На секунду мелькнула мыслишка, что муж таким изысканным образом намекнул ей, что жена запустила себя. Мысль она затолкала сапогами в самый дальний угол. У неё молодой — хоть и с пошаливающим сердечком — муж, влюблённые студенты, теперь надо самой снова влюбиться в себя. Вернуться в бассейн и спортзал, походить на массаж, какие-нибудь процедуры красоты. Ничего, она ещё всех победит и своё старение в том числе.

В общем-то, парни тоже ехали в машине обратно несколько пришибленные. Они, конечно, понимали, что преподаватель в университете будет старше их, но такой разницы не ожидал никто. Кан Тэ вообще сидел на переднем сиденье и что-то бормотал, и когда его окликнули, повторил всё чуть громче:

— Ребят. Я клянусь вам, в последний раз, когда я её видел, она выглядела, словно ей тридцать, а не пятьдесят лет. Может, ещё приходит в себя после болезни... Не могу же я ей в лоб задать вопрос, почему она так плохо выглядит. Она иностранка, не поймёт.

— А сколько ей лет?

— Судя по профайлу на сайте агентства, чуть больше сорока. Совсем чуть больше. Для академической певицы рано выходить в тираж, те до последнего петь могут, пока опора держится.

— Главное, как она поёт, — вмешался Нам Хён. — Нам с ней не детей рожать, а работать. Запишем трек, посмотрим, как пойдет дальше. Может, и приведёт себя в порядок к тому времени. Да и на сцене не особо видно за тонной косметики, сколько человеку лет. Сейчас она явно не накрашена.

— И заметьте, ни одного знакомого бренда, — задумчиво покивал головой Ан Джи Вон. Он прекрасно разбирался в моде, имел контракты с несколькими брендами, и считал уровень новой знакомой буквально за пару секунд. — Или госпожа Юн привезла всё с родины, что странно, ведь она в Корее уже года два точно живёт, или же шьёт на заказ, но не у известных марок — вообще ничего знакомого, ни кроя, ни тканей.

— Если дойдет до съемок, тебе придётся ей заняться. Она явно не шарит в современной моде.

— В смысле, заняться? Я вам кто — персональный стилист? У неё свой есть. Волосы видели? Они в идеальном состоянии. Туфли классические по форме, но из натуральной кожи — я бы сказал, уверенный средний ценовой сегмент. И купленные ещё не у нас в стране. Ремень и часы у неё брендовые и весьма дорогие, но идеально подходящие под её образ. Наверняка подарок от мужа. Значит, выбор одежды принципиально нишевых брендов. Такая скромная классика, типа далеко не ушла от народа.

— В отличие от нас, — хмыкнул Нам Хён, но Джи Вон не обратил на это внимания. Они с первого дня с лидером команды спорили, что выбрать для участников группы. «Стиль» победил, но Нам Хён остался этим недоволен, каждый раз буквально переступая через себя, переодевался в бренды для выступлений и интервью. Все стаффы просто держали в машине запасной комплект одежды из магазинов масс-маркет, принимая эту особенность старшего.

Чжу Ин почти с первой минуты отвлёкся от разговора. В голове крутилась мелодия, в которую идеально бы вписалась эта необычная женщина, и ему требовалось срочно её записать. Он надел наушники, включил планшет и ушёл в музыку, не обращая больше внимания ни на что. В таком состоянии ему было наплевать на всё — даже если рядом раздастся выстрел, Чжу Ин не вздрогнет. Когда он зарывался в очередную свою идею, а нужно, например, присутствовать на каком-нибудь мероприятии, все остальные из команды прикрывали буквально своими телами композитора, чтобы ему не мешали журналисты или фанаты — запишет идею, вынырнет в реальный мир и ответит потом на все вопросы, чего сейчас-то теребить? Работает парень, зато потом будет новая прекрасная песня.

Особенно старался в охране коллеги Мин Кю Сэй — они с Чжу Ином одногодки, и хоть разница в годах с остальными мемберами не сильно велика, в таком возрасте пара лет чувствуется. Когда группа создавалась, они с Чжу Ином заканчивали школу, а остальные уже числились студентами университетов, а то и выпускниками, и в первый год было очень сложно адаптироваться к нагрузке. Старшие ребята как могли помогали в бытовой жизни младшим, возили их в школу, помогали побыстрее разобраться с домашними заданиями — музыка и известность, конечно, приятный бонус в жизни, но уроки никто не отменял. Поэтому последний год школы заполнился работой настолько, что Кю Сэй даже выпускные экзамены не помнил — просто в какой-то день Нам Хён, чья очередь оказалась подвозить мелких до школы, пожелал им зачем-то удачи, а вечером забрал на позднюю репетицию, после чего будущие выпускники вырубились в машине не доезжая до дома. В принципе, как и всегда. Они и на выпускной не ходили, аттестаты попросту прислали на дом.

В этом году, когда уже пара лет в музыкальной академии прошла, времени на себя стало больше, но эта привычка держаться друг друга осталась, поэтому за руку зарабатывавшегося Чжу Ина водил именно Кю Сэй. Старших это более чем устраивало, они также по привычке присматривали за «малыми», но их самостоятельность радовала. А уж когда Чжу Ин входил в такое полутрансовое состояние, и вовсе облегчённо вздыхали, что теперь есть кому за ним приглядеть.

Илла сидела в машине возле дома «сестры» и, если можно так выразиться, прислушивалась к своему подсознанию. С самого утра, когда ей пришла смска с приглашением зайти в гости к определённому времени, она не находила себе места, придумывая всякие ужасы от «извини, я всё ещё люблю Чан Соля и намерена за него бороться, чтобы у сына был отец не раз в неделю» до «всё пропало, позаботься о моём ребёнке». Ощущения не такие, как в тот день, когда ей сделали предложение или же день свадьбы, но скорее какое-то ожидание кошмара, когда сжимается желудок. Дошло даже до того, что Илла хотела пойти к Чан Солю и утащить его с собой в гости, а не отпустить с работы домой, но она всё же взяла себя в руки. Две взрослые самодостаточные женщины, уже нашедшие общий язык, смогут решить проблему, когда она внезапно нарисуется.

Когда до встречи осталось несколько минут, и она уже заехала на парковку возле дома Хан Бёль, подсознание умолкло. Дескать, чего тут уже волноваться, сейчас всё узнаем, тогда и будем решать, надо паниковать или нет. В руке висела небольшая корзиночка с фруктами — Иллу до сих пор веселило, что здесь качественная еда, например мясо или фрукты, вполне может быть подарком, но раз есть такая традиция, кто она такая, чтобы ей не следовать. Поэтому свежие апельсины и гранаты вперемешку с виноградом радовали глаз.

— Держи, это тебе. Муж сказал, что без подарков в гости не ходят, — бесцеремонно всунула она корзинку в руки Хан Бёль, стоило той только открыть дверь квартиры.

Ошарашенная Хан Бёль проглотила приветствие, на которое не расщедрилась Илла, забрала подношение и рукой махнула в глубь квартиры — дескать, заходи.

Выглядела она, по мнению Иллы, преотвратнейше. И так по жизни светлокожая, Хан Бёль в домашнем свете ламп выглядела как зомби, поднятая не в самый лучший период лежания в гробу. И это уже не списать на косметику, как она это попыталась сделать во время их свадьбы. Да, слишком долго она не виделась с «сестрой», общаясь в основном по телефону.

Пройдя на кухню по любимой русской традиции и оседлав стул, развернув его спинкой к столу, Илла решила не придерживаться вежливости, чего тут уже говорить вокруг да около — и так всё понятно. Второй вариант.

— Не могу сказать, что ты прекрасно выглядишь. И началось это ещё до нашей свадьбы с Чан Солем, я права? Какой диагноз?

Хан Бёль скривила губы и тоже села. Аккуратно и медленно, словно каждое движение нужно проконтролировать.

— Ты сразу в лоб. Как же с вами, русскими, тяжело вежливо общаться.

— Раз уж я груба, могу дополнить, что начинать разговор с обсуждения погоды не стоит. Ты выглядишь так, словно мы до сути не успеем дойти, как ты коньки откинешь.

Хан Бёль болезненно рассмеялась.

— Строго говоря, пару месяцев я ещё протяну. Но ты права, долгие разговоры уже не для меня.

— Рак? ВИЧ?

— Рак.

Илла подняла руку, прерывая возможные слова Хан Бёль.