— Моральная поддержка техники не освобождает от ответственности, — заявила Лика и вручила ему квитанцию.

Но в 18:20 ситуация снова дернулась.

В офис пришло письмо.

Тема:«Уведомление о приостановке проекта “Золотая Лихорадка”».

Лика открыла его первой, потому что такие письма приходили на общую проектную почту. Прочитала. Потом перечитала. Потом почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Ключевой клиент временно замораживал проект до выяснения «репутационных и управленческих обстоятельств», связанных с руководителем компании.

Репутационных.

Управленческих.

Лика медленно повернула голову к кабинету Вениамина.

Нет. Это уже не было случайностью.

Она быстро открыла вложение. Там был скриншот анонимного письма, отправленного клиенту. В нем говорилось, что в компании Сарова хаос, руководитель нестабилен, сотрудники работают без системы, а ключевой проект может сорваться из-за личных проблем владельца.

И самое неприятное — к письму были приложены фотографии сегодняшнего утра: Вениамин входит в переговорку с опозданием, Лика с золотым бульдогом, сотрудники в смятении.

Кто-то изнутри.

Кто-то снял это в офисе.

Лика почувствовала, как её веселая энергия сменяется холодной, почти спортивной концентрацией. Та самая стадия, когда перед тяжелым подходом ты уже не разговариваешь. Только дышишь и считаешь.

Она встала и вошла в кабинет Вениамина без стука.

Он как раз закончил разговор с юристом.

— Лика?

— У нас проблема.

— Еще одна? У них сегодня акция «три катастрофы по цене одной»?

— Клиент заморозил «Золотую Лихорадку».

Вениамин резко поднялся.

— Что?

Она положила перед ним планшет.

Он прочитал письмо. На его лице не осталось ни усталости, ни растерянности. Только ярость. Чистая, тяжелая, почти пугающая.

— Кто это сделал?

— Пока не знаю.

— Кларисса.

— Возможно. Но фотографии сделаны из офиса.

Вениамин поднял на нее глаза.

— Кто-то из наших?

— Или кто-то получил доступ. Но угол съемки — от зоны кухни или рабочего места Артема.

— Артем?

— Не делайте выводы. Он не единственный, кто сидел в той зоне.

Вениамин прошелся по кабинету.

— Если проект сорвется, мы потеряем треть квартальной выручки.

— Я знаю.

— Если клиент поверит в нестабильность управления...

— Поэтому через десять минут вы проведете экстренный видеозвонок, — сказала Лика. — Спокойный, четкий, без эмоций. Я подготовлю тезисы. Мы покажем обновленный тайминг, текущий статус задач, распределение ответственности и план контроля рисков.

— А письмо?

— Письмо назовем попыткой внешнего давления и внутренней дезинформации. Без обвинений, пока нет фактов.

— Лика, меня только что попытались ударить по сыну и бизнесу одновременно.

— Именно поэтому вы не будете размахивать кулаками в темной комнате. Вы будете точным.

Он остановился.

— Точным?

— Да. Не громким. Не страшным. Не импульсивным. Точным.

Он смотрел на нее долго. Потом кивнул.

— Что нужно от меня?

Лика выдохнула.

Вот. Вот это уже было победой. Маленькой, но важной. Хаос не исчез. Просто Вениамин впервые не стал с ним обниматься.

— Пять минут тишины. Потом я принесу тезисы. И еще: никому в офисе пока ни слова. Особенно при Паше.

— Хорошо.

Лика вышла.

И увидела Пашу.

Он стоял возле двери переговорки с отверткой в руке и смотрел на нее серьезно-серьезно.

— Проект под угрозой? — спросил он.

Лика присела перед ним, чтобы быть на одном уровне.

— Взрослые решают рабочий вопрос.

— Это уклончивый ответ.

— Да.

— Значит, угроза есть.

Лика на секунду прикрыла глаза. Маленький профессор был слишком умен для удобного вранья.

— Есть сложность. Но мы уже составляем план.

Паша кивнул.

— Папа лучше действует, когда у него есть план. Без плана он становится громким.

— Я заметила.

— Вы дадите ему план?

— Да.

Паша посмотрел на неё с такой серьезностью, что Лике захотелось немедленно выпрямить спину, хотя она и так держалась идеально.

— Тогда вероятность катастрофы снижается.

— Спасибо за доверие.

— Оно предварительное, — сказал Паша. — Но растет.

Лика улыбнулась.

— Буду стараться, профессор.

Следующие двадцать минут офис превратился в штаб. Но тихий штаб. Без паники, без беготни, без драматических вскриков. Никто не пытался сбежать с работы пораньше. Лика создала документ, собрала статусы, вытрясла из Артема макеты, из Вадима — цифры, из отдела продаж — подтверждения коммуникаций. Она двигалась быстро, уверенно, сверкая каблуками и командными фразами.

— Артем, макеты в папку «Клиент_актуальное», а не «финал_точно_последний_ну_почти».

— Вадим, мне нужны цифры без философии.

— Оля, проверь, кто сегодня заходил в офис с 9:00 до 11:30.

— Никита, выгрузи доступы к общей почте.

— Вениамин, не рычите на телефон, он не виноват.

Вениамин, уже подключенный к видеозвонку, поднял глаза.

— Я не рычу.

— У вас рычит левый глаз.

— Он независимый.

— Подчините его корпоративной этике.

Паша из переговорки одобрительно поднял большой палец.

Звонок с клиентом начался в 17:05.

Лика сидела рядом с Вениамином, но немного за кадром. Формально — как координатор. Фактически — как тормозная система для его внутреннего вулкана.

На экране появились три лица: директор по маркетингу, финансовый директор и человек с выражением вечного недоверия, которого обычно приглашают на встречи, чтобы портить людям настроение.

— Вениамин Александрович, — начал директор по маркетингу, — ситуация неприятная.

— Согласен, — спокойно сказал Вениамин. — Поэтому мы подготовили для вас факты.

Лика едва заметно кивнула.

Он говорил четко. Без оправданий. Без привычных импровизаций, которые иногда превращали деловые встречи в стендап с элементами пожара. Он показывал статусы, называл даты, распределение задач, риски и способы контроля. Когда его попытались вывести на эмоции вопросом о «личных обстоятельствах», он лишь слегка сжал пальцы на ручке.

— Моя личная жизнь не влияет на исполнение обязательств компании, — произнес он ровно. — А сегодняшнее анонимное сообщение мы рассматриваем как попытку дестабилизации проекта. Мы готовы дать вам ежедневный статус до конца недели и открыть доступ к трекеру задач.

Лика снова кивнула. Хорошо. Очень хорошо.

Финансовый директор прищурился.

— То есть вы утверждаете, что управление проектом стабильно?

Вениамин на секунду повернул голову к Лике.

И сказал:

— Более чем. У нас теперь есть система, которая не дает хаосу даже снять пальто.

Лика удержалась от улыбки только чудом.

Клиенты переглянулись.

Через сорок минут проект был не разморожен полностью, но переведен в режим наблюдения. Это была не победа. Но и не поражение. Это был шанс. А Лика ценила шансы почти так же сильно, как точные расписания и хорошую технику приседаний.

Когда звонок закончился, Вениамин откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

— Я ненавижу этот день.

— Зато он продуктивный, — сказала Лика.

Он убрал руки и посмотрел на неё так, будто хотел одновременно рассмеяться и придушить.

— Ты невозможная.

— Эффективная.

— Невозможная и эффективная.

— Принимается.

В дверь постучали.

На пороге стояла Оля. Бледная, с ноутбуком в руках.

— Лика... Вениамин Александрович... Я посмотрела журнал посещений и камеры у входа.

Вениамин резко выпрямился.

— И?

Оля сглотнула.

— В офис сегодня утром никто посторонний не заходил до Клариссы Сергеевны. Но фотографии из письма... Они сделаны не посетителем. Их отправили с внутреннего IP.