Он смотрел на неё с той обезоруживающей искренностью, которая обычно свойственна детям и очень немногим взрослым, окончательно потерявшим страх показаться нелепым в глазах окружающих. Лика невольно подумала, что этот человек — полная противоположность всему, что она ценила в жизни: пунктуальности, порядку, предсказуемости. Он был живым воплощением хаотичной энергии, способной свести с ума любого приверженца строгого расписания.

И всё же, глядя на его растрёпанные волосы, на пятно от кофе на пиджаке, на его совершенно детскую, лишённую всякого притворства улыбку, она почувствовала странное, необъяснимое любопытство. Возможно, это была профессиональная жилка — желание навести порядок там, где его отчаянно не хватало. А возможно, что-то ещё, чему Лика пока не готова была дать название.

— Аккуратность — это база профессионализма, Вениамин Александрович, — холодно ответила она. — Я пришла сюда, рассчитывая увидеть структуру и бизнес-процессы. Пока что я вижу только нарушение техники безопасности и... велосипед.

Саров расхохотался, и этот смех был таким искренним, что Лике захотелось либо ударить его папкой «Дела», либо тоже улыбнуться (она выбрала первое, но только мысленно).

— Структура? Лика, структура — это для тех, у кого нет фантазии! Мы здесь творим будущее! Мы летим вперед на реактивной тяге! Мне нужен человек, который будет... ну, прикрывать тылы, пока я штурмую вершины. Анжела сказала, вы лучший ассистент, которого можно купить за деньги и обещания мирового господства.

— Я не ассистент, я операционный мозг, — поправила она его, глядя прямо в глаза. — И если ваш «полет» предполагает падения в рвы в городском парке, то вам нужен не мозг, а страховой агент.

Вениамин подался вперед, опершись локтями на заваленный стол. Его аура рок-звезды, случайно попавшей в кабинет директора, накрыла Лику с головой. Он удивленно приподнял бровь.

— Спецназ в розовом, значит? — хмыкнул он. — А вы мне нравитесь. Вы жесткая. Мне как раз не хватало кого-то, кто будет смотреть на меня так, будто я — досадная ошибка в его идеальном графике.

Лика почувствовала, как внутри неё просыпается азарт охотника. Этот человек был воплощением всего, что она презирала: хаоса, недисциплинированности и импульсивности. Но в то же время... в нем была энергия, которая могла бы питать небольшой город. И эта энергия явно нуждалась в узде.

— Вы даже не представляете, насколько я могу быть жесткой, Вениамин, — сказала она, и в её голосе прорезались нотки стали. — Если я возьмусь за этот «Веник», через месяц ваш велосипед будет стоять в гараже, бумаги будут оцифрованы, а вы будете приходить на встречи за две минуты до начала, а не через семь минут после.

Вениамин откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.

— Вызов принят, Лика. Но предупреждаю: я очень сопротивляюсь оцифровке.

Лика посмотрела на Пизанскую башню из бумаг, на грязный велосипед и на этого невозможного человека. В голове снова всплыл отзыв на «Flamp», но она мысленно нажала «Удалить». Это собеседование переставало быть просто работой. Это становилось личной миссией по спасению здравого смысла.

Утро Лики началось не с кофе, а с хруста свежего полиэтилена. Если бы Вениамин видел её в шесть утра, он бы забаррикадировал дверь офиса изнутри. Девушка выглядела как полководец, готовящийся к решающему штурму, только вместо меча у неё был профессиональный степлер, способный пробить лист фанеры, а вместо доспехов — строгий пиджак с карманами, набитыми маркерами-выделителями.

— Порядок — это не просто отсутствие пыли, — шептала она себе под нос, выгружая на кухонный стол свои трофеи из магазина «Канцелярский рай». — Порядок — это религия. А я — её верховная жрица.

Перед ней на столе лежали пять видов стикеров: «Неоновое пламя» (для дел, которые горят), «Арктический синий» (для долгосрочного планирования), «Токсичный желтый» (для личных поручений Вениамина), «Сахарная вата» (для напоминаний о вежливости) и «Мрачный серый» — для счетов и налоговой. Три органайзера из прозрачного акрила сияли в лучах утреннего солнца, обещая поглотить весь бумажный мусор этого мира.

В офис Лика ворвалась ровно в 8:00. Вениамина еще не было — судя по всему, его биологические часы работали по какому-то марсианскому календарю, где утро наступает ближе к полудню.

— Итак, приступим к экзорцизму, — Лика решительно подошла к рабочему столу босса.

Стол представлял собой геологический срез последних пяти лет его жизни. Сверху лежал слой свежих писем, перемешанных с крошками от печенья. Глубже начинались отложения старых договоров, перечеркнутых эскизов и странных записок типа «Позвонить Игорю про крокодила». В самом низу, по ощущениям Лики, можно было найти останки мамонта или хотя бы потерянный бюджет небольшой страны.

Первым делом она внедрила «Систему Пяти Цветов». Каждая поверхность была размечена. Монитор Вениамина за полчаса оброс бахромой из разноцветных бумажек. Теперь он был похож на ритуальный столб какого-то очень организованного дикого племени.

Затем наступило время «Кодекса Карательной Бюрократии». Лика достала лист А4 и каллиграфическим почерком вывела: «РЕГЛАМЕНТ ШТРАФНЫХ САНКЦИЙ ЗА ЗАБЫВЧИВОСТЬ».

Когда в 10:30 дверь офиса скрипнула и на пороге появился Вениамин с помятым стаканом кофе в одной руке и связкой ключей в другой, он замер. Его взгляд медленно перемещался с сияющего пола на столы, которые теперь выглядели так, будто их готовили к выставке хай-тек мебели.

— Лика... — тихо произнес он, боясь пошевелиться. — А где мой стол?

— Доброе утро, Вениамин! — Лика выплыла из-за своего монитора с улыбкой стюардессы, которая точно знает, что самолет падает, но обязана предложить вам напитки. — Ваш стол на месте. Просто теперь он дезинфицирован и структурирован.

— Почему он светится? — он указал на край стола, обклеенный светоотражающей лентой.

— Чтобы в сумерках вы не врезались в углы своей несостоятельности, — бодро ответила она. — Проходите, ознакомьтесь с новой системой навигации.

Вениамин подошел к своему месту и осторожно, двумя пальцами, приподнял один из розовых стикеров на мониторе.

— «Улыбнуться Лике при встрече»? — прочитал он вслух. — Это обязательно?

— Это входит в пакет «Базовая человечность», — кивнула Лика. — За нарушение — штраф в пятьдесят рублей.

— Штраф? Вы серьезно?

— Более чем. Вот прейскурант. «Забыл про встречу» — пятьсот рублей. «Не ответил на письмо в течение часа» — двести. «Спросил, где лежат ножницы, которые лежат в лотке №3» — сто. Все собранные средства пойдут в фонд покупки кофемашины, которая не издает звуки умирающего дельфина.

Вениамин осел в кресло. Оно не скрипнуло.

— Вы даже кресло смазали?

— Оно молило о пощаде. Я не могла игнорировать эти крики.

Босс попытался привычно запустить руку в недра ящика стола, чтобы найти там свою любимую ручку, которая писала через раз, но была «фартовой». Его пальцы наткнулись на пустоту. Точнее, на идеальную пустоту, разделенную на секции.

— Где... где мой «хаос»? — в его голосе послышались нотки паники. — Там была моя система! Я знал, что если копать под пачкой счетов за электричество, то там будет визитка типографии!

— Теперь вам не нужно вести раскопки, — Лика подошла ближе, надев белые перчатки. — Теперь у нас есть Инвентаризационная Опись Теневой Стороны Вашего Стола. И, кстати, нам нужно поговорить об Этом.