Кэр медленно повернул голову.

Я вошла внутрь.

Маленькая. Взлохмаченная. Злая до дрожи.

— Ну что, козёл чешуйчатый, — выпалила я, даже не дав ему открыть рот. — Как ты меня назвал?

Брови седого мужчины поднялись.

Кэр замер.

— Что?

— Тварью? — Я ткнула пальцем себе в грудь. — Меня? Ты меня назвал тварью?

Он смотрел на меня так, будто я только что плюнула в королевский кубок.

— Ты с ума сошла?

— Нет. Я как раз пришла сказать, что сошла с ума не я, а ты!

Стражница появилась в дверях, бледная, как мел.

— Ая…

— Не сейчас, — бросила я ей, не оборачиваясь.

И снова посмотрела на Кэра.

— Я тебе ничего плохого не сделала. Ничего! Я извинилась. Сколько раз? Один? Два? Три? За “козла”, за “дракошу”, за всё, что мой рот успел сказать раньше, чем голова подумала. Но ты всё равно смотришь на меня так, будто я пришла украсть твою душу и съесть её с хлебом.

Кэр сделал шаг ко мне.

Седой мужчина тихо произнёс:

— Кэр.

Тот остановился.

А я, конечно, не остановилась.

— Это ты ведёшь себя как тварь, — сказала я, и голос у меня дрогнул, но не от страха. От обиды. — Не я. Я ребёнок в этом мире. Маленькая, грязная, ничего не понимающая девчонка, которая проснулась в лесу и чуть не погибла три раза за два дня. А ты взрослый дракон. Сильный. Опасный. Великий, наверное. И что ты делаешь? Пугаешь меня, хватаешь, кидаешь огонь, называешь тварью!

В комнате пахло старой бумагой, воском и чем-то травяным. На столе лежали раскрытые свитки, рядом стояла чаша с тёмной водой, в которой плавал слабый серебристый свет. Но я не видела почти ничего.

Только его лицо.

Его злость.

И собственную боль, которая вдруг стала слишком большой для маленького тела.

— Я удивлена, — продолжила я тише, но злее, — что такой добрый дракон выбрал тебя своим человеком. Правда удивлена. Потому что он хотя бы не пытался меня унизить.

Кэр резко вдохнул.

Попала.

Я поняла это сразу.

Его глаза вспыхнули, но он не двинулся. Словно мои слова ударили туда, куда не доставал ни меч, ни магия.

— Мне от тебя ничего не нужно, — сказала я. — Вообще ничего. Я продам своё золото, куплю себе дом и сделаю всё, чтобы больше никогда не видеть твоё уродское лицо.

Седой мужчина медленно перевёл взгляд с меня на Кэра.

Стражница у двери закрыла глаза, будто мысленно прощалась со мной.

А я уже не могла остановиться.

— Вот. Подавись этой правдой.

Я развернулась, пошла к двери и, чтобы уж совсем красиво закончить своё самоубийственное выступление, захлопнула её ногой.

Грохот разнёсся по коридору.

Я замерла по ту сторону двери.

Сердце билось бешено.

Руки дрожали.

Колени тоже.

— О боги, — прошептала стражница рядом. — Ты понимаешь, что сейчас сделала?

Я посмотрела на неё.

— Нет.

И честно добавила:

— Но мне стало легче.

Она открыла рот, закрыла, потом устало провела рукой по лицу.

— К Лоргану. Быстро. Пока тебя никто не испепелил.

— Отличная мысль.

И я пошла за ней, стараясь держаться гордо.

Хотя внутри всё уже тряслось.

В комнате за дверью несколько мгновений стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает синий огонь в настенном светильнике.

Седой мужчина первым нарушил молчание.

— Что это было?

Кэр всё ещё смотрел на закрытую дверь.

Лицо у него было каменным.

Только челюсть ходила так, будто он сдерживал рык.

— Не знаю, наставник, — произнёс он наконец.

— Не знаешь?

— Нет.

Седой мужчина медленно подошёл к столу, взял кубок, но пить не стал. Только покрутил его в пальцах и снова посмотрел на Кэра.

— Маленькая девочка ворвалась в мои покои, назвала тебя чешуйчатым козлом, отчихвостила лучше любого советника и ушла, хлопнув дверью ногой. А ты стоишь и не сжёг ни дверь, ни башню. Любопытно.

Кэр резко повернулся.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь.

Но глаза наставника смеялись.

Кэр сжал кулаки.

— Вот поэтому меня всё бесит. Она говорит невозможные вещи. Не боится так, как должна. Оскорбляет меня. Приказывает. Смотрит так, будто ей тридцать лет, а не одиннадцать. И мой дракон…

Он замолчал.

Наставник стал серьёзнее.

— Что твой дракон?

Кэр отвернулся к окну.

За стеклом раскинулся город: светлые крыши, башни, садовые дорожки, фонтаны. Где-то далеко на посадочной площадке перекликались крылатые тени.

— Он спокоен рядом с ней, — сказал Кэр глухо. — Слишком спокоен. Сам подошёл. Сам позволил ей подняться. Он слушает её запах. Не рычит. Не отталкивает. Даже когда она говорит эти свои… глупости.

— И это тебя пугает.

— Меня это злит.

— Обычно одно прячется за другим.

Кэр бросил на него злой взгляд.

— Она ведь не моя пара?

Наставник не ответил сразу.

Он поставил кубок на стол и внимательно посмотрел на своего ученика.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мой дракон ведёт себя так, будто она важна.

— Драконы иногда чувствуют то, чего человек ещё не понимает.

— Не говори загадками.

— Хорошо. Нет, Кэр. Будь она твоей парой, на ней уже появилась бы метка. И на тебе тоже.

Кэр выдохнул.

Не облегчённо.

Скорее так, будто напряжение просто сменило форму.

— Значит, она не моя пара.

— Скорее всего, нет.

— Скорее всего?

Наставник чуть улыбнулся.

— В магии редко бывает “точно”, особенно когда речь о ребёнке, который ломает шары дара и успокаивает драконью половину вспыльчивого идиота.

Кэр прищурился.

— Ты сейчас меня назвал идиотом?

— Наставник имеет право.

Кэр отвернулся.

— Она опасна.

— Возможно.

— Она что-то скрывает.

— Безусловно.

— И ты говоришь мне не волноваться?

Наставник подошёл к окну и посмотрел туда, куда ушла Ая.

— Я говорю тебе не путать опасность с ненавистью. Девочка напугана. Зла. Одинока. И, как ни странно, слишком честна для придворной интриганки.

— Она назвала меня уродом.

— Ты назвал её тварью.

Кэр замолчал.

Слова повисли между ними неприятной правдой.

Наставник вздохнул.

— Не волнуйся раньше времени. Не твоя пара — уже хорошо для твоих нервов. Но узнать, кто она такая, всё равно придётся.

Кэр медленно повернулся к двери.

— Я узнаю.

— Только без огня.

— Постараюсь.

— Кэр.

— Хорошо. Без огня.

Но по его лицу было видно: без огня будет трудно.

После того как я высказала Кэру всё, что накопилось, мне стало легче.

Не спокойно — нет. До спокойствия было далеко. Руки всё ещё дрожали, сердце билось быстро, а где-то внутри сидела маленькая испуганная мысль: а вдруг он сейчас всё-таки придёт и сожжёт меня вместе с башней?

Но поверх страха была другая вещь.

Облегчение.

Я сказала.

Наконец сказала всё вслух. Не проглотила. Не спрятала. Не сделала вид, что ничего не произошло.

И когда стражница всё же довела меня до Лоргана, совесть у меня уже почти спала. Я стояла перед ним, слушала, как он меня отчитывает, и впервые за два дня не чувствовала себя виноватой.

Лорган ходил по комнате туда-сюда. Его плащ слегка задевал край стола, на котором лежали свитки, печати и раскрытая карта города. В высоком окне мерцал поздний свет, на стенах горели синие магические светильники, от них камень казался холодным и строгим.

— Ты понимаешь, что спровоцировала его? — спросил Лорган.

— Понимаю.

— Кэр не из тех, кто легко прощает оскорбления.

— Я заметила.

— Даже от ребёнка.

Я подняла на него глаза.

— А я должна была молчать?

Лорган остановился.

Несколько секунд он смотрел на меня молча. Не зло. Скорее устало. Как взрослый, который понимает, что ребёнок прав, но всё равно обязан сказать: так нельзя.

— Ты могла поговорить со мной.

— Я шла к тебе.

— А потом услышала его голос и решила выбить дверь? — Ногой.