Она скрылась.

Лика поставила салфетки на стол.

— Всё. Пятно спасено. Рука тоже. Идём работать.

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Когда тебе страшно, начинаешь командовать, бегать, шутить и спасать чужие рукава?

Лика напряглась.

Веселье на секунду стало тоньше.

— Мне не страшно.

— Правда?

— Да.

— Тогда посмотри на меня.

Она посмотрела.

На этот раз не на плечо, не на ухо, не на фикус и не на кофемашину-предательницу.

Прямо на него.

И в этом взгляде не было обычной битвы. Не было их фирменного «кто кого переупрямит». Было что-то тише. Сложнее. Опаснее.

Лика первой отвела глаза.

— У меня отчёт.

— Конечно.

— И планёрка.

— Разумеется.

— И десять человек, которые без меня начнут принимать решения.

— Этого нельзя допустить.

— Именно.

Она взяла чашку и практически сбежала.

К обеду офис уже жил своей обычной жизнью, но с лёгким привкусом цирка.

Сотрудники работали, звонили, печатали документы, обсуждали поставки и делали вид, что не следят за каждым движением Вениамина и Лики.

Это было трудно, потому что Вениамин и Лика вели себя максимально подозрительно.

Они были слишком вежливы.

Слишком официальны.

Слишком часто говорили «пожалуйста», «будьте добры» и «коллега».

— Коллега, передайте, пожалуйста, договор, — сказал Вениамин, не глядя на неё.

— Конечно, коллега, — ответила Лика и передала договор через край стола так аккуратно, будто это был ядовитый паук.

— Благодарю, коллега.

— Не за что, коллега.

Аркадий прошептал Дане:

— Если они ещё раз скажут «коллега», я вызову экзорциста из отдела кадров.

Даня прошептал:

— А разве у нас есть экзорцист?

— У нас есть Светлана Петровна. Она из любого беса сделает специалиста по охране труда.

В двенадцать часов дня Лика не выдержала.

Она взяла коврик для йоги, положила его возле ксерокса и начала делать планку.

Это было не совсем нормально.

Но в офисе уже давно перестали удивляться тому, что Лика может совмещать печать документов с тренировкой корпуса.

Ксерокс гудел.

Лика стояла в планке.

Валентина Степановна проходила мимо с актами сверки.

— Лика, ты чего?

— Перезагружаю нервную систему.

— А почему у ксерокса?

— Он тёплый и монотонный. Почти как спа, только унизительнее.

Из кабинета вышел Вениамин.

Увидел Лику в планке.

Остановился.

— Что происходит?

Лика, не поворачивая головы, ответила:

— Документы печатаются, мышцы работают, компания процветает.

— Ты решила устроить спортзал в коридоре?

— Это функциональная зона.

— Это проход к бухгалтерии.

— Тем более. Люди будут ходить бодрее.

Вениамин скрестил руки на груди.

— Лика, ты избегаешь меня с помощью ксерокса?

— Не льсти себе. Я укрепляю пресс.

— У ксерокса?

— У него хорошая энергетика.

Ксерокс внезапно зажевал бумагу и издал противный писк.

Лика повернула голову к аппарату.

— Только не предавай меня, железный друг.

Вениамин подошёл ближе, открыл крышку, вытащил смятый лист.

Лика всё ещё стояла в планке, но теперь его ботинки были прямо перед её лицом.

Она медленно подняла взгляд.

Сначала ботинки.

Потом брюки.

Потом рубашка.

Потом лицо.

Опять ошибка.

— Тридцать семь секунд, — сказала она.

— Что?

— Я держу планку. Не мешай.

— Ты краснеешь.

— Это приток крови к мышцам.

— К щекам?

— У меня щеки тоже в тонусе.

Он наклонился чуть ниже.

— Лика, может, хватит убегать?

— Я в статике. Физически не бегу.

— Морально — марафон.

Она опустила голову.

— Вениамин, если ты продолжишь говорить таким голосом, я упаду.

— От слабости?

— От желания ударить тебя ковриком.

Он усмехнулся, но отошёл.

Лика продержалась ещё двадцать секунд исключительно из гордости, потом поднялась и схватила распечатки.

— Отлично. Все живы.

— Кроме ксерокса, — сказал Вениамин. — Он пережил эмоциональное давление.

— Ничего. В нашем офисе это базовая компетенция.

День тянулся мучительно долго.

Каждая случайная встреча превращалась в сцену из немого кино.

В коридоре они одновременно шагнули вправо.

Потом одновременно влево.

Потом снова вправо.

В итоге стояли друг напротив друга, как два идиота в дорогой офисной упаковке.

— Проходи, — сказал Вениамин.

— Нет, ты.

— Лика.

— Вениамин.

— Мы сейчас опоздаем оба.

— Тогда это будет командное поражение.

— На счёт три?

— Давай.

— Раз. Два. Три.

Они оба снова шагнули в одну сторону.

Из кабинета выглянула Валентина Степановна.

— Может, вам дорожную разметку нарисовать?

Лика закрыла глаза.

— Валентина Степановна, работаем.

— Я и работаю. Наблюдаю пробку в коридоре.

Вениамин сделал шаг назад и торжественно протянул руку:

— Прошу.

Лика прошла мимо, стараясь не задеть его плечом.

Разумеется, задела.

Мир снова на секунду стал слишком маленьким.

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста.

— Коллега.

Он тихо рассмеялся.

— Если ты ещё раз назовёшь меня коллегой, я начну волноваться за твоё здоровье.

— Поздно. Я уже волнуюсь за своё.

К двум часам Лика пришла к выводу, что ситуация требует плана.

Без плана жить было невозможно.

Она открыла блокнот и написала:

«План нормализации рабочих отношений после непредусмотренного лифтового события».

Пункт 1. Не смотреть на Вениамина дольше двух секунд.

Пункт 2. Не оставаться с Вениамином наедине в закрытых помещениях.

Пункт 3. Не употреблять слово «поцелуй».

Пункт 4. Не думать о слове «поцелуй».

Пункт 5. Не думать о том, что нельзя думать о слове «поцелуй».

Пункт 6. Уволить мозг.

Она посмотрела на список.

Потом добавила:

Пункт 7. Купить новые гантели. Розовые. Тяжёлые. Для стабилизации личности.

В дверь постучали.

Лика захлопнула блокнот так резко, будто там были государственные тайны.

— Да!

Вошёл Вениамин.

Один.

Разумеется.

С папкой.

Опасный мужчина с папкой — худшая комбинация после опасного мужчины в застрявшем лифте.

— Нужно обсудить договор с «Альтаиром», — сказал он.

— Конечно.

Она указала на кресло напротив стола.

Безопасная дистанция.

Вениамин сел.

Лика открыла документы.

Они действительно начали работать.

И это почти спасло ситуацию.

Потому что работа была их общей территорией. Здесь они умели быть сильными, умными, язвительными, точными. Здесь они могли спорить о формулировках, цифрах, рисках и сроках, не думая о том, что между ними теперь есть что-то ещё.

— В пункте четыре нужно убрать «по возможности», — сказала Лика. — Это юридическая дырка размером с Аркадиеву самооценку.

— Согласен. Поставим «обязуется».

— И срок семь рабочих дней.

— Пять.

— Семь реалистичнее.

— Пять выгоднее.

— Пять приведут к срыву.

— Семь расслабят подрядчика.

— Вениамин, подрядчик — не подросток на каникулах. Его не надо держать в тонусе угрозой дедлайна.

— Подрядчик хуже подростка. Подросток хотя бы иногда испытывает стыд.

Лика фыркнула.

И впервые за день они оба расслабились.

На несколько минут всё стало почти как раньше.

Почти.

Пока Вениамин не заметил блокнот.

Тот самый.

С планом.

Лика увидела, куда он смотрит, и мгновенно положила ладонь сверху.

— Это личное.

— Я ничего не сказал.

— Твой взгляд уже подал заявку на ознакомление.

— И ему отказали?

— В грубой форме.

— Жаль.

— Ничего интересного.

— Тогда почему ты на блокноте рукой, как дракон на золоте?