— Она начальник службы безопасности.

— Понял. А я кто?

Лика посмотрела на него.

Вопрос был шуточный.

Ответ почему-то не находился.

Он стоял рядом, большой и смешной в своей попытке не морщиться от боли, с упрямым подбородком и глазами, в которых сейчас не было привычной насмешки. Только тепло. И чуть-чуть вызова.

— Ты… — начала она.

Телефон в её кармане вдруг пискнул.

Связь на секунду появилась и тут же исчезла.

Лика вздрогнула, достала телефон, увидела одно входящее уведомление от офисного чата:“А где Лика? Совещание через 5 минут.”

Она моментально выпрямилась.

— Всё. Нам нужно срочно выбраться.

— Отличная идея. Почему мы раньше не подумали?

— Не язви. Я должна быть на совещании.

— Я тоже.

— Ты можешь опоздать, для тебя это видовая особенность. А у меня репутация.

— Видовая особенность?

— Да. Вениамин Саров обыкновенный. Среда обитания: хаос, велосипед, просроченные чеки.

— Очень смешно.

— Я не шучу, я классифицирую.

Она снова нажала кнопку диспетчера.

— Диспетчер! Какова ситуация?

Треск.

— Работы ведутся, ожидайте.

— Мы уже ожидаем!

— Осталось около десяти минут.

— Вы десять минут назад говорили двадцать!

— Всё верно.

— То есть прошло десять минут, и осталось десять?

— Да.

— Потрясающе. Время действительно движется линейно, спасибо.

Вениамин прикрыл рот рукой.

Лика бросила на него взгляд.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— У тебя смеются скулы.

— Они отдельно от меня. После кроссфита автономность повысилась.

Связь снова оборвалась.

Лика посмотрела на часы.

Потом на потолок.

Потом на пол.

Потом снова на часы.

Вениамин понял: сейчас будет второй подход.

— Нет, — сказал он.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо “сейчас я начну приседать из принципа”.

— У меня лицо “люди не справляются со своими обязанностями”.

— И ягодицы, готовые компенсировать чужую некомпетентность.

— Вениамин!

— Что? Это комплимент твоей дисциплине.

— Это сомнительный комплимент.

— Зато искренний.

Она покраснела.

Совсем немного.

Но он заметил.

Конечно, заметил.

И, возможно, именно это стало последней каплей.

Потому что Лика, чтобы скрыть смущение, резко сказала:

— Всё, я делаю ещё двадцать приседаний.

— Не делаешь.

— Делаю.

— Лика.

— Отойди.

— Нет.

— Я не шучу.

— Я тоже.

— Ты физически не в состоянии меня остановить. У тебя после вчерашнего даже брови болят.

— Это правда, — признал он. — Но у меня есть другие методы.

Она прищурилась.

— Какие?

Вениамин шагнул ближе.

Очень близко.

Лика хотела отступить, но за спиной была стенка лифта.

— Вениамин…

— Ты сейчас снова начнёшь считать, — сказал он.

— Имею право.

— Секунды, калории, потери продуктивности.

— Потому что кто-то должен.

— А я не хочу, чтобы ты сейчас считала.

— Тебя не спросили.

— Поэтому придётся действовать без согласования с отделом планирования.

— Даже не думай—

Он поцеловал её.

Не резко. Не грубо. Не как победитель, забирающий трофей.

Сначала почти вопросительно — будто давал ей возможность оттолкнуть, остановить, уничтожить его сарказмом на месте.

Но Лика не оттолкнула.

Она замерла.

Весь её внутренний штаб, отвечающий за порядок, контроль, графики, штрафы и своевременную подачу документов, на секунду отключился с характерным щелчком перегоревшего автомата.

Остались только тёплые губы Вениамина. Его ладонь рядом с её плечом, упирающаяся в стенку лифта. Запах парфюма. Тихий гул где-то за пределами кабины. И сердце, которое совершенно непрофессионально забыло, что оно обязано работать в штатном режиме.

Поцелуй длился несколько секунд.

Или вечность.

Лика не засекла.

Это было самым страшным.

Когда Вениамин отстранился, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

В кабине стало очень тихо.

Настолько тихо, что даже аварийная кнопка, казалось, тактично делала вид, что её здесь нет.

— Радикальные меры, — хрипло сказал Вениамин.

Лика моргнула.

Раз.

Второй.

Потом медленно подняла руку и приложила пальцы к губам.

— Ты…

— Да.

— Ты меня…

— Да.

— Чтобы я перестала приседать?

— В том числе.

Она смотрела на него так, будто он только что нарушил не личное пространство, а несколько международных стандартов офисного поведения.

— Это было крайне непрофессионально.

— Согласен.

— Абсолютно неуместно.

— Возможно.

— Импульсивно.

— Очень.

— И… — она запнулась.

Он ждал.

Лика нахмурилась, будто ответ пытался выбраться наружу без допуска.

— И это не решило проблему лифта.

Вениамин выдержал паузу.

Потом тихо сказал:

— Зато решило проблему приседаний.

Лика фыркнула.

А потом рассмеялась.

Не так, как смеялась в офисе — коротко и победно. Не так, как над его гантельным позором — звонко и безжалостно. А мягко, неожиданно, чуть растерянно.

Вениамин улыбнулся.

— Что? — спросила она, всё ещё пытаясь вернуть на лицо строгость.

— Ничего.

— У тебя лицо довольного нарушителя трудового распорядка.

— Я просто рад, что выжила моя стратегия.

— Твоя стратегия была рискованной.

— Я предприниматель.

— Предприниматели просчитывают последствия.

— Я просчитал. Вероятность получить по лицу была около шестидесяти процентов.

— Восемьдесят.

— Но ты не ударила.

— Я ещё думаю.

— Могу прислониться щекой удобнее.

— Не нарывайся.

Он поднял руки, но тут же поморщился.

— А-а. Забыл. Руки тоже против меня.

Лика мгновенно перестала улыбаться.

— Болит?

— Уже меньше.

— Врёшь?

— Да.

Она вздохнула и покачала головой.

— Ты невозможен.

— Это официальная характеристика?

— Черновик.

— А чистовик?

Лика посмотрела на него.

В глазах ещё оставалось смущение, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Не опасное. Не хаотичное. Живое.

— Чистовик подождёт, — сказала она.

— По плану?

— Разумеется.

Он хотел ответить, но в этот момент лифт снова дёрнулся.

На этот раз сильнее.

Лика инстинктивно схватилась за Вениамина.

Вениамин инстинктивно обнял её за талию.

Оба замерли.

Кабина плавно поехала вверх.

Свет перестал мигать.

Табло ожило.

Девятый этаж.

Десятый.

Лика всё ещё держалась за его рукав.

Он всё ещё держал её, хотя лифт уже работал.

— Мы едем, — сказала она.

— Да.

— Можешь отпустить.

— Могу.

Он не отпустил.

Она тоже не отстранилась.

Одиннадцатый этаж.

Двенадцатый.

— Вениамин.

— Лика.

— Если двери откроются, а мы будем стоять так…

— То офис получит новый повод для сплетен.

— Офис не переживёт.

— Переживёт. Он пережил мои чеки двухлетней давности.

— Не напоминай мне об этом ужасе.

— Ты сама классифицировала меня как вид.

— И занесу в Красную книгу. “Редкий руководитель, выжил после кроссфита и поцелуя в лифте”.

— Звучит достойно.

— Не обольщайся.

Лифт остановился на их этаже.

Раздался приятный звук.

Двери раскрылись.

Перед лифтом стояли трое сотрудников.

Валентина Степановна с папкой в руках.

Системный администратор Илья с кружкой, на которой было написано “Не трогай, я в деплое”.

И Аркадий Семёнович, тот самый человек, которого Вениамин предлагал в качестве альтернативного кошмара.

Все трое посмотрели на них.

Лика и Вениамин стояли слишком близко.

Слишком.

Рука Лики всё ещё лежала на его рукаве.

Рука Вениамина — на её талии.