— Я возьмусь его удалить, но только в нашей операционной, — уверенно сказал он.

— Когда? — тут же спросила тетушка княжны.

— Хоть сейчас, — пожал плечами хирург.

— Тогда едем! — твердо произнесла женщина, — Архип, вели заложить мою карету! Я оставлю вас, чтобы переодеться.

— Хорошо, наденьте, что-то попроще и чего не жалко, — предложил Иван Петрович, — одежда может запачкаться.

— Я поняла! Я скоро! — кивнула хозяйка усадьбы и удалилась. Княжна взволновано стала расхаживать по комнате.

— Вы точно справитесь? — нервно спросила она.

— Хуже чем есть сейчас, точно не будет, — твердо ответил молодой человек.

Вскоре в холл вышла Елизавета Аркадьевна. На ней был простой сарафан, на который был накинут дорогой плащ. На голове была шляпка с вуалью скрывающей лицо.

— Я готова! Надеюсь, обратно я поеду уже без этой вуали! — произнесла изуродованная женщина.

— Отлично, поехали! — произнесла Елецкая.

Вскоре все уже были в доме Дуняши. По дороге обсуждали детали предстоящей операции. Было решено провести ее не в процедурной, а в операционной, где пациентку можно было положить на операционный стол. Пока Дуняша, с помощью Алины Николаевны, укладывала ее тетушку, Иван Петрович успел переодеться и мыл руки. Потом также переоделась его медсестра. А княжна надела халат, бахилы, косынку маску.

На столике возле операционного стола лежали скальпели, зажимы, тонкие шелковые нити, вымоченные в спирте, и драгоценный флакон с пяти процентным раствором гидрохлорида кокаина.

— Иван Петрович, вы уверены? — голос Алины дрожал. — Без чар… просто ножом? Вы понимаете, кто перед вами?

Иван Петрович даже не повернул головы. Он тщательно, до ломоты в суставах, тёр руки щеткой в тазу с мыльной водой.

— Ваша светлость, ваша магия здесь — как бензин в огонь, — сухо, отрывисто произнес Зубов. Попав в это тело, он быстро отучился от мягких манер прежнего лекаря-пьяницы. — Вы подстегнули клеточный митоз, не обеспечив направленного роста. Проще говоря — вырастили дикое мясо. Теперь работать буду я. Попрошу тишины.

Он подошел к столу. На крахмальной салфетке тускло поблескивали скальпели, пинцеты и шёлковые нити, трижды вываренные в дезинфицирующем растворе. Рядом стоял маленький темный флакон с надписью:Cocaine hydrochloride 5%. В Тверской губернии конца девятнадцатого века это было новейшим и безумно дорогим средством, приобретенное им в местной частной аптеке.

Зубов набрал прозрачный раствор в массивный шприц с толстой латунной иглой.

— Будет больно, Елизавета Аркадьевна. Держитесь.

Он начал послойно обкалывать здоровые ткани вокруг шрама. Шаг за шагом, вводя раствор веером, Зубов создавал лимонную корочку — зону инфильтрационной анестезии. Игла входила с трудом, пациентка судорожно вцепилась пальцами в края стола, а Алина зажмурилась. Но спустя три минуты судорожный вздох тёти утих.

— Иван Петрович… — прошептала Елизавета Аркадьевна, её веки удивленно приоткрылись. — Боль уходит. Я… я не чувствую правую щеку. Будто она из дерева. И в голове так легко…

— Кокаин блокирует нервные окончания, — коротко бросил Зубов, кончиком скальпеля покалывая кожу возле уха. — Чувствуете?

— Нет. Совсем ничего.

— Прекрасно. Дуняша, начинаем.

Зубов взял новый, остро заточенный скальпель. В его сознании, натренированном тысячами пластических и полостных операций в клиниках будущего, мгновенно прочертилась виртуальная сетка. Линии Лангера — естественные линии натяжения кожи. Если резать вопреки им, шрам снова расползется. Также он снова увидел пульсирующие артерии и вены, а также нервные стволы и веточки. Это уже был дар нового тела.

Сталь мягко вошла в плоть. Зубов вел лезвие уверенно, делая глубокие окаймляющие разрезы вокруг келоида. С хрустом, похожим на резку спелого арбуза, нож рассекал измененную магией ткань. Из-за действия кокаина сосуды частично сузились, но кровь все равно хлынула, заливая бледную кожу.

— Возьми тампон, Дуняша! Плотно прижимайте здесь, — скомандовал Зубов.

Дуняша послушно прижала марлю. Алина Николаевна видя настоящую, а не магическую кровь, побледнела. Зубов работал быстро и ювелирно. Пинцетом он подхватил край уродливого багрового лоскута и начал отделять его от подкожной клетчатки. Пережав зажимами несколько брызнувших артерий, он ловко перевязал их тонким шёлком.

Спустя десять минут плотный, похожий на кусок хряща магический рубец с влажным стуком упал в металлический лоток. На лице женщины зияла огромная, пугающая рана.

Алина едва не лишилась чувств:

— Боже… Вы же уничтожили ей лицо! Как это стянуть?!

— Головой работать надо, а не только заклинаниями, — буркнул Зубов, меняя скальпель. — Если я просто сближу края, у неё рот уползет к уху. Но нам не нужен новый Гуинплен!

— А это кто? — спросила Дуняша.

— Гуинплен — это главный герой знаменитого исторического романа Виктора Гюго «Человек, который смеётся», опубликованного в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году. Это был сын английского лорда, которого в раннем детстве похитили и умышленно изуродовали преступники-компрачикосы. Они вырезали на его лице гримасу вечного, жуткого смеха, чтобы использовать мальчика как ярмарочного шута, — пояснил хирург, — нам нужна мобилизация.

Он аккуратно завел лезвие под края здоровой кожи щеки и шеи, отслаивая их от подкожно-жирового слоя буквально на сантиметр. Это дало тканям свободу, сделало их подвижными. Зубов потянул за край кожи — и рана послушно закрылась без лишнего натяжения. Лицо Елизаветы Аркадьевны на глазах возвращало свою симметрию. Губа опустилась, веко встало на место.

— Теперь шьем. Самое важное.

Зубов стал накладывать послойный шов. Сначала он сшил внутренние ткани самодельным кетгутом. Потом взял изогнутую иглу с тончайшим конским волосом. Он снова накладывал внутрикожный косметический шов — технологию, о которой земские лекари этого времени даже не догадывались. Игла то ныряла под саму поверхность эпидермиса, цепляя лишь плотные слои дермы, то точечно соединяя подкожную клетчатку сшитую ранее самодельным кетгутом, то выводя волос зигзагом. Края раны сходились идеально, миллиметр к миллиметру, образуя ровную, едва заметную ниточку.

Когда Зубов завязал последний узел и протер щеку пациентки спиртом, Алина Николаевна обессилено опустилась на табурет.

На месте жуткого, бугристого уродства, которое не смогла победить вся высшая магия Империи, осталась лишь аккуратная, прямая розовая линия. Лицо Елизаветы Аркадьевны снова стало похоже на человеческое.

— Да Вы, Ваше Сиятельство, просто красавица! — воскликнула восхищенная Дуняша.

— Это… это невероятно, — прошептала Алина, глядя на окровавленные руки лекаря так, словно он сам был могущественным чародеем. — Вы сделали это без единой капли силы. Просто куском стали…

Зубов устало разогнул спину, швырнул иглодержатель в таз и посмотрел на молодую магичку холодными глазами умудренного опытом хирурга:

— Сила, княжна, должна быть в голове. В знании анатомии и физики. А ваша магия — лишь инструмент, которым вы пока пользуетесь как дикари гранатой. Чистые руки и точный расчет бьют любое ваше чудо. Запомните это.

Перед тем как Иван Петрович должен был наложить чистую повязку, пропитанную карболкой, он дал Елизавете Аркадьевне посмотреть в зеркало. Вместо уродливого бугристого нароста, в зеркале она увидела на аккуратную, ровную розовая полоску, которая со временем превратится в тонкую ниточку.

— Да, Вы, Иван Петрович, просто кудесник и волшебник! — восхищено воскликнула тетушка, — это просто чудо! Алина! Мы едем в этом году на бал в дворянское собрание в Тулу! А потом в Петербург! Я так соскучилась по благородному высшему обществу! Сударь! Как я могу Вас отблагодарить?

— Как Вашей Светлости будет угодно! — поклонился ей лекарь, — я это сделал по просьбе Вашей племянницы.

— Хорошо, я подумаю. Деньги — это было бы слишком банально! — заявила тетя Алины любуясь своим новым лицом в зеркало.