— «Кабинет папы, куда лучше входить в защитном костюме», — предложил Паша.

Лика расхохоталась.

Вениамин скрестил руки.

— Очень смешно.

— Нет, правда, — сказала Лика. — Я бы ещё добавила режим «срочная эвакуация документов из-под чашек».

— У меня документы не лежат под чашками.

Паша снова достал блокнот.

— Три дня назад договор с «ГрандЛогистик» находился под чашкой с чаем.

— Это была временная мера.

— Чай был с лимоном. Договор теперь тоже.

Олеся старалась не смеяться. Получалось у неё плохо.

— А ещё «Чистюля-Х7» реагирует на голосовые команды. Например: «Чистюля, убери крошки».

Пылесос мигнул глазами.

— Команда принята, — сказал он приятным электронным голосом и бодро покатился по площадке.

Лика присела рядом.

— Какой послушный мужчина.

Вениамин чуть не подавился воздухом.

— Это пылесос.

— Я вижу. Поэтому и послушный.

Паша задумчиво произнёс:

— Связь между отсутствием свободы воли и исполнительностью заслуживает отдельного исследования.

— Не надо, — сказал Вениамин.

— Почему?

— Потому что я чувствую, что выводы будут не в мою пользу.

Пылесос тем временем подъехал к Вениамину, остановился у его ботинка и сказал:

— Обнаружено препятствие.

Лика посмотрела вниз.

— Он вас раскусил.

— Я не препятствие.

Пылесос подумал секунду.

— Обнаружено крупное препятствие.

Паша тихо сказал:

— Техника объективна.

Вениамин отступил на шаг.

— Я начинаю не любить это устройство.

— Оно просто честное, — сказала Лика.

— Честность должна иметь границы.

— Виртуальные? — подсказал Паша.

Лика снова рассмеялась.

И Вениамин внезапно понял, что ему нравится этот звук.

Очень.

Слишком.

Он стоял среди гудящих роботов, мигающих экранов и летающих дронов, рядом с сыном, который уже явно спланировал их жизнь на три квартала вперёд, и женщиной, которая называла пылесос мужчиной за исполнительность, и чувствовал странное тепло в груди.

Не привычное спокойствие.

Не контроль.

Не деловую уверенность.

А что-то совершенно непрактичное.

Нелогичное.

И опасно приятное.

— Папа, — сказал Паша, дёрнув его за рукав.

— Да?

— Ты опять завис.

— Я не завис.

— У тебя взгляд, как у электронного экскурсовода после вопроса о сознании.

Лика поднялась.

— Вениамин, если вам нужна перезагрузка, моргните два раза.

Он моргнул.

Один раз.

Потом второй.

Лика распахнула глаза.

— Ого. Работает.

— Я просто моргнул!

— Конечно. А я просто стою рядом с танцующим пылесосом и обсуждаю семейные настройки с вашим сыном. День обычный.

Олеся осторожно спросила:

— Хотите попробовать режим танца?

— Да! — сказала Лика.

— Нет, — сказал Вениамин.

— Да, — сказал Паша.

Пылесос уже решил за всех. Он мигнул подсветкой, включил бодрую мелодию и начал вращаться на месте, выписывая круги.

— Режим самба активирован, — сообщил он.

Лика захлопала в ладоши.

— Вот! Вот этот мужчина знает, как оживить обстановку!

— Он круглый, — сказал Вениамин.

— И что? У всех свои особенности.

— Он пылесос.

— Зато с чувством ритма.

Паша внимательно наблюдал за траекторией.

— Если оценивать амплитуду движения, его танцевальные навыки выше среднестатистических для посетителей павильона.

В этот момент пылесос подъехал к Лике и закружился у её ног.

— Обнаружена зона повышенного блеска, — сказал он.

Лика посмотрела на Вениамина.

— Даже робот оценил хайлайтер.

— Это датчик отражения света.

— Не разрушайте романтику момента.

— Мы обсуждаем пылесос.

— Именно. Редкий пылесос способен на комплимент.

Пылесос повернулся к Вениамину.

— Обнаружено напряжение.

Паша вскинул брови.

— Вот теперь я точно хочу купить его домой.

— Мы не покупаем диагностирующий пылесос, — твёрдо сказал Вениамин.

— Почему? Он быстрее всех в доме определяет твои эмоции.

— Мне не нужен бытовой прибор, который меня оценивает.

Лика хмыкнула.

— А люди, которые вас оценивают, вам нужны?

Он посмотрел на неё.

И снова — слишком долго.

— Некоторые, — сказал Вениамин тише, чем планировал.

Лика перестала улыбаться на долю секунды.

Эта доля растянулась.

Павильон продолжал шуметь, пылесос продолжал самбу, Олеся продолжала профессионально делать вид, что не находится рядом с эмоциональным обрывом двух взрослых людей, которые отчаянно притворяются мебелью.

Паша посмотрел на обоих и удовлетворённо кивнул.

— Прогресс.

— Что? — одновременно спросили Лика и Вениамин.

— Я сказал: процесс. Демонстрационный процесс.

— Ты сказал «прогресс», — нахмурился Вениамин.

— Возможно, акустика павильона исказила сообщение.

Лика прищурилась.

— Павел, ты что-то задумал?

— Я всегда что-то думаю. Это не преступление.

— Но иногда выглядит как состав преступления.

— Я несовершеннолетний.

— Удобная позиция.

Олеся, видимо, решила, что лучший способ пережить неловкость — продолжать продавать пылесос.

— Также «Чистюля-Х7» может запоминать семейные сценарии. Например, если по субботам вы вместе завтракаете…

— Мы не вместе завтракаем, — сказал Вениамин.

— Пока, — сказал Паша.

Вениамин медленно повернулся к нему.

— Павел.

— Я имел в виду, что будущее вероятностно.

Лика кашлянула, пряча улыбку.

— Хорошая формулировка. Возьму на вооружение, когда буду опаздывать: «Я не опоздала, просто моё прибытие вероятностно».

— Вы никогда не опаздываете, — заметил Вениамин.

— Вы заметили?

— Это… профессиональное наблюдение.

— Конечно.

Пылесос вдруг издал торжественный звук и произнёс:

— Семейный профиль создан.

Все трое уставились на него.

Олеся побледнела.

— Ой. Кажется, демонстрационный режим автоматически…

— Какой профиль? — спросил Вениамин.

Планшет в руках Олеси пискнул.

На экране появилась надпись:

Профиль: Семья Вениамина

Пользователь 1: Папа

Пользователь 2: Мама

Пользователь 3: Павел

Лика прикрыла рот ладонью.

Вениамин медленно вдохнул.

— Удалите.

Олеся засуетилась.

— Конечно, сейчас, одну секунду…

Паша наклонился к экрану.

— Алгоритм сделал вывод на основе пространственной близости, частоты взаимных обращений и совместного участия в сценарии.

— Павел, не помогай алгоритму, — сказал Вениамин.

— Я не помогаю. Я восхищаюсь.

Лика не выдержала и рассмеялась.

Сначала тихо. Потом громче. Потом так заразительно, что Олеся тоже фыркнула, а Паша позволил себе улыбку.

Вениамин держался ещё пять секунд.

Потом посмотрел на экран, где он официально числился папой пылесоса, Лика — мамой, а пылесос — семейным летописцем, и тоже рассмеялся.

Это было неожиданно.

Для него самого — особенно.

Он смеялся редко. Обычно коротко, сдержанно, будто выдавал смех по внутреннему регламенту.

А тут смех вышел настоящий. Немного хриплый, тёплый, живой.

Лика посмотрела на него с удивлением.

— Ничего себе.

— Что?

— Вы умеете смеяться.

— Очень смешно.

— Нет, я серьёзно. Я думала, у вас эта функция доступна только в премиум-версии.

Паша тут же добавил:

— Или после обновления системы.

— Система обновляется, — сказал Вениамин.

Лика улыбнулась.

— Вижу.

И снова стало тихо.

Но уже не неловко.

Скорее опасно хорошо.

После стенда бытовой робототехники Паша настоял на зоне образовательных конструкторов. Там детям предлагали собрать мини-робота, запрограммировать его на движение по линии и потом устроить соревнование.