Пауза растянулась так, что её можно было включить в отчёт как отдельное мероприятие.
Валентина Степановна медленно подняла брови.
Гриша сделал глоток из пустой кружки.
Аркадий Семёнович просиял.
— О! А мы вас потеряли. Лифт застревал? Я как-то на даче в погребе застрял, так вот там история была—
— Совещание, — резко сказала Лика.
Она отступила от Вениамина с такой скоростью, будто между ними внезапно появился регламент.
Вениамин убрал руку, выпрямился и тут же едва заметно поморщился.
Лика заметила.
Но ничего не сказала.
Пока.
— Все в переговорную, — распорядилась она, поднимая сумку. — Через две минуты начинаем.
Валентина Степановна посмотрела на часы.
— Но совещание должно было начаться три минуты назад.
Лика застыла.
Вениамин закрыл глаза.
Гриша сделал шаг назад, предчувствуя административный шторм.
Лика медленно повернулась к Вениамину.
Он поднял руки.
— Я знаю, что ты думаешь.
— Не знаешь.
— Знаю.
— Тогда скажи.
— Штраф?
— Штраф.
— Но мы застряли в лифте!
— Форс-мажор не отменяет финансовую дисциплину.
— Лика!
— Три минуты. Полторы тысячи.
— Это уже грабёж.
— Это корпоративная культура.
Валентина Степановна кашлянула, скрывая улыбку.
Илья прошептал:
— А если лифт опоздал, может, ему тоже выставить счёт?
Лика повернулась к нему.
— Отличная идея. Напишите заявку управляющей компании.
Илья побледнел.
— Я… пошутил.
— А я нет.
Аркадий Семёнович радостно кивнул.
— Правильно, Лика. Дисциплина — основа бухгалтерии. Вот у меня на даче—
— Аркадий Семёнович, — мягко перебил Вениамин. — Если вы расскажете историю про погреб, я добровольно сделаю десять отжиманий.
Лика мгновенно повернулась к нему.
— Не сделаешь. Ты сегодня не способен.
— Спасибо за веру.
— Это не вера, это диагностика.
Валентина Степановна не выдержала и улыбнулась.
— Может, всё-таки начнём совещание?
— Начнём, — сказала Лика. — Вениамин, копилка в переговорной.
— Я босс.
— В этом кабинете босс — секундная стрелка.
Он посмотрел на неё.
И вдруг оба вспомнили лифт.
Ту самую секунду, когда стрелка, кажется, перестала иметь значение.
Лика отвела взгляд первой.
— В переговорную, — повторила она уже тише.
Сотрудники послушно двинулись по коридору.
Вениамин задержался рядом с ней.
— Лика.
— Что?
— Ты правда собираешься взять с меня штраф за лифт?
Она поправила пиджак, идеально вернув себе облик женщины, способной упорядочить даже солнечные лучи на полу.
— Разумеется.
— После всего, что произошло?
Она взглянула на него с холодноватым профессионализмом, который был бы убедительнее, если бы щёки всё ещё не хранили лёгкий румянец.
— Особенно после всего, что произошло. Нельзя позволять хаосу думать, что он победил.
— А он победил?
Лика открыла рот, чтобы ответить сразу.
Но не смогла.
Потому что честный ответ был: немного.
Хаос действительно победил.
На несколько секунд.
В лифте между восьмым и девятым этажом.
Когда она забыла посмотреть на часы.
Когда не посчитала калории.
Когда не составила план.
Когда Вениамин Саров, этот невозможный человек-катастрофа, умудрился одним поцелуем остановить её внутренний секундомер.
Лика подняла подбородок.
— Нет, — сказала она. — Он временно получил доступ к переговорному процессу.
Вениамин улыбнулся.
— Хорошая формулировка.
— Я знаю.
— А если он попросит вторую встречу?
Она посмотрела на него строго.
Очень строго.
Почти безупречно строго.
— Пусть подаст заявку заранее.
— В письменном виде?
— В двух экземплярах.
— С указанием цели?
— И предполагаемой длительности.
— А если цель — снова остановить секундомер?
Лика задержала взгляд на его лице.
Коридор вокруг будто чуть притих.
Потом она наклонилась ближе — совсем немного, так, чтобы это не заметили ушедшие вперёд сотрудники.
— Тогда, Вениамин, — сказала она тихо, — постарайся не опоздать.
И пошла в переговорную.
Вениамин остался на месте на пару секунд.
Потом медленно улыбнулся так, будто только что выиграл сложнейший тендер у судьбы.
Правда, через мгновение попытался сделать шаг и вспомнил, что его ноги всё ещё находились в конфликте с реальностью.
— А-а… — тихо сказал он.
Лика, не оборачиваясь, бросила:
— Я слышала.
— Что именно?
— Как твои квадрицепсы пишут жалобу.
— Они просят профсоюз.
— После совещания растяжка.
— Лика, я руководитель компании!
— Вот и руководи телом. Оно у тебя бунтует.
Валентина Степановна впереди прыснула со смеху.
Илья сделал вид, что рассматривает стену.
Аркадий Семёнович сказал:
— Вот у меня на даче после картошки тоже ноги—
— Аркадий Семёнович! — хором сказали Лика и Вениамин.
И впервые за всё утро это прозвучало так синхронно, что даже они сами замолчали.
В переговорной уже стояла знакомая копилка с наклейкой:“Фонд дисциплины и новых гантелей”.
Лика положила планшет на стол, открыла повестку и указала на копилку.
Вениамин с тяжёлым вздохом достал кошелёк.
— Полторы тысячи, — сказала она.
— Я помню.
— И без округления.
— У меня только две тысячи.
— Сдачи нет.
Он посмотрел на неё.
— Конечно.
— Можешь считать это взносом за внеплановую остановку производственного процесса.
— Или за радикальные меры?
Лика подняла глаза.
В комнате стало слишком внимательно.
Валентина Степановна замерла с ручкой.
Валентина Степановна замерла с ручкой.
Илья перестал дышать.
Аркадий Семёнович открыл рот, но, к счастью, не успел вспомнить дачу.
Лика спокойно взяла купюру из рук Вениамина и опустила в копилку.
— За опоздание, — сказала она деловым тоном.
Потом, чуть тише, только для него:
— Остальное обсудим по отдельному протоколу.
Вениамин сел на своё место, стараясь сделать это красиво. Получилось почти. Если не считать едва слышного стона, вырвавшегося в тот момент, когда его мышцы вспомнили про вчерашние выпады.
Лика тут же придвинула к нему стакан воды.
Не глядя.
Как будто случайно.
Он посмотрел на стакан.
Потом на неё.
Она уже листала документы.
— Начинаем, — сказала Лика. — Первый вопрос: сроки поставок.
— Второй вопрос, — пробормотал Вениамин, — права человека после кроссфита.
— Не внесено в повестку.
— Я требую добавить.
— Отклонено.
— Диктатура.
— Эффективное управление.
Сотрудники заулыбались.
Совещание началось.
Графики, цифры, поставки, сроки, таблицы — всё вернулось на свои места. Лика снова была собранной, быстрой, точной. Вениамин снова спорил, шутил, принимал решения и временами незаметно массировал плечо под столом.
Но что-то всё-таки изменилось.
Теперь между ними лежала не только папка с контрактом, не только копилка штрафов и не только бесконечная череда взаимных подколок.
Между ними был лифт.
Двадцать минут вне расписания.
Тридцать приседаний.
Один поцелуй, не внесённый ни в один календарь.
И странное, почти опасное знание: иногда продуктивность — это не успеть больше.
Иногда продуктивность — это вовремя остановиться.
Хотя Лика, конечно, никогда не сказала бы это вслух.
Она просто дописала в планшете новое напоминание на вечер:
“Проверить регламент аварийных ситуаций в лифте.”
Подумала.
И добавила ниже, совсем маленькими буквами:
“И личных.”
Утренний квест
Утро началось подозрительно нормально.
