Именно это Лику и настораживало.

Будильник прозвенел ровно в шесть ноль-ноль, как и должен был. Телефон не завис, кот соседки за стеной не устроил оперный концерт, кроссовки не потерялись, спортивная форма не оказалась в стирке, а на кухне даже нашёлся творог, срок годности которого ещё не намекал на археологическую ценность.

Всё было слишком хорошо.

Лика стояла посреди кухни в легинсах цвета «я сильная женщина и у меня есть план», держала чашку кофе и смотрела в одну точку.

Точка находилась на холодильнике.

На холодильнике висел магнит с надписью: «Дыши глубже. Ты не обязана всё контролировать».

Лика прищурилась.

— Это ещё кто сказал? — пробормотала она. — Человек, который ни разу не застревал в лифте с Вениамином?

При слове «Вениамин» мозг предательски включил воспоминание.

Лифт. Застывшие цифры на табло. Её раздражение. Его голос. Его лицо слишком близко. А потом…

Лика резко поставила чашку на стол.

Кофе плеснул через край.

— Так, — сказала она самой себе командным тоном. — Ничего не было.

Пауза.

— Ну… технически было. Но это был не поцелуй. Это была… аварийная мера по снижению уровня шума в замкнутом пространстве.

Она кивнула, будто только что утвердила официальный протокол.

— Да. Всё. Отлично. Медицинско-психологическое вмешательство. Экстренная нейтрализация болтливости. Он просто… заткнул мне рот.

Лика замерла.

Сама формулировка почему-то заставила её щеки вспыхнуть.

— Господи, — прошептала она и схватилась за лоб. — Мне тридцать лет, а я краснею, как школьница, которой физрук сказал, что у неё хорошие приседания.

Она сделала глубокий вдох.

Потом второй.

Потом третий.

На четвёртом вдохе организм решил, что хватит с него театра, и потребовал действий. Лика бросила взгляд на часы.

Шесть десять.

До офиса ещё куча времени.

Значит, можно пробежаться.

Нет. Не можно.

Необходимо.

Пробежка была единственным законным способом выбить из головы воспоминание о том, как Вениамин держал её за талию, как его ладонь была тёплой, уверенной и совершенно неуместной, как после поцелуя он смотрел на неё так, будто сам не понял, кто из них двоих первый сошёл с ума.

Лика натянула кроссовки, завязала шнурки двойным узлом и сказала:

— Всё, организм. Сейчас мы бежим от чувств.

Организм ответил молчанием, но, кажется, был не против.

Через десять минут Лика уже неслась по набережной с таким видом, будто впереди финишная черта, за которой всем участникам выдавали не медали, а полную эмоциональную амнезию.

Она включила музыку погромче.

Басы били в уши.

Ветер охлаждал лицо.

Мышцы работали чётко, дыхание выровнялось.

И почти получилось.

Почти.

Потому что на третьем километре в голове снова возник Вениамин.

В шортах в спортзале. На велосипеде. Потом в лифте. Потом его губы.

Лика сбилась с ритма и едва не наступила в лужу.

— Нет! — громко сказала она.

Проходившая мимо пенсионерка с маленькой собакой подпрыгнула.

Собака гавкнула.

Пенсионерка посмотрела на Лику с уважением и опаской.

— Девушка, вы с кем разговариваете?

— С внутренним врагом, — честно ответила Лика, не сбавляя темп.

— А-а, — понимающе кивнула пенсионерка. — У меня такой тоже был. Потом я за него замуж вышла. Не помогло.

Лика на секунду застыла, потом ускорилась так, будто за ней действительно гонится годовая отчётность с приложениями.

К восьми тридцати она была в офисе.

Принципиально раньше всех.

Это была тактическая ошибка.

Потому что пустой офис не отвлекал.

Пустой офис был предателем. Он создавал акустику для мыслей. В нём скрип стула звучал как драматическая музыка, кофемашина шипела как змея-сплетница, а кабинет Вениамина за матовой стеклянной стеной выглядел не как рабочее помещение, а как место преступления против её самообладания.

Лика вошла в свой кабинет, бросила сумку на стул и открыла ноутбук.

Письма.

Отчёты.

Таблицы.

Контракты.

Финансовые графики.

Всё прекрасное, сухое, логичное. Ничего не целуется. Ничего не пахнет мужским парфюмом и кофе. Ничего не говорит низким голосом: «Лика, может, ты хоть на секунду замолчишь?»

Она с силой нажала кнопку включения ноутбука.

— Работаем.

Ноутбук включался неторопливо, будто тоже хотел сначала обсудить вчерашний лифт.

— Быстрее, — прошипела Лика.

В этот момент дверь офиса открылась.

Лика замерла.

Послышались шаги.

Не обычные шаги сотрудников, которые утром плетутся к кофемашине как зомби к источнику жизни. Нет. Эти шаги были уверенными, тяжёлыми и раздражающе знакомыми.

Вениамин.

Лика резко схватила со стола папку и раскрыла её перед лицом.

Даже не посмотрела, что это за папка.

На обложке крупными буквами было написано: «Закупка туалетной бумаги. Срочно».

Она уставилась в листы с таким видом, будто от их содержания зависел курс валют.

Шаги приблизились.

Остановились.

— Доброе утро, — сказал Вениамин.

Голос был спокойным.

Слишком спокойным.

Лика не подняла глаз.

— Доброе. Бумага.

Пауза.

— Что?

— Я сказала: доброе утро, — быстро исправилась она. — И бумага. То есть… я изучаю бумагу. Важный вопрос.

Вениамин молчал.

Лика чувствовала его взгляд.

Вот прямо физически чувствовала. Между лопаток. На виске. На щеке. На той самой щеке, которая сейчас, скорее всего, начинала предательски розоветь.

— Закупка туалетной бумаги? — уточнил он.

Лика перевернула лист.

— Стратегический ресурс.

— Не спорю.

— Без неё компания развалится быстрее, чем без отдела маркетинга.

— Смелое заявление.

— Объективное.

Он сделал шаг ближе.

Лика вцепилась в папку.

— Лика.

— Вениамин.

— Ты на меня не смотришь.

Она медленно подняла глаза, но не на него. На его плечо.

Плечо было в идеально выглаженной рубашке.

Очень некстати плечо было красивым.

Лика перевела взгляд на его ухо.

Тоже ошибка.

Ухо напомнило, как близко его лицо было вчера.

Она срочно посмотрела на фикус в углу.

— Смотрю.

— На фикус.

— Он тоже часть команды.

Вениамин слегка кашлянул. То ли прятал смешок, то ли подавился собственным достоинством.

— Понятно.

— Хороший фикус, между прочим, — продолжила Лика, цепляясь за тему как скалолаз за выступ. — Стабильный. Молчит. Не принимает импульсивных решений в лифте.

Вот теперь пауза стала особенно плотной.

Настолько плотной, что ею можно было утеплять стены.

Лика поняла, что сказала лишнее, и внутренне дала себе штраф пятьдесят приседаний.

Вениамин опёрся рукой о край её стола.

— Значит, ты считаешь это импульсивным решением?

— Я считаю, что лифты в нашем бизнес-центре требуют технического обслуживания.

— Ловко ушла.

— Я вообще ловкая. Особенно когда бегу от темы.

— Заметно.

И тут в офис начали подтягиваться сотрудники.

Сначала появилась Валентина Степановна из бухгалтерии, женщина с лицом человека, который видел все виды человеческой глупости в авансовых отчётах и уже ничему не удивлялся.

Она остановилась у входа, увидела Вениамина у стола Лики, Лику с папкой про туалетную бумагу и фикус, на который оба периодически смотрели так, будто он был третейским судьёй.

— Доброе утро, — сказала Валентина Степановна.

— Доброе, — слишком быстро ответили Лика и Вениамин одновременно.

Валентина Степановна прищурилась.

— А чего это вы такие синхронные?

— Командный дух, — выдала Лика.

— Корпоративная культура, — одновременно сказал Вениамин.

Они посмотрели друг на друга.

Вернее, почти посмотрели.

Встретились взглядами на одну десятую секунды и тут же разлетелись глазами в разные стороны: Лика снова к фикусу, Вениамин к пожарному плану эвакуации.