Они вышли из кабинета.

Вениамин остался один посреди развала, похожий на человека, который внезапно увидел свет в конце тоннеля, но подозревает, что это бухгалтерия несёт ему новый счёт.

Кабинет Лики находился через коридор и был полной противоположностью кабинета Вениамина.

Там не было хаоса. Там всё стояло по линейке, дышало по расписанию и, возможно, платило штраф за опоздание. На стене висел календарь с цветными стикерами. На столе лежали папки с подписями, настолько ровными, что у случайного зрителя могла начаться тяга к самосовершенствованию. Даже кактус в углу выглядел дисциплинированным и, вероятно, умел вести протокол совещания.

Паша вошёл, осмотрелся и сказал:

— Уровень структурированности пространства выше среднего. Но цветовая гамма чрезмерно оптимистична.

— Это не оптимизм, Павел, — Лика села за стол. — Это психологическое давление на уныние.

— Интересная стратегия.

— Рабочая. Уныние у меня больше трёх минут не держится. Я его штрафую.

Паша подошёл к доске, где был расписан план недели.

— У вас встреча с отделом логистики в 14:00, затем согласование вакансии в 15:30 и «уничтожить хаос» в 16:00.

— Да.

— Слишком мало времени на уничтожение хаоса.

— Поэтому я начинаю заранее.

Он снова одобрительно кивнул.

— Вы производите впечатление человека, который маскирует высокий уровень компетентности под эстетическую легкомысленность.

Лика медленно улыбнулась.

— Павел, если это комплимент, то он у тебя вышел лучше, чем у большинства взрослых мужчин.

— Это наблюдение.

— Тем ценнее.

Паша забрался на стул, положил плюшевую акулу на край стола и посмотрел на неё так, будто та должна была открыть заседание научного совета.

— Мне скучно, — объявил он.

— Прекрасно, — сказала Лика. — Скука — двигатель цивилизации. Хочешь задачу?

— Если она не про яблоки, которые кто-то кому-то отдал. Я считаю такие задачи симптомом аграрного застоя.

Лика взяла маркер и написала на доске:

Три сотрудника опаздывают на работу. Первый опаздывает всегда, второй врёт, что был у врача, третий действительно был у врача, но всё равно врёт из привычки. Как вычислить, кого штрафовать первым?

Паша оживился.

— Недостаточно данных.

— Именно.

— Нужно проверить электронные пропуска, геолокацию, переписку и мимику.

— Геолокацию нельзя без согласия.

— Тогда пропуска и мимика.

— Мимика тоже сомнительное доказательство.

— Значит, штрафовать всех троих за разрушение доверия в коллективе.

Лика расплылась в улыбке.

— Павел, ты рождён для управленческого консалтинга.

— Я рассматриваю физику, философию и мировое господство.

— Последнее не рекомендую без хорошего юриста.

Паша потянулся к тарелке с печеньем.

— У вас есть юрист?

— Есть. Но он плачет, когда я говорю «срочно».

— Слабый юрист.

— Зато свой.

Вы когда-нибудь видели человека, который смотрит на корпоративную рассылку так, будто это уведомление о немедленной депортации на необитаемый остров без единой штанги? Именно таким был взгляд Лики рабочим утром. Слово «тимбилдинг» вызывало у неё легкий нервный тик в районе левой дельтовидной мышцы. В её мире «командная работа» означала, что кто-то страхует тебя на жиме лежа, а не вот это всё: бег в мешках, прыжки через костер или, упаси боже, коллективное пение у реки.

Но реальность оказалась ещё суровее. Шеф, в порыве внезапного просветления и заботы о «здоровье нации», объявил велопробег.

— Велосипеды? — прошипела Лика, сжимая в руке протеиновый батончик так, что тот едва не превратился в пасту. — Это же просто кардио. Самое бесполезное, скучное, сжигающее с трудом набранную массу кардио в истории человечества!

Субботнее утро встретило их ослепительным солнцем, которое Лика восприняла как личное оскорбление. Она стояла у входа в парк, опираясь на свой транспорт, и выглядела так, будто собиралась не на прогулку, а на захват небольшого суверенного государства. Её велосипед был… специфическим. Ярко-розовый «круизер» с огромным мягким седлом, белыми шинами и плетеной корзинкой спереди, в которой сейчас лежал запас изотоников и три килограмма отварной куриной грудки.

Но главным инженерным достижением этого транспортного средства было детское кресло сзади. Лика подошла к вопросу безопасности Паши с той же дотошностью, с какой она высчитывала граммы креатина. Бедный Паша сидел в кресле, пристегнутый пятью — Лика лично пересчитала — сверхпрочными ремнями безопасности. Мальчик напоминал космонавта, готового к перегрузкам в 9 G, или, по меньшей мере, ценный груз антиматерии.

— Так, Паша, — серьезно произнесла она, затягивая последний карабин. — Если мы будем падать, сгруппируйся. Хотя нет, я не позволю нам упасть. Я скорее удержу этот велосипед на одной руке, чем допущу контакт твоего шлема с асфальтом. Ты меня понял?

Паша, чей шлем был украшен картинками динозавров, серьезно кивнул. Он привык, что прогулки — это всегда спецоперация.

И тут появился он.

Если бы существовал чемпионат по самому нелепому и одновременно дорогому виду, Вениамин занял бы весь пьедестал. Он плавно выкатился на дорожку на велосипеде, который стоил как небольшая квартира в пригороде — карбоновая рама, аэродинамические колеса, отсутствие спиц везде, где это только возможно. Но внимание привлекал не велосипед, а хозяйская экипировка.

Вениамин был облачен в профессиональный велокостюм из лайкры, который облегал его фигуру настолько плотно, что можно было изучать анатомию сосудистой системы. В этом наряде, с вытянутым шлемом и в узких зеркальных очках, он напоминал очень интеллигентного, высокотехнологичного кузнечика, который только что прочитал лекцию по термодинамике.

— Доброе утро, Лика! — пропел он, изящно притормаживая. — Прекрасная погода для аэробной нагрузки, не находите? Свежий ветер, оксигенация тканей, командный дух…

Лика смерила его взглядом с ног до головы. Остановилась на обтягивающих шортах с «памперсом» и издала звук, похожий на скрежет металла.

— Вениамин, вы выглядите так, будто собираетесь преодолеть звуковой барьер, — отрезала она. — Или как будто вас забыли на кассе в отделе запчастей для насекомых. Зачем вам этот костюм? Мы едем в парк, а не на Тур де Франс.

— Аэродинамика, дорогая Лика, не терпит дилетантства, — ничуть не обидевшись, отозвался Вениамин, поправляя перчатки. — Сопротивление воздуха — это не шутки. К тому же, этот состав ткани отводит влагу на 40% эффективнее, чем ваш… э-э… хлопковый топ с надписью «Ешь, спи, приседай».

— Мой топ хотя бы не заставляет людей ослепнуть от вашей яркости, — буркнула Лика, закидывая ногу через раму своего розового монстра. — И учтите, я здесь только ради Паши. И потому что шеф пригрозил лишить меня корпоративного абонемента в зал, если я не приду.

— Прекрасно! Тогда в путь! — Вениамин грациозно нажал на педаль.

Колонна сотрудников тронулась. Впереди ехали веселые бухгалтеры на прокатных байках, сзади плелись айтишники, которые уже через сто метров начали обсуждать доставку пиццы к финишу. Лика оказалась в середине, бок о бок с Вениамином.

На это зрелище стоило купить билет! Лика крутила педали своего тяжеленного круизера с такой яростью, будто она находилась на тренажере «жим ногами» и на платформе лежало минимум 200 килограммов. Её квадрицепсы напрягались так, что, казалось, джинсовые шорты вот-вот лопнут по швам.

— Вениамин! — крикнула она, когда они начали въезжать на небольшой подъем. — Это неэффективно! Вы понимаете? Абсолютно! Неэффективно!

— Что именно, Лика? — отозвался он, даже не сбив дыхания, медленно и размеренно вращая свои карбоновые педали.

— Весь этот заезд! Я трачу калории, которые могла бы превратить в мощные, рельефные дельтовидные мышцы! Я жгу гликоген впустую! Кардио убивает мои силовые показатели! Я чувствую, как мои бицепсы уменьшаются в объеме с каждым чертовым оборотом этой розовой цепи!