Валентина Степановна медленно кивнула.

— Ясно. Корпоративный дух в туалетной бумаге. Хорошо. Пойду кофе пить, пока вы тут культуру не повысили до уголовного дела.

Она ушла.

Вениамин выпрямился.

— Совещание через пятнадцать минут.

— Я знаю.

— Ты будешь?

— Я работаю здесь.

— Отлично.

— Прекрасно.

— Замечательно.

— Великолепно.

Они снова замолчали.

Потом Вениамин указал на папку:

— Возьми что-нибудь… менее интимное.

— Это бумага, Вениамин.

— Именно.

Он ушёл в свой кабинет.

Лика выдохнула только тогда, когда дверь за ним закрылась.

Потом медленно положила лоб на стол.

— Поздравляю, Лика, — пробормотала она. — Ты взрослая успешная женщина. Ты можешь вести переговоры на миллионы, отжиматься с утяжелением и спорить с налоговой. Но один мужчина сказал тебе «доброе утро», и ты вступила в романтические отношения с фикусом.

Фикус молчал.

Лика подняла голову и посмотрела на него.

— Не смотри на меня так.

Фикус продолжал молчать с превосходством растения, которое точно никого не целовало в лифте и теперь не страдало.

Через пятнадцать минут началось совещание.

Обычно Лика любила совещания. В них был порядок. Повестка. Время. Пункты. Решения. Возможность легально перебивать людей фразой: «Вернёмся к регламенту».

Сегодня совещание превратилось в полосу препятствий.

Вениамин сел во главе стола.

Лика — по правую руку от него, потому что так было принято.

Теперь это место казалось ей опасным, как беговая дорожка на максимальной скорости после трёх эспрессо.

Сотрудники рассаживались, открывали ноутбуки, шуршали бумагами.

Паша, сын Вениамина, сегодня в офисе не присутствовал, и это было одновременно облегчением и проблемой. Потому что если бы Паша был здесь, он бы за пять минут поставил диагноз всем участникам и составил таблицу эмоциональной нестабильности. А так никто не называл происходящее вслух, но все чувствовали: что-то не так.

Особенно это чувствовал Аркадий из отдела продаж.

Аркадий был человеком, который умел продать даже дырявый зонтик в пустыне. Но ещё лучше он умел нюхом чувствовать офисные сплетни.

Он переводил взгляд с Лики на Вениамина и обратно.

— Коллеги, — начал Вениамин, открывая папку. — Сегодня обсудим три вопроса: поставки, бюджет и подготовку к презентации.

Лика профессионально кивнула.

Слишком профессионально.

Так кивают люди, у которых внутри эмоциональный цирк, но снаружи дресс-код.

— Лика, начнёшь с бюджета?

— Конечно.

Она встала, включила экран, взяла пульт.

На экране появилась презентация.

Первый слайд: «Финансовая оптимизация квартала».

Лика начала говорить чётко, быстро, уверенно.

— По итогам последней недели мы сократили лишние расходы на семь процентов, пересмотрели логистику и выявили три направления, где компания теряет деньги просто потому, что кто-то считает Excel декоративным приложением.

Аркадий закашлялся.

— Я чувствую пассивную агрессию.

— Это не пассивная, Аркадий. Это активная. Я с утра бегала, у меня тонус.

Вениамин опустил взгляд в бумаги.

Его губы дрогнули.

Лика заметила.

И тут же сбилась.

— На следующем слайде мы видим… видим…

Она нажала кнопку.

Слайд не переключился.

Она нажала ещё раз.

Ничего.

— Техника, — сказала Лика холодно, — решила умереть молодой.

Вениамин протянул руку.

— Дай, я помогу.

Их пальцы случайно соприкоснулись на пульте.

Совершенно случайно.

На долю секунды.

Но Лику будто ударило током. Не сильно. Так, офисным разрядом на ковролине. Но достаточно, чтобы она резко отдёрнула руку и нажала кнопку пульта семь раз подряд.

Презентация промчалась вперёд, как испуганная лань.

На экране успели мелькнуть графики, таблицы, фотография склада, диаграмма, случайно вставленный мем с котом в каске и финальный слайд: «Спасибо за внимание».

В комнате воцарилась тишина.

Аркадий поднял руку.

— У меня вопрос.

Лика медленно повернулась к нему.

— Если это про кота, он символизирует устойчивость логистической системы.

— Нет, — сказал Аркадий. — Я хотел спросить, можно ли ещё раз с начала? Но теперь, честно говоря, хочу только узнать, почему кот в каске выглядит компетентнее половины нашего отдела.

— Потому что он молчит, — сказала Лика.

Вениамин всё-таки улыбнулся.

Лика увидела краем глаза.

И её сердце, предательское кардио-оборудование, сделало странный рывок.

Она вернулась на место, избегая его взгляда.

Совещание продолжилось.

Каждый вопрос становился мини-квестом.

Когда Вениамин просил Лику передать документ, она передавала его Аркадию, Аркадий — Валентине Степановне из бухгалтерии, Валентина Степановна — стажёру, стажёр — Вениамину. На третий раз Вениамин не выдержал:

— Лика, я сижу рядом.

— Я развиваю командное взаимодействие.

— Ты передала мне ручку через четыре человека.

— Зато все вовлечены.

— Валентина Степановна чуть не подписала ею отпускной график.

— Многофункциональность.

Аркадий с наслаждением наблюдал.

— У нас новый бизнес-процесс? «Из рук в руки, но не напрямую»?

Лика посмотрела на него так, что Аркадий мгновенно уткнулся в ноутбук.

— Молчу. Я вообще здесь мебель. Очень продающая мебель.

К концу совещания Вениамин выглядел так, будто ему приходилось одновременно управлять компанией, скрывать улыбку и не смотреть на женщину справа.

Лика выглядела как человек, который выиграл чемпионат по самообладанию, но на пьедестале внезапно обнаружил, что медаль сделана из нервов.

Когда все начали расходиться, Вениамин тихо сказал:

— Лика, задержись на минуту.

Она застыла.

Сотрудники тоже почти застыла, но сделали вид, что не застыли.

Аркадий даже начал собирать вещи с невероятной медлительностью, как археолог, обнаруживший древний кувшин.

— Аркадий, — сказал Вениамин, не глядя на него.

— Да?

— У тебя срочный звонок.

— Но телефон не…

— Очень срочный.

— Понял. Уже звоню. Сам себе. По важному вопросу.

Аркадий выскользнул из переговорной последним, но у двери замедлился.

Лика бросила:

— Аркадий.

— Да?

— Если у двери внезапно отрастут уши, я их оторву.

— Ухожу! Без ушей! Полностью без ушей!

Дверь закрылась.

В переговорной остались только они.

И стол.

И стулья.

И экран с котом в каске, который почему-то снова появился на финальном слайде и смотрел на них с выражением: «Ну что, доигрались?»

Лика первой нарушила молчание.

— Если это по поводу презентации, я признаю: кот был лишним.

— Кот был единственным стабильным участником совещания.

— Тогда о чём?

Вениамин откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на неё.

Лика тут же посмотрела на графин с водой.

Графин был безопасен. Прозрачен. Не целовался.

— Ты весь день избегаешь меня.

— Ничего подобного.

— Лика.

— Я просто оптимизирую визуальный контакт.

— Оптимизируешь?

— Да. Снижаю нагрузку на глаза.

— Мои?

— Свои.

— У тебя проблемы со зрением?

— Сегодня — да.

— И как называется диагноз?

Лика сжала губы.

— Постлифтовое осложнение.

Вениамин улыбнулся уже открыто.

— Значит, осложнение всё-таки есть.

— Вениамин, — строго сказала она, наконец посмотрев на него, но тут же пожалела об этом. — Давай будем взрослыми людьми.

— Давай.

— Вчера произошла нестандартная ситуация.

— Очень нестандартная.

— Лифт застрял.

— Да.

— Пространство было ограничено.

— Согласен.

— Уровень кислорода, возможно, снизился.

— Лика, мы застряли на двадцать минут, а не дрейфовали в подводной лодке трое суток.

— Не перебивай протокол.

— Прости.