— Потому что я дракон. Это мой бренд.

Вениамин откинулся на спинку кресла.

— Ты составила план, да?

Лика молчала.

— План, как вести себя после вчерашнего?

— Нет.

— Лика.

— Возможно.

— Можно узнать первый пункт?

— Нельзя.

— Второй?

— Тем более.

— Там есть пункт «не оставаться со мной наедине»?

Она прищурилась.

— Ты экстрасенс?

— Нет. Просто ты предсказуема, когда нервничаешь.

— Я не нервничаю.

— Ты держишь ручку так, будто собираешься подписать ей смертный приговор.

Лика посмотрела на ручку.

Ручка действительно страдала.

Она отложила её.

— Хорошо. Да. Я составила план.

— И как успехи?

— Пока ты его портишь.

— Рад быть полезным.

— Вениамин.

— Что?

— Нам правда нужно работать.

— Мы работаем.

— Нет. Мы… ходим вокруг темы.

— Потому что ты вокруг неё бегаешь.

— Я бегаю профессионально.

— Заметил.

Снова тишина.

Но теперь она была мягче.

Лика вздохнула.

— Слушай. Вчера было… неожиданно.

— Для меня тоже.

— Правда?

— Лика, ты думаешь, я планировал застрять в лифте, получить лекцию о потере калорий и потом сорваться?

— Звучит как твой обычный вторник.

— Обычно по вторникам у меня только лекция о финансовой дисциплине.

— Скучная жизнь.

— До недавнего времени — да.

Он сказал это спокойно, но Лика почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Она отвела взгляд.

— Не надо так.

— Как?

— Нормально говорить.

— А как мне говорить?

— Саркастично. Раздражающе. Начальственно. Чтобы я могла на тебя злиться.

— А если я не хочу, чтобы ты злилась?

Лика посмотрела на него.

— Тогда у нас проблема.

— У нас давно проблема.

— Деловая?

— Уже нет.

Она сжала пальцы.

Разговор подошёл слишком близко к тому месту, где шутки переставали спасать.

И тут, как по заказу вселенной, дверь распахнулась.

Влетел Аркадий.

— Вениамин, там клиент на линии, он говорит, что договор…

Он замер.

Посмотрел на них.

На блокнот под ладонью Лики.

На Вениамина.

Лика тем временем даже не подозревала, что её «Праздник пунктуальности» проживёт в офисе всего сорок три минуты спокойной славы, а потом превратится в полноценный корпоративный триллер с элементами цирка, бухгалтерского ужаса и легкого сердечного приступа у генерального директора.

В 15:12, когда сотрудники уже бодро стучали по клавиатуре, а Артем, подчиняясь новой реальности, поставил себе три будильника на каждую встречу, в офис вошла женщина.

Нет, не вошла.

Вплыла.

Она появилась в дверях так, будто коридор был красной дорожкой, а стеклянные перегородки — вспышками фотокамер. Высокая, ухоженная, в светлом кашемировом пальто, с идеально уложенными темными волосами и лицом женщины, которая никогда не ищет парковочное место — парковочное место само падает к её ногам и просит прощения.

Секретарь Оля подняла глаза от монитора и сразу же выпрямилась.

— Добрый день. Вы к кому?

Женщина сняла солнечные очки, хотя на улице стоял хмурый ноябрь, а солнце в этот день, судя по всему, взяло больничный.

— К Вениамину Сарову, — произнесла она голосом бархатным и опасным, как шоколадный фонтан на детском празднике. — Скажите, что пришла Кларисса.

В офисе словно кто-то нажал кнопку «пауза».

Оля побледнела так, будто ей только что сообщили, что все офисные кружки теперь нужно мыть вручную и по алфавиту.

Лика, сидевшая за своим столом с планшетом в руках, подняла голову.

Кларисса. И даже без собак., что-то с ней не так.

Имя прозвучало слишком знакомо. Так в офисах произносят имена людей, после которых обычно начинаются скандалы, срочные совещания, исчезновение премий и внезапные письма с темой «Нам нужно поговорить».

Вениамин в этот момент находился у себя в кабинете. Вернее, пытался находиться. Он стоял перед доской, на которой Лика аккуратно вывела план дня, и с подозрением рассматривал пункт «16:30 — стратегическая пауза без телефона». Этот пункт его особенно беспокоил.

— Стратегическая пауза, — бормотал он. — Это что, легальное название тюрьмы?

Дверь его кабинета открылась без стука.

Вениамин резко обернулся.

И замер.

— Кларисса.

Лика, которая как раз подошла к двери с папкой для подписи, услышала его голос и остановилась. Вениамин произнес это имя иначе, чем говорил с клиентами, партнерами и даже с налоговым инспектором. В его голосе что-то просело. Не рухнуло, нет. Но будто одна внутренняя балка дала трещину.

Кларисса улыбнулась.

— Веня.

Лика почему-то почувствовала раздражение от этого «Веня». Не потому, что имя было неправильным. А потому, что Кларисса произнесла его так, словно оно до сих пор принадлежало ей.

— Ты не отвечаешь на звонки, — сказала Кларисса, входя в кабинет.

— Потому что рабочее время, — сухо ответил Вениамин. — И потому что мы договаривались решать вопросы через сообщения. Что-то случилось?

Кларисса медленно огляделась. Её взгляд скользнул по идеально расчищенному столу, по стикерам, по золотому бульдогу с деньгами внутри, по графику встреч на стене.

Вениамин не улыбнулся.

— Что случилось, Кларисса?

Именно в этот момент Лика поняла, что нужно либо войти, либо уйти. Подслушивание не входило в её личный кодекс, но папка в руках была срочной, а Вениамин — человек, который без контроля мог подписать договор на поставку офисных кресел в виде кактусов.

Она постучала костяшками пальцев по стеклянной двери.

— Вениамин, извините. Документы по проекту «Золотая Лихорадка». Нужно подписать до 15:30.

Кларисса повернула голову.

Их взгляды встретились.

Если бы взгляды могли фехтовать, в этот момент в кабинете уже звенели бы шпаги. Почему у Клариссы такой стервозный взгляд? В прошлую встречу она была добрее.

Кларисса окинула Лику быстрым, точным, оценивающим взглядом. От каблуков до прически. От папки до осанки. От идеально подобранной помады до выражения лица, на котором было написано: «Я не конфликтую. Я системно устраняю препятствия».

— Очень, — бодро подтвердила Лика. — Особенно когда люди приходят без записи.

В кабинете стало на градус холоднее.

Вениамин кашлянул.

— Лика, оставь папку. Я подпишу.

— До 15:30, — уточнила Лика. — Потом включается штрафной коэффициент.

Кларисса медленно повернулась к Вениамину.

— Штрафной коэффициент?

Вениамин, к собственному ужасу, почувствовал, как уголок губ предательски дернулся вверх.

— У нас сегодня праздник пунктуальности.

— Праздник, — Кларисса усмехнулась. — Как трогательно. Раньше ты не любил правила.

— Раньше я не знал, что они могут приносить прибыль, — отрезал Вениамин.

Лика чуть не улыбнулась. Не просто потому, что фраза была хороша. А потому, что он сказал это без сопротивления. Как человек, который всё еще ворчит, но уже тайком купил будильник и радуется.

Кларисса села в кресло напротив стола Вениамина, даже не спросив разрешения.

— Нам нужно поговорить о Паше.

Вениамин перестал улыбаться.

Лика сразу поняла: всё. Шутки закончились.

Она положила папку на край стола.

— Я буду у себя, — сказала она ровно и вышла.

Но дверь не успела закрыться полностью.

— Я забираю его на месяц, — донесся голос Клариссы.

Лика остановилась уже в коридоре.

Вениамин ответил не сразу.

— Что значит «забираю»?

— То и значит. У меня изменились обстоятельства. Я хочу, чтобы Паша пожил со мной.

— Он живет со мной постоянно, Кларисса.

— Именно это я и хочу изменить.

Лика медленно выдохнула. Вот он. Поворот. Не офисный, не смешной, не про штрафы и стикеры. Настоящий. Такой, где люди перестают прятаться за иронией.

Она вернулась к своему столу, но буквы на экране сразу же превратились в бесполезный танец пикселей. В кабинете говорили негромко, стекло гасило слова, но иногда фразы прорывались наружу, как острые осколки.