— Твою мать, опять эта пересушенная шкура… — недовольно прошипели чернила прямо из лопатки. — Хоть бы раз в жизни раскошелился на гель для душа с ароматом жасмина. Несет застарелым табаком и гнилым ковром.

— Захлопнись, — едва слышно выдохнул Тодзи, распластавшись спиной по холодному каменному цоколю западного павильона.

Мимо, хрустя гравием, неспешно прошагал патруль. Трое рядовых бойцов из отряда «Акаи». Просторные черные хакама, за поясами небрежно заткнуты короткие клинки-вакидзаси. В руках патрульные равнодушно покачивали бумажные фонари с запертыми внутри светящимися паразитами третьего ранга. Парни двигались лениво, вразвалочку, сладко зевая и живо обсуждая, какие остатки пойла заныкала на кухне старая стряпуха.

— Шестерки, — презрительно оценила татуировка. — Уровень зачуханных деревенских ополченцев. Таких даже резать — себя не уважать.

— Мы сюда не за мясом пришли.

Дождавшись, пока патруль скроется за крутым изгибом галереи, наемник бесшумной тенью метнулся к узкой деревянной двери. Спуск в мрачные подземелья хранилища «Кукуру».

Створка из мореного черного дуба была щедро окована полосами метеоритного железа. Поверх металла вилась густая вязь защитных кандзи. Прямо в центре массивной замочной скважины злобно пульсировала багровая печать — прямая линия сигнализации, выведенная прямо в личный кабинет главы клана.

— Твой ход, пижон, — одними губами скомандовал взломщик.

Из покрытого шрамами предплечья выскользнула тончайшая, острее хирургической иглы, смоляная нить. Мрак ювелирно скользнул точно в скважину, мягко коснулся багровой печати и… ломать ничего не стал.

Древний мастер действовал куда тоньше. Рю пустил по чужим печатным каналам микроскопический импульс встречной частоты. Сигнал послушно зациклился сам на себе. Охранный контур продолжал исправно докладывать в пустой кабинет Наобито, что дверь монолитна, заперта и находится в состоянии абсолютного покоя.

А в это время внутренний кованый ригель замка с тихим, маслянистым щелчком уже отъехал в сторону.

— Хэйанский знак качества, — самодовольно прошептал голос с лопатки. — Современные недоучки умеют только крушить всё кувалдой. А мы предпочитаем с железом вежливо договариваться. Толкай створку, босс.

Мужчина навалился плечом, и тяжелая дверь неохотно пустила гостей в стылую, могильную темноту подземелья.

Сокровищница представляла собой запутанный лабиринт каменных кишок, грубо вырубленных в скальной породе под фундаментом поместья. Воздух пропитался вонью прелой бумаги, иссохших травяных оберегов и старого окислившегося бронзового лома.

Вдоль сырых стен тянулись бесконечные деревянные стеллажи. Под запечатанными стеклянными колпаками пылились десятки артефактов. Выщербленные клинки, потускневшие перстни с инкрустацией, мумифицированные лапы давно сдохших тварей и свитки с запретными, грязными техниками.

— Ну и помойка… — скривился материализовавшийся из спины Рю.

Приняв форму плотного человеческого силуэта, компаньон брезгливо оглядывал стеллажи.

— И половина из этого — откровенный, несусветный шлак! Зацени: вон то пузатое зеркало — дешевая китайская подделка под династию Мин. А этот кривой кинжал вообще выточен из заржавевшего кухонного тесака, на который наложили копеечный сглаз. Вызывает кровавый понос. Твои драгоценные родственнички — конченые барахольщики.

— Интересует только «Черная Нить», — оборвал экскурсовода Тодзи. Уверенно шагая по центральному проходу, взломщик даже не смотрел по сторонам. — Игрушка заперта в глубоком сейфе.

— Сейф в самом конце этой кишки, — демон прищурился, прошивая взглядом сгустившийся полумрак. — Но у меня для тебя препаршивая новость, командир.

— Выкладывай.

— Твой вечно пьяный дядюшка Оги не соизволил остаться в главном павильоне. Хрыч караулит прямо перед сейфом. И судя по стойкому амбре, жрет он отнюдь не рисовое вино, а забористую полынную настойку. От этой дряни у него крыша протекает вдвое быстрее обычного.

Шаги стихли.

В самом тупике каменного зала, прямо перед монолитными стальными воротами хранилища, действительно примостился низкий лакированный столик. На шелковой подушке восседал Оги Зэнин.

Высокий, болезненно тощий старик с длинными, грязными седыми патлами, стянутыми в растрепанный пучок. Лицо — мятое, свирепое, испещренное глубокими морщинами. В боевом кимоно с вышитым гербом клана, он покоил на острых коленях обнаженную катану. Лезвие меча угрожающе гудело, источая ровный, пульсирующий алый жар.

Вокруг столика в художественном беспорядке валялись три пустые керамические бадьи.

Старик медленно, с усилием вскинул отяжелевшую голову. Взгляд, налитый кровью, дешевым спиртом и многолетней, въевшейся в подкорку клановой желчью, сфокусировался на незваном госте.

— Бракованный… — просипел Оги. Голос скрежетал, словно ржавый напильник по стеклу. — Мусорный отброс из ветви Тодзи… Ты смеешь топтать своими грязными подошвами святая святых Клана?

— Я пришел за «Черной Нитью», дядя, — не меняя расслабленной позы и не вынимая рук из карманов, ответил визитер. — Отдай цацку по-хорошему, и я, так и быть, не стану дробить тебе уцелевшую челюсть.

Пьяница тихо, прерывисто и очень ядовито рассмеялся. Звук напоминал хруст раздавленных тараканов.

— Пустоголовый выродок…

Мечник тяжело, цепляясь за столик, поднялся с подушки. Алое пламя на стали взревело с удвоенной яростью, заставив вековые каменные стены покрыться жирной копотью.

— Наивно полагаешь, что сбежав в столичные подворотни и снюхавшись с какой-то древней проклятой подстилкой, ты превратился в человека? Был и останешься позорным пятном на идеальной крови Зэнин. Я лично срублю твою тупую башку и насажу на внешние ворота!

Рю, стоявший чуть позади, демонстративно одернул хаори. Выудил из кармана ту самую мятную конфетку, изящным щелчком отправил в рот и сладко, с хрустом потянулся.

— Какой мерзкий, невоспитанный дед, — констатировал дух своим чистым, бархатным баритоном, разнесшимся под сводами пещеры. — Столько замшелых комплексов. Сколько нереализованной старческой ярости… Шеф, это реально твой кровный дядюшка? Теперь предельно ясно, отчего ты вырос таким сутулым, угрюмым и неотёсанным. С подобной гнилой генетикой — это вообще чудо, что ты освоил пользование столовыми приборами.

— Завали пасть, Рю, — ровно процедил наемник.

Оги Зэнин вылупил налитые кровью глаза на материализовавшегося демона. Мана старика взбесилась, закручиваясь в тугой, раскаленный добела шторм.

— Тварь! — истерично взревел ветеран. — Секретная техника Зэнин: «Пламенный Меч: Рассечение»!

Мечник сорвался с места. Для глубокого старика, упитого в хлам, скорость была просто феноменальной. Мышечная память мага первого ранга работала безупречно.

Алое лезвие с воем распороло воздух, оставляя за собой широкий, слепящий шлейф из плавящегося камня и спрессованного огня. Смертоносный удар целил племяннику точно в неприкрытую шею.

Уклоняться Тодзи даже не подумал.

Врожденная аномалия перешла в режим тотального доминирования. Боец просто сделал плавный, выверенный до миллиметра полушаг внутрь дистанции атаки. Пылающий клинок пронесся в жалком сантиметре над левым плечом, обдав лицо нестерпимым жаром.

Из раззявленной глотки ручного червя молниеносно выпрыгнул короткий, широкий нож.

Раздался глухой, тошнотворный влажный хруст.

Убийца с чудовищной, первобытной силой всадил стальную рукоять ножа прямо в кадык родственника.

Старик захлебнулся непрозвучавшим криком. Пламенная атака захлебнулась и сорвалась. Огненный шлейф жалко мигнул и осыпался на пол остывающими искрами. Оги отбросило назад; судорожно хватая порванным горлом воздух, ветеран выронил катану на плиты.

— Паршивая реакция для старейшины, — безжалостно припечатал победитель.

Небрежно пнув упавший меч, боец с сухим звоном переломил дорогую сталь пополам о собственное колено.

— Ах ты ж… — захрипел поверженный, заваливаясь набок и трясущимися пальцами пытаясь выудить из-за пазухи потайной кинжал.