— Кларисса не ваш бывший.

— Нет. Но типаж узнаваемый. Только у моего не было трёх собак.

— Повезло.

— Не уверена. Собак хотя бы можно обучить команде «отдать».

Вениамин рассмеялся, но смех вышел мягким.

— Вы сегодня были великолепны.

Лика замерла.

— В каком именно из эпизодов? Когда обезвреживала Фиалку, классифицировала помады или угрожала Марципану курьерской доставкой?

— Во всех.

— Это просто работа.

— Нет, — сказал он. — Не просто.

Она посмотрела на него настороженно.

— Вениамин.

— Что?

— Если вы сейчас скажете что-нибудь опасно личное, я напомню, что у нас рабочий день.

— Вы всегда прячетесь за расписанием?

— Да. Оно надёжнее людей.

— А если человек тоже старается быть надёжным?

— Тогда он должен начать с того, чтобы не садиться на край стола. Это документальная зона.

Он послушно встал.

— Так лучше?

— Немного.

— Лика.

— Да?

— Когда Кларисса вошла, я на секунду... не испугался даже. Скорее почувствовал, как будто прошлое снова пытается зайти без стука и поставить сумку на мой стол.

— Метафора точная. Хотя сумка не дошла до стола исключительно по причине раннего взрыва.

— И потом вы всё собрали. Не только вещи. Атмосферу тоже. Меня.

Лика отвела взгляд.

— Вас не надо собирать.

— Надо. Иногда.

— Тогда заведите папку «Вениамин. Сборка. Текущий ремонт».

— Заведёте?

— За отдельную оплату.

— Я согласен.

— Не торопитесь. Тариф эмоционального сопровождения высокий.

Он сделал шаг ближе.

Не слишком близко. Но достаточно, чтобы воздух между ними изменился.

— А личная скидка возможна?

Лика подняла глаза.

— Вы флиртуете после визита бывшей жены?

— Я пытаюсь понять, почему после визита бывшей жены думаю не о бывшей жене.

— Возможно, потому что у вас стресс, дефицит сахара и лёгкое отравление духами.

— Возможно.

— Выпейте воды.

— Лика.

— Воды, Вениамин.

Он усмехнулся, но взял стакан с тумбы.

— Вы невыносимы.

— Зато гидратация в норме.

Он сделал глоток.

— Спасибо.

— За воду?

— За то, что остались спокойной.

— Я не была спокойной.

— Нет?

— Нет. Я просто хорошо выгляжу, когда злюсь.

— Это правда.

Пауза.

Слишком длинная.

Слишком живая.

Лика медленно выдохнула.

— Вот это было уже опасно.

— Что именно?

— Правда без деловой необходимости.

— Извините.

— Не похоже.

— Не очень.

Они смотрели друг на друга. Где-то за дверью кто-то уронил папку, кто-то прошептал «тише!», и Лика мгновенно вспомнила, что они в офисе, посреди рабочего дня, а не в какой-нибудь сцене, где можно позволить себе потерять контроль.

Она отступила первой.

— У вас через восемь минут юридический блок.

— Конечно.

— Я отправлю вам обновлённую повестку.

— Лика.

— Да?

— Вы ревновали?

Она медленно повернулась.

— К кому? К женщине, чей шарф пытался задушить кресло?

— Это не ответ.

— Это очень содержательный ответ.

— Но не честный.

Лика подошла к двери, взялась за ручку и только потом обернулась.

— Вениамин Александрович, я не ревную. Я анализирую риски.

— И каков риск?

— Высокий.

— Для проекта?

— Для нервной системы.

— Моей?

Она посмотрела на него. Взгляд был острый, но в глубине пряталось что-то тёплое и не до конца управляемое.

— Моей.

И вышла.

Вениамин остался один.

На столе лежала маленькая пластиковая деталь от модели велосипеда, спасённая из пасти Фиалки. Рядом стоял стакан воды, который Лика заставила его выпить. В воздухе ещё едва пахло Клариссой, но теперь этот запах казался не прошлым, а просто проветриванием, которое давно пора было сделать.

Он взял телефон и набрал короткое сообщение:

«Лика, перенесите, пожалуйста, ужин с партнерами на завтра».

Ответ пришёл через семь секунд:

«Причина?»

Он улыбнулся.

«Нужно разобрать риски для нервной системы».

Пауза длилась дольше обычного.

Потом экран мигнул.

«Риски разбираются только по предварительной записи».

Ещё через секунду пришло второе сообщение:

«Но окно в расписании есть в 19:30. Не опаздывайте».

Вениамин посмотрел на сообщение и впервые за утро почувствовал, что день, начавшийся слишком хорошо и почти разрушенный гламурной катастрофой с собаками, всё-таки может закончиться правильно.

Главное — не забыть прийти вовремя.

И, пожалуй, купить Лике кофе.

Без сиропа.

Без хаоса.

И строго по расписанию.

Вениамин улыбнулся. Впервые за долгое время он точно знал, чего хочет. Точнее — кого. Потому что хаос — это, конечно, весело, но только структура позволяет строить империи. И Лика была той самой структурой, ради которой хотелось свернуть горы. Или, по крайней мере, перестроить всю свою вселенную так, чтобы она соответствовала её стандартам совершенства.

Золоченые львы на входе в ресторан «L'Héritage» смотрели на посетителей с таким высокомерием, будто лично проверяли баланс их банковских счетов. Внутри царил полумрак, густо разбавленный мягким сиянием хрустальных люстр и едва уловимым ароматом селективного парфюма. Вениамин поправил безупречно выглаженный манжет рубашки и бросил взгляд в зеркало. Сегодня он превзошел сам себя. Тонкие очки в дорогой оправе, книга Пруста, нарочито небрежно выглядывающая из кармана пальто, и выражение лица, полное экзистенциальной меланхолии.

Он решил: сегодня он будет воплощением утонченного интеллекта. Ведь партнеры, с которыми им предстояло встретиться, — представители старой европейской закалки. Они ценят эстетику, сдержанность и умение наслаждаться нюансами, а не грубыми материями.

— Главное — не переборщить с приземленностью, — прошептал он себе под нос, усаживаясь за столик, украшенный тяжелыми серебряными подсвечниками.

Через десять минут появились они — господин Гюнтер и его бессменный финансовый аналитик Марта. Это были люди, чьи лица, казалось, были высечены из карельского гранита. Минимум эмоций, максимум выдержки. Вениамин расплылся в вежливой, едва заметной улыбке и начал светскую беседу о влиянии неоимпрессионизма на современную архитектуру. Гюнтер слушал внимательно, Марта делала пометки в планшете.

— А где же ваша коллега, госпожа Лика? — поинтересовался Гюнтер, чей голос напоминал скрип старой двери.

— О, Лика… она немного задерживается. Срочные дела, знаете ли, — Вениамин подавил вздох. Он молился, чтобы она хотя бы переоделась.

В этот момент двери ресторана распахнулись с таким звуком, будто в заведение вошел не человек, а как минимум небольшой циклон. Лика не просто зашла — она ворвалась. На ней были тренировочные легинсы, объемная худи, из-под которой виднелись влажные от пота волосы, собранные в тугой конский хвост, и кроссовки, которые явно видели лучшие времена на беговой дорожке. Ее кожа сияла тем здоровым румянцем, который бывает только после двухчасового интенсива с железом.

— Всем привет! Извините за опоздание, тренер решил, что пять подходов становой — это мало, и впаял мне еще три на добивку, — громко провозгласила она, отодвигая тяжелый стул с таким скрежетом, что пара за соседним столиком вздрогнула.

Вениамин почувствовал, как у него дернулся глаз. Он поспешно открыл меню, пытаясь спрятать лицо.

— Мы как раз переходим к заказу, — выдавил он, стараясь сохранить тон интеллектуального гурмана. — Я, пожалуй, остановлюсь на легком салате из рукколы. Минимум заправки, буквально три капли бальзамика двадцатилетней выдержки. И, пожалуй, бокал минеральной воды без газа. Тело — это храм, и я не намерен загромождать его лишними калориями, когда разум занят великими свершениями.

Официант, выглядевший так, будто он закончил Сорбонну по специальности «Подача салфеток», почтительно кивнул и повернулся к Лике.