— Живая ткань кровоточит, она розовая и упругая, — жестко объяснял Зубов, пока карету швыряло на очередной рытвине. — Гнилая — серая, дряблая, от неё исходит характерный сладковатый запах. И самое страшное, Алина Николаевна, чего не понимают ваши столичные магистры — это сепсис. Заражение крови. Когда гной и бактерии из кости прорываются в общий кровоток, они разносятся по всему организму. А вы нагнетая магию без разбора, стимулируйте размножение заразы в крови! Начинается каскадная и в данном случае смертельная реакция: отказывают почки, сердце, лёгкие. Если сепсис уже начался, наша операция превратится в лотерею со смертью. Мы должны вычистить очаг до последнего миллиметра здоровой кости. Будем скоблить долотом и ложками Фолькмана, или иными словами проводить кюретаж. Работать придется быстро и грязно. Готовы?

— Я готова! — тут же ответила Дуняша, с подозрением смотря на княжну.

Княжна сглотнула, чувствуя, как внутри неё пробуждается совершенно новое, холодное и сосредоточенное состояние. Это был азарт настоящего исследователя.

— Готова, Иван Петрович. Расскажите подробнее про слои мышц. Как обойти вот эту?

— Вот эта называется четырёхглавой! — рассмеялся хирург, —Musculus quadriceps femoris, каждая ее головка имеет свое название. Прямая мышца бедра:Musculus rectus femoris.Медиальная широкая мышца:Musculus vastus medialis.Латеральная широкая мышца:Musculus vastus lateralis.Промежуточная широкая мышца:Musculus vastus intermedius!

— Я тоже выучу все эти названия! — твердо пообещала княжна.

Остаток пути прошёл под стук копыт и лаконичные, бьющие точно в цель лекции по топографической хирургии.

К вечеру карета пролетела через массивные кованые ворота и остановилась перед парадным входом губернаторского дворца в Твери. Величественное трёхэтажное здание в стиле ампир дышало роскошью, но сейчас здесь царила атмосфера паники. Слуги бледными тенями метались по коридорам, а у дверей на втором этаже стоял плотный запах дорогих благовоний, которыми безуспешно пытались заглушить въедливый, страшный запах разлагающегося человеческого тела.

Зубов, Алина, и Дуняша не снимая дорожной одежды, решительно вошли в покои штабс-капитана.

У огромной кровати с балдахином толпились трое. Это были столичные маги-целители, выписанные из самой Москвы за огромные деньги. Одетые в расшитые золотом шелковые мантии, с холеными, надменными лицами, они выглядели истощёнными и растерянными. Их пальцы слабо подёргивались от магического перенапряжения, а на лбах блестел пот. В углу комнаты, закрыв лицо руками, сидя на стуле тихо плакала жена вице-губернатора.

— Бесполезно, — изрёк старший из них, пожилой магистр с пышными бакенбардами, устало опуская руки, — Некроз затронул саму первооснову духа. Энергетические каналы схлопнулись. Магия Жизни здесь более неприменима. Ему больше ничего не поможет! Осталось лишь облегчить его уход горячей молитвой. Пациент не доживёт до рассвета.

— Расступись, Ваше магичество! — раздался от двери громкий, ледяной и абсолютно непочтительный голос Ивана Петровича.

Магистры удивленно и возмущенно обернулись. Перед ними стоял весьма наглого вида молодой человек в помятом пальто, с тяжёлым кожаным саквояжем в руках. Из-за его спины вышли княжна Елецкая и Дуняша, несущие ящики со всем необходимым.

— Это ещё кто такой? — брезгливо сморщился один из столичных магов, ощутив запах карболки. — Земский лекарь? Из глухомани? Да вы с ума сошли! Зачем в покои умирающего аристократа пустили этого грязного мясника и коновала? Здесь бессильна высшая магия, а ты пришёл со своими пиявками и порошками, деревенщина? Подождите! Княжна Елецкая? Вы же сами маг! Отличница Академии! Вы что делаете с этим ремесленником от медицины? Неужели он впутал Ваше Сиятельство в этот блуд? Вы понимаете, что можете потерять свой диплом и лицензию? — возмущенно закудахтали ее коллеги.

— Сейчас, господа, меня больше беспокоит, что мы можем потерять жизнь этого молодого человека! — холодно отрезала Алина Николаевна, — вы публично расписались в своем бессилии. Прошу вас всех отойти и дать возможность нам попробовать ему помочь.

Зубов даже не удостоил напыщенных индюков ответом. Он стремительно подошел к кровати, откинул шёлковое одеяло и сорвал с бедра молодого офицера дорогие, пропитанные какими-то магическими маслами повязки. Из раны тут же брызнул густой, зеленоватый гной с ужасающим гнилостным запахом. Нога штабс-капитана ниже паха уродливо раздулась, кожа стала багрово-чёрной, натянутой до глянцевого блеска. Парень находился в глубоком беспамятстве, его дыхание было частым и поверхностным.

— Мясником, говоришь? — Зубов обернулся к магистрам, и в его глазах вспыхнул такой яростный, профессиональный гнев хирурга двадцать первого века, что столичные щеголи невольно отступили на шаг, — Вы, дипломированные магические идиоты, запечатали рану своими заклинаниями, не дав гною выхода! Вы нарушили одну из фундаментальных хирургических заповедей, которая на латыни звучит так: Ubi pus, ibi evacua, или в более развернутом варианте: Ubi pus, ibi incisio — Где гной, там разрез! Я предпочитаю такой вариант: где гной — там вскрывай! Вы устроили внутри кости замкнутую полость, заставив инфекцию пожирать человека заживо! Ваша магия просто растворяет ему мышцы! И при этом одновременно стимулирует развитие инфекции!

На лицах магов стало проявляться выражение гнева и возмущения. Но молодой человек на них уже не смотрел.

— Хватит болтать! Мне нужен простой высокий деревянный стол, куда мы можем перенести больного! — Иван Петрович с грохотом раскрыл саквояж, извлекая на свет сверкающие стальные инструменты.

— Я сейчас! — мать пациенты выскочила из комнаты и по коридору забегали слуги. Через несколько минул они вносили в комнату, что-то похожее на большие козлы и поставили их рядом с кроватью.

— Дуняша, застели стол чистой простыню, — командовал Зубов, — Ты! — он ткнул на самого здорового слугу, — помоги мне перенести тело барина на стол. Делай, как я!

Хирург взял простынь на которой лежал сын вице-губернатора за край со стороны головы. Тоже самое, сто стороны ног сделал слуга.

— На счет три, поднимаем барина и переносим его на стол! Все понял? — спросил мужика лекарь.

— Как не понять, — кивнул слуга.

— Раз, два, три! — они одновременно натянули и подняли тело больного и перенесли его на, застеленный девушкой импровизированный операционный стол. Штабс-капитан застонал от боли.

— Теперь нужно решить, в каком объеме делать операцию, -задумчиво произнес вслух Зубов, — по уму, при такой обширной гангрене, ногу нужно отнять! Полностью.

При его словах вскрикнула мама больного, а сам молодой человек приполнял голову и хрипло сказал, — я инвалидом безногим жить не буду! Лучше оставь меня, лекарь, умирать. Отрежешь ногу, я потом сам застрелюсь.

— Сынок, что ты такое говоришь! — зарыдала его мать, — господин доктор, спасите ему ногу! заклинаю Вас!

— А кто меня спасет, если Ваш сын умрет под моим ножом? — пробурчал Иван Петрович, — ладно! Двум смертям не бывать, а одной все равно не миновать! Дуняша, готовь хлороформную маску! Разворачивайте инструменты! — скомандовал он, снимая с себя верхнюю одежду и оставаясь в рубашке с закатанными по локоть рукавами. — А вы, господа чародеи, если не хотите увидеть, как из-за вашего высокомерия умрёт сын вице-губернатора, закройте рты и встаньте у дверей. Сейчас здесь будет работать настоящая наука. И мне нужен свет! Много света!

Алена Николаевна вытащила из ящика специальную керосиновую лампу с линзами и вогнутыми зеркалами. Она зажгла ее и посмотрела на Зубова.

— Ты! — он снова подозвал здоровяка, который помог ему перенести больного на стол, — иди сюда. Подними и держи эту лампу. Видишь она дает пучок направленного света. Ты должен направлять его так, чтобы он светил прямо в рану! Все понял? От этого будет зависеть будет твой барин с ногой или нет! Любишь молодого барина?