные, уверенные в себе. Некоторые выглядели старше своих лет: широкие плечи, сбитые костяшки пальцев, резкие движения, взгляды людей, которые уже привыкли к боли и соревнованию. По ним трудно было сказать, что они ещё ученики.

Они смеялись громко.

Спорили жёстко.

Дрались на тренировках так, будто каждый хотел доказать, что достоин быть здесь.

Иногда я ловила себя на том, что смотрю на них с любопытством. В них было что-то яркое, живое, опасное. Совсем не похожее на спокойную серость моего прежнего мира. Они были сильными — и эта сила притягивала взгляд.

Но я быстро одёргивала себя.

Мне нельзя было отвлекаться.

Я и так едва держалась.

Зато среди них были и те, кого хотелось стукнуть учебником. Желательно тяжёлым. Желательно по голове.

Особенно один.

Беловолосый.

Высокий, гибкий, с холодными светлыми глазами и лицом человека, который с рождения уверен: мир обязан расступаться перед ним. Его звали Риан Вейр, но я про себя называла его проще.

Беловолосый козёл.

Он невзлюбил меня с первого дня.

Не так, как остальные, которые просто посмеивались или не замечали. Нет. Риан делал это целенаправленно. Если мы стояли в строю, он “случайно” задевал меня плечом. Если я проходила мимо, мог бросить под ноги короткую вспышку огня — неопасную, но достаточно горячую, чтобы я отскочила и услышала смех за спиной.

— Осторожнее, малышка, — говорил он с ленивой улыбкой. — Боевой факультет не для слабых.

Однажды на практике он направил в мою сторону пульсар.

Маленький.

Учебный.

Так потом сказал наставник.

Но когда огненный шарик пролетел рядом с моим ухом и обжёг волосы жаром, мне было не до учебности.

Я резко повернулась.

Риан стоял напротив, скрестив руки на груди.

— Ты слишком медленная.

— А ты слишком наглый.

Вокруг сразу стало тише.

Кто-то хмыкнул.

Риан улыбнулся шире.

— У тебя острый язык. Жаль, он не поможет тебе на полигоне.

— А тебе твоя белая грива помогает?

Несколько адептов прыснули.

Риан сделал шаг ближе.

Его улыбка не исчезла, но глаза стали холоднее.

— Ты здесь ненадолго, Аяйвира.

— Как мило, что ты считаешь мои дни.

— Просто жду, когда ты поймёшь: это не твоё место.

Он наклонился чуть ниже, чтобы сказать почти мне в лицо:

— Уходи сама. Пока тебя не вынесли.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Та самая.

Горячая.

Упрямая.

Которая держала лучше страха.

Я посмотрела на него снизу вверх и тихо сказала:

— Знаешь, Риан, у тебя удивительный талант.

Он прищурился.

— Какой?

— Говорить так много и всё равно не сказать ничего умного.

Смех за спиной стал громче.

Лицо Риана на миг застыло.

Я поняла, что нажила себе врага окончательно.

Но отступать уже не собиралась.