Вениамин посмотрел на сына мягче.

— Да, — сказал он наконец. — Похоже на то.

Лика вдруг хлопнула в ладоши.

— Так! Пока вы тут не превратили мой кабинет в филиал семейной психотерапии, возвращаемся к проекту. Павел, пиши вывод.

Паша послушно взял ручку.

— Какой?

Лика продиктовала:

— «Регулярное употребление белкового смузи повышает вероятность того, что занятый папа вспомнит о базовых потребностях организма и перестанет изображать из себя бессмертный офисный шкаф».

— Лика, — возмутился Вениамин.

— Что? Научная формулировка.

— «Офисный шкаф»?

— Хорошо. «Бессмертный офисный шкаф премиум-класса».

— Так лучше, — сказал Паша и записал.

Вениамин сел в кресло, хотя собирался уйти еще десять минут назад.

— Вы оба невыносимы.

— Это у нас командное, — сказала Лика.

Паша поднял глаза.

— Командное?

Лика на секунду осеклась.

Слово выскочило легко, почти незаметно. Но оно повисло в воздухе ярче, чем ее розовый жакет.

Вениамин тоже услышал.

Паша услышал особенно хорошо.

Мальчик ничего не сказал. Только очень аккуратно поставил галочку в блокноте напротив пункта:

«Сформировать ощущение команды».

Потом ниже написал:

«Сработало».

Вениамин, конечно, заметил движение ручки.

— Паша.

— Да?

— Что ты опять записал?

Паша серьезно посмотрел на него.

— Рецепт, папа.

— Рецепт чего?

Мальчик посмотрел на Лику, потом снова на отца.

— Идеального смузи.

Лика усмехнулась.

— Секретный ингредиент не выдавай.

— Не выдам, — сказал Паша.

Вениамин подозрительно переводил взгляд с одного на другую.

— Мне не нравится, когда вы так переглядываетесь.

— Тебе многое не нравится, папа. Например, нормальный сон.

— И салат без термообработки, — добавила Лика.

— И эмоциональная честность, — сказал Паша.

— А вот сейчас было лишнее, — пробормотал Вениамин.

— Но точно, — сказала Лика.

Он посмотрел на нее. Она ответила взглядом спокойно, без вызова. В этом взгляде не было насмешки. Только какая-то уверенность, что он может быть не идеальным, не собранным, не железным — и мир от этого не рухнет.

Это раздражало.

И очень нравилось.

— Ладно, — сказал Вениамин. — Если я соглашусь попробовать этот ваш режим…

Паша замер.

Лика тоже.

— …это не значит, что я нуждаюсь в надзоре.

— Конечно, — сказала Лика.

— И не значит, что я принимаю должность «тренера по счастью».

— Разумеется.

— И не значит, что Паша выиграл.

— Само собой.

Паша медленно поднял руку.

— Можно я не буду комментировать, чтобы не разрушить хрупкий момент?

— Вот именно, — сказал Вениамин.

Лика улыбнулась.

— Тогда начнем с малого. Ужин сегодня до восьми. Сон до полуночи. Телефон не брать в кровать.

Вениамин посмотрел на нее так, будто она предложила ему переплыть океан на степлере.

— Телефон не брать в кровать?

— Да.

— А если срочное?

— Если срочное, оно позвонит. Если не позвонит — значит, просто тревожное.

— Вы жестокая женщина.

— Я эффективная женщина.

— Это одно и то же?

— Нет. Жестокая запретила бы кофе.

Вениамин побледнел.

— Не надо.

— Вот видите. Я милосердна.

Паша записал:

«Лика милосердна, но кофе использует как рычаг влияния».

— Павел, — сказала Лика, не глядя, — я вижу, что ты пишешь.

— У вас периферическое зрение как у хищника.

— Спасибо, пупс.

— Это комплимент.

— Я поняла.

Вечером Вениамин ушел с работы в 19:12.

Для компании это было событие примерно такого масштаба, как солнечное затмение, только с большим количеством свидетелей и меньшим пониманием причин.

Оля провожала его взглядом из-за стойки.

— Вениамин Александрович, вы уже уходите?

— Оля, не надо так драматично.

— Простите. Просто я не подготовила прощальную речь.

— Я завтра вернусь.

— Мы будем держаться.

Лика вышла следом, держа в руках планшет.

— Вениамин Александрович, вы забыли…

Он резко остановился.

— Что?

Она улыбнулась.

— Ничего. Просто проверяла реакцию.

Паша, стоявший рядом с рюкзаком, прыснул.

— Очень смешно, — сказал Вениамин.

— Нет, правда, смешно, — сказала Оля.

— Оля.

— Молчу. Но в душе аплодирую.

У лифта Вениамин задержался.

— Лика.

— Да?

— Спасибо. За проект. И за… обед.

— Не за что.

— И за то, что терпите моего сына.

Паша возмутился:

— Я не требую терпения. Я требую интеллектуального участия.

— Вот именно это я и имел в виду, — сказал Вениамин.

Лика посмотрела на мальчика.

— Он не так уж сложен. Просто вместо мультиков у него в голове круглый стол философов.

— И один диетолог, — добавил Паша.

— Уже один диетолог, — согласилась она.

Вениамин нажал кнопку лифта. Двери открылись.

Паша вошел первым, потом обернулся.

— Лика, завтра вы сможете посмотреть финальную версию проекта?

— Смогу.

— А послезавтра?

— Павел.

— Я уточняю график.

— Посмотрим.

— Это взрослое «нет» или взрослое «я боюсь сказать да»?

Лика усмехнулась.

— Это взрослое «не наглей».

— Принято.

Двери лифта начали закрываться, но Вениамин вдруг придержал их рукой.

— Лика.

Она подняла глаза.

— Да?

Он будто хотел сказать что-то важное. Может быть, пригласить ее на ужин. Может быть, просто спросить, как она доберется. Может быть, признаться, что без ее списков его жизнь действительно напоминает шкаф без инструкции.

Но рядом стоял Паша, смотрел слишком внимательно, а Оля делала вид, что поливает фикус, хотя лейка была пустая.

Вениамин сдал назад.

— Не опаздывайте завтра.

Лика медленно улыбнулась.

— Это моя фраза.

— Я учусь.

— Прогресс выше прогноза, — сказал Паша.

Двери закрылись.

Лика осталась стоять в холле с планшетом в руках и странным чувством в груди. Смешным, теплым, неудобным. Как будто кто-то поставил ее идеально выстроенный внутренний график на паузу и нарисовал на нем маленькое розовое сердце.

— Ну что, — сказала Оля, появляясь рядом. — Белковый захват?

Лика покосилась на нее.

— Работай, Оля.

— Работаю. Наблюдаю за корпоративной синергией.

— Это не синергия.

— Конечно. Это смузи.

Лика посмотрела на закрытые двери лифта и тихо рассмеялась.

Паша был прав в одном: операция продолжалась.

Только теперь она уже не была уверена, кто кого захватывает.

И при чем тут вообще банан.

Утро в офисе компании «Саров и Ко» началось подозрительно тихо.

Именно так, как обычно начинаются все катастрофы.

Тишина была не обычная, не рабочая, не та, в которой сотрудники добросовестно делают вид, что создают будущее отечественного бизнеса, попутно выбирая в интернете коврик для ванной. Нет. Это была тишина с привкусом ожидания. Как перед грозой. Или перед приходом налоговой. Или перед тем моментом, когда Лика входила в офис с новым выражением лица.

А выражение лица у Лики в то утро было таким, что охранник Семён Палыч, повидавший за свою жизнь и ночные смены, и корпоративы бухгалтерии, и попытку Вениамина пронести в лифт велосипед после дождя, инстинктивно выпрямился.

Лика вошла через турникет ровно в восемь сорок пять.

Разумеется, ровно.

Если бы у турникета был пульс, он бы участился от уважения.

На ней был безупречный брючный костюм цвета графитового спокойствия, белая рубашка, волосы собраны в гладкий хвост, каблуки отстукивали по полу уверенный ритм женщины, которая способна одновременно закрыть квартальный отчёт, организовать эвакуацию здания и объяснить мужчине, почему его «я сейчас быстро» длится сорок семь минут.