— А тут другое. Вениамин на неё смотрел так…

— Как?

— Как человек, который впервые понял, что календарь может быть сексуальным.

Пауза.

Потом нервный смешок.

Лика медленно повернула голову.

Если бы в этот момент в коридоре была музыка, заиграла бы тревожная скрипка. Если бы был оператор, он бы дал крупный план её лица. Если бы был пожарный инспектор, он бы эвакуировал здание.

Она вышла из-за угла.

У кулера стояли Оля, Илья и стажёр Даня, который держал стаканчик с водой и выглядел так, будто внезапно вспомнил все свои грехи, включая двойку по труду в седьмом классе.

— Доброе утро, — сказала Лика.

Голос был ровный. Слишком ровный. Таким голосом обычно сообщают, что операция прошла успешно, но пациентом был ваш карьерный рост.

Оля побледнела.

— Доброе, Лика Сергеевна.

Илья попытался спрятать телефон за спину, но сделал это с грацией человека, который впервые узнал о существовании рук.

— Обсуждаете химию? — уточнила Лика.

— Мы… воду, — сказал Илья.

— Воду?

— Да. Состав. Минералы. Жёсткость. Натрий.

Лика посмотрела на него.

— Илья, если вы ещё раз соврёте так неубедительно, я назначу вас ответственным за поздравления коллег с днём рождения. На год.

Илья вздрогнул.

— Простите.

— Телефон, — сказала Лика, протянув руку.

Оля сдала аппарат так быстро, будто телефон был гранатой без чеки.

Лика посмотрела на экран.

Фото.

Галстук.

Вениамин.

Её рука.

Подпись: «Когда штрафы за опоздание переросли в чувства».

Лика медленно вдохнула.

Раз.

Выдохнула.

Два.

Её лицо осталось спокойным, но где-то глубоко внутри уже просыпалась богиня административного возмездия в кроссовках.

— Кто сделал фотографию? — спросила она.

Троица у кулера синхронно посмотрела в разные стороны.

Оля — на потолок.

Илья — в кулер.

Даня — на свои ботинки, которые явно не были готовы стать соучастниками.

— Понятно, — сказала Лика. — Коллективная трусость. Люблю командную работу, особенно когда она бесполезна.

— Лика Сергеевна, это же просто шутка, — пролепетала Оля.

— Шутка, — повторила Лика. — Прекрасно. Тогда у меня тоже есть шутка. С сегодняшнего дня все разговоры у кулера считаются совещаниями. По итогам каждого совещания — протокол, ответственный, дедлайн и подпись участников.

Илья поперхнулся воздухом.

— Но мы же просто воду пьём!

— Воду можно пить молча. Это даже полезно для репутации.

Она вернула телефон Оле двумя пальцами, как возвращают улику.

— И ещё. Если я услышу слово «роман» в сочетании с моим именем, я превращу ваш корпоративный чат в образовательный канал по деловому этикету. Каждый день в 8:00 — тест на знание регламента. С пересдачей.

Илья тихо поставил стакан на кулер и сделал шаг назад.

Лика ушла.

Каблуки отстукивали не шаги, а приговор.

В кабинете она закрыла дверь, поставила планшет на стол и посмотрела на своё отражение в чёрном экране монитора.

Лика Сергеевна Орлова.

Железная леди.

Человек, который мог выстроить очередь в налоговой силой взгляда.

Женщина, чья репутация держалась на трёх китах: пунктуальность, профессионализм и полное отсутствие поводов для офисной болтовни.

И вот теперь по офису гуляла фотография, где она поправляет галстук своему начальнику.

После поцелуя, который они оба делали вид, что забыли.

После утра, в котором Вениамин прятался за монитором, а она тренировалась у ксерокса так яростно, что аппарат начал печатать быстрее от страха. Она уже столько дней ловит коллег на подсматривании, что устала их воспитывать.

Лика села в кресло.

Спина прямая. Подбородок чуть выше нормы. Лицо спокойное.

Только пальцы начали выбивать по столу дробь.

Раз-два-три-четыре.

Нарушение границ.

Раз-два-три-четыре.

Риск репутации.

Раз-два-три-четыре.

Хаос.

Она открыла ноутбук и машинально набрала в поисковике: «Как остановить офисные сплетни законно быстро эффективно без рукоприкладства».

Потом добавила: «и с сохранением маникюра».

Поисковик предложил статьи: «Пять способов справиться со слухами на работе», «Как не реагировать на токсичный коллектив», «Медитация для офисных работников».

Лика хмыкнула.

— Медитация? Да я сейчас так помедитирую, что у них чакры встанут по штатному расписанию.

Она закрыла вкладку.

Затем открыла чистый документ.

Заголовок появился почти сам:

«Заявление об увольнении».

Лика посмотрела на эти слова.

Они были такими сухими, официальными и обидно правильными.

Она не собиралась сбегать. Она вообще не любила слово «сбежать». Сбегали дедлайны, слабые духом сотрудники и Вениамин, когда видел на календаре слово «планёрка».

Лика уходила не потому, что боялась слухов. Она уходила потому, что не позволяла никому превращать её работу, компетентность и имя в офисный сериал с кривым монтажом и дешёвым саундтреком.

На экране замигал курсор.

Лика начала печатать.

«Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Пальцы остановились.

Собственное желание?

Она усмехнулась.

Если быть точной, желание было не совсем собственное. Собственное желание Лики сейчас заключалось в том, чтобы провести обучающий семинар на тему «Почему чужая личная жизнь не является вашим корпоративным бонусом» и завершить его практической частью с бёрпи.

Но вместо этого она писала заявление.

Потому что репутация — вещь тонкая. Как дорогие колготки. Одно неловкое движение, и всё: стрелка пошла, а ты стоишь посреди офиса и делаешь вид, что так было задумано.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Лика.

На пороге появился Вениамин.

Он выглядел не как генеральный директор, а как человек, который случайно зашёл в собственную компанию и удивился, что тут работают люди. Волосы чуть растрёпаны, рукав рубашки закатан несимметрично, в руках кружка с надписью «Я не опоздал, я создал интригу».

Лика моментально заметила, что галстук снова сидит криво.

И моментально запретила себе это замечать.

— Лика, у нас проблема, — сказал он.

— У вас — возможно. У меня — решение.

— Что значит решение?

Он подошёл ближе, увидел экран и застыл.

— Нет.

— Что «нет»?

— Это не то, что я думаю.

— Зависит от того, насколько часто ваши мысли совпадают с реальностью.

Вениамин поставил кружку на стол.

— Ты увольняешься?

— Да.

— Из-за фотографии?

— Из-за ситуации.

— Лика, это же глупость! Офис поболтает и забудет.

Она подняла на него взгляд.

— Вениамин, офис не забывает. Офис помнит, кто ел чужую гречку в 2021 году. Офис помнит, кто на новогоднем корпоративе пел «Белые розы» стоя на стуле. Офис помнит даже то, чего не было, если это достаточно интересно.

— Но мы можем всё объяснить.

— Что именно? Что я поправляла вам галстук, потому что он выглядел как удав, переживший личностный кризис?

— Отличное объяснение.

— Для суда моды — да. Для коллектива — нет.

Вениамин провёл рукой по волосам.

— Лика, послушай. Я поговорю с ними. Жёстко. Соберу всех и скажу, что это недопустимо.

— Замечательная идея. После общего собрания слух превратится в корпоративную легенду с протоколом.

— Тогда я уволю того, кто сделал фото.

— Прекрасно. И все решат, что вы защищаете меня не как сотрудника, а как…

Она не договорила.

Слова зависли между ними, тяжёлые, неудобные, как пауза в лифте после случайного касания рук.

Вениамин смотрел на неё внимательно. Без привычной насмешки. Без защитного балагурства.

— А если это правда? — тихо спросил он.

Лика замерла.

— Что именно?

— Что я защищаю тебя не только как сотрудника.

В кабинете стало слишком тихо. Даже кондиционер, казалось, снизил обороты, чтобы не мешать драме.