Лика почувствовала, как в комнате снова стало холодно.

— С чьего компьютера? — спросила она.

Оля посмотрела на неё. Потом на Вениамина.

— С вашего рабочего места, Лика.

Тишина ударила сильнее крика.

Вениамин медленно повернулся к Лике.

Лика не изменилась в лице. Только плечи стали чуть жестче.

— Это невозможно, — сказала она.

Оля почти прошептала:

— Илья проверил логи. Отправка была в 10:18. Сессия активна под вашим логином.

Вениамин встал.

— Лика была на совещании.

— Компьютер мог остаться разблокированным, — тихо сказала Катя.

Лика сразу вспомнила. 10:00. Переговорка. Папка. Праздник пунктуальности. Она действительно оставила ноутбук на столе. Открытым. Потому что была уверена, что в офисе свои.

Свои.

Какое мерзкое слово, когда оно начинает трескаться.

Вениамин смотрел на неё. В его взгляде не было обвинения. Пока. Но было напряжение. Огромное. Слишком много ударов за один день. Слишком много совпадений.

— Я этого не делала, — сказала Лика.

Он ответил не сразу.

И эта пауза оказалась больнее любого обвинения.

— Я знаю, — наконец произнес он.

Лика выдохнула, хотя до этого даже не понимала, что задержала дыхание.

— Но кто-то очень хочет, чтобы выглядело иначе, — добавил Вениамин.

Паша, появившийся в коридоре за спиной Оли, тихо спросил:

— Это называется подставой?

Никто не ответил.

Потому что да.

Это именно так и называлось.

И праздник пунктуальности, начавшийся с шутливых штрафов и золотого бульдога, внезапно превратился в день, когда Лика впервые оказалась не организатором порядка, а главной подозреваемой в чужом хаосе.

Если в офисе отключить интернет, работу, кондиционер и даже кофемашину, жизнь всё равно не остановится. Потому что у любого уважающего себя коллектива есть резервный источник энергии — сплетни.

А сплетни, в отличие от Wi-Fi, ловят даже в лифте.

В то утро офис компании «Саров и Ко» гудел так, будто в серверной завели пчёл, выдали им корпоративные бейджи и поставили задачу: «Обсудить срочно, громко, без доказательств».

Началось всё, как обычно, у кулера.

Кулер вообще был не просто прибором для воды. Это был официальный неофициальный центр аналитики, слухов, психологической помощи и морального разложения. Именно там сотрудники обсуждали всё: от новых контрактов до того, почему бухгалтерия закупила печенье без шоколада, что некоторые считали прямым предательством корпоративных ценностей.

В 9:03 возле кулера уже стояли трое.

Валентина Степановна держала пластиковый стаканчик так, будто в нём был не кипяток, а компромат государственного уровня. Артем из логистики делал вид, что пришёл за водой, но кружку забыл на столе. А Светлана Павловна из кадров просто стояла рядом, потому что у неё был врождённый радар на фразу: «Ты только никому не говори».

— Я вам ничего не говорила, — шёпотом сказала Валентина Степановна.

Это была фраза, после которой обычно начинался пожар.

— Конечно, — немедленно кивнул Артем . — Мы же взрослые люди.

— Угу, — подтвердила Светлана Павловна, уже морально открывая внутренний протокол «Разнести по кабинетам до обеда».

Валентина Степановна оглянулась по сторонам и вытащила телефон.

— Только спокойно.

— Да мы сама невозмутимость, — сказал Артем и от волнения нажал кнопку на кулере так, что вода полилась мимо стакана.

На экране телефона была фотография.

Лика стояла рядом с Вениамином Саровым. Он слегка наклонился к ней, а она аккуратно поправляла ему галстук. Ничего криминального. Совершенно рабочая ситуация. Галстук у генерального директора перекрутился так, будто пытался сбежать с планёрки, и Лика, как человек с развитым чувством порядка, просто восстановила справедливость.

Но фотография была сделана под таким углом, что всё выглядело гораздо драматичнее.

Лика смотрела сосредоточенно. Вениамин — слишком мягко. Галстук — предательски интимно.

— Ой, — сказала Светлана Павловна.

Это «ой» было не простым «ой». Это было бухгалтерское «ой», после которого в коллективе меняется атмосфера, текучесть кадров и курс офисных печенек.

— Это что, они?.. — Артем сделал многозначительную паузу, потому что его мозг не успел подобрать слова, зато воображение уже выбежало на марафон.

— Я ничего не утверждаю, — сказала Валентина Степановна. — Просто фото.

— Просто фото, — повторила Светлана Павловна. — Просто она ему галстук поправляет. Просто он смотрит на неё как на квартальный бонус. Просто она после этого вчера задержалась на работе. Просто у него с утра рубашка была выглажена.

— Рубашка? — оживился Артем.

— А раньше он ходил как человек, которого сушили в центрифуге вместе с документами.

Артем торжественно кивнул. Аргумент был железный.

Через семь минут фотографию увидели в отделе закупок.

Через одиннадцать — в юридическом.

Через пятнадцать — в чате «Обедаем вместе», который давно уже использовался не для обедов, а для обмена мемами, жалобами и экстренными известиями вроде «Кто забрал мой йогурт с надписью НЕ ТРОГАТЬ?».

Через двадцать минут картинку переслали в чат «Без начальства», где состоял, естественно, почти весь офис, включая двух начальников, одного стажёра и неизвестного пользователя с ником «Котлетка», личность которого не могли установить третий месяц.

Под фото кто-то написал:

«Ну всё. У нас новый корпоративный роман. Ставлю на свадьбу к Новому году».

Следом прилетел стикер с голубями.

Потом — стикер с сердцем.

Потом — почему-то стикер с картошкой.

Офис ожил.

— Я знала! — сказала Светлана Павловна из кадров, хотя ещё вчера уверяла, что Лика вообще не человек, а красиво одетый регламент.

— Да не может быть, — возражал Игорь из IT. — Лика любит только порядок, таблицы и наказания за опоздания.

— Вот именно, — ответила Валентина Степановна. — А Вениамин — ходячее опоздание. Противоположности притягиваются.

— Противоположности обычно сначала отправляют друг друга в спам, — заметил Игорь.

— Ничего ты не понимаешь в любви.

— Я понимаю в системных сбоях. Это очень похоже.

К 9:37 слух успел вырасти, окрепнуть, обрести подробности и начать самостоятельную жизнь.

Теперь уже рассказывали не просто про галстук. Нет.

По новой версии, Лика и Вениамин были замечены «в очень личном разговоре у лифта». По следующей — Вениамин якобы подарил ей розовые гантели с гравировкой. Потом кто-то добавил, что они вместе спасали кота, хотя кота ещё никто не спасал, но слухи не обязаны соблюдать хронологию.

К 10:00 в офисе родилась полноценная легенда.

Согласно ей, Лика, «железная леди» с маникюром цвета дисциплины, тайно перевоспитывала генерального директора с помощью любви, штрафов и кардиотренировок.

В 10:06 эту легенду услышала сама Лика.

Она шла по коридору с планшетом в руке, в идеально сидящем розовом жакете, который имел вид одежды, способной объявить выговор. Каблуки стучали ровно, строго, с математически выверенным интервалом. Если бы метроном умел завидовать, он бы заплакал.

Лика собиралась проверить отчёты по поставкам, сверить расписание встреч Вениамина и провести короткую воспитательную беседу с менеджером, который уже третий день писал «здравствуйте» с маленькой буквы в официальных письмах.

И тут за углом она услышала:

— …я тебе говорю, она ему не просто галстук поправляла. Там была химия!

Лика замерла.

Не испуганно. Не растерянно. А так, как замирает хищник, заметивший в траве глупого туриста с бутербродом.

Из-за угла продолжили:

— Какая химия? У Лики вся химия — это протеин после тренировки.

— Нет, ну ты фото видел? Она же прям близко стояла!

— Лика ко всем близко стоит, когда хочет морально уничтожить. Помнишь, как она Серёге график отпусков показывала? Он потом три дня ходил тихий и пил ромашковый чай.