Но у двери его встретила Лика.

В руках у нее был контейнер.

Розовый.

С прозрачной крышкой.

Вениамин остановился.

— Что это?

— Обед.

— Почему он розовый?

— Потому что в черном контейнере еда чувствует себя как на похоронах.

— Лика, я не просил.

— Ваш желудок тоже не просил родиться в теле трудоголика. Но как-то справляется.

Вениамин посмотрел через ее плечо. Там, за стеклянной перегородкой, сидел Паша и делал вид, что читает книгу. Очень плохо делал. Книга была перевернута.

— Это он вас подговорил?

— Нет, — сказала Лика.

Паша из-за стекла показал большой палец.

— Почти нет, — уточнила Лика.

Вениамин взял контейнер.

— Вы понимаете, что я взрослый человек?

— Теоретически.

— Я способен сам поесть.

— История наблюдений не подтверждает.

— У меня встреча через двадцать минут.

— Тогда у вас есть пятнадцать минут на еду и пять на то, чтобы перестать спорить.

— Почему не наоборот?

— Потому что спорить вы умеете быстро, а жевать почему-то медленно, будто каждый кусок должен пройти юридическую экспертизу.

Вениамин открыл рот, закрыл, потом посмотрел на контейнер.

— Что там?

— Курица, гречка, овощи.

— Звучит подозрительно полезно.

— Не волнуйтесь, я добавила соус. Ваша мужская гордость не пострадает.

Он невольно улыбнулся.

Лика заметила.

Паша тоже заметил. Даже секретарь, находившаяся в двадцати метрах, каким-то образом заметила и восторженно приложила руку к груди.

— Хорошо, — сказал Вениамин. — Спасибо.

— Это было слово благодарности? — спросила Лика. — Зафиксировать бы.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я уже завела папку «Вениамин: признаки человечности».

— Надеюсь, она маленькая.

— Пока да. Но я верю в рост показателей.

Паша за стеклом быстро записал что-то в блокнот.

Вениамин прищурился.

— Паша!

Мальчик моментально перевернул книгу правильно и уткнулся в нее носом.

— Я читаю!

— Книга была вверх ногами.

— Это упражнение для мозга!

Лика расхохоталась.

Вениамин посмотрел на нее, и на секунду его лицо стало совсем другим. Не строгим, не усталым, не защищенным привычным сарказмом. Просто теплым. Будто смех Лики действительно включал где-то свет, как сказал Паша.

И это было опасно.

Потому что Лика тоже это почувствовала.

Она резко выпрямилась.

— Ешьте, Вениамин Александрович. Иначе я применю административный ресурс.

— Какой?

— Буду стоять рядом и смотреть.

— Жестоко.

— Зато эффективно.

Он ушел в кабинет с контейнером, а Лика повернулась к Паше. Тот уже стоял рядом, возникнув бесшумно, как маленький агент спецслужб в школьных туфлях.

— Минус хаос, плюс обед, — сказал он. — Прогресс.

— Не радуйся так. Это просто обед.

— С обеда начинались многие цивилизации.

— И многие романы?

Паша невинно моргнул.

— Я такого не говорил.

— Но подумал.

— Мысли пока не регулируются законом.

— Слава богу, а то тебя бы уже оштрафовали.

Вечером Паша перешел ко второй фазе операции.

Он позвонил Лике ровно в 18:05. Не в 18:00, потому что это было бы слишком официально. Не в 18:10, потому что Лика могла счесть это расхлябанностью. Пять минут, по расчетам Паши, создавали впечатление живого, но пунктуального человека.

Лика ответила на третьем гудке.

— Да, профессор?

— Добрый вечер, Лика. У вас есть двадцать две минуты на обсуждение образовательного проекта?

— Почему двадцать две?

— Я предположил, что двадцать звучит сухо, а двадцать пять — слишком оптимистично.

— Ты опасно хорошо изучил взрослых.

— Это вынужденная мера.

— Что за проект?

— «Полезные смузи для занятых пап». С розовой обложкой без блесток.

— Одобряю.

— Мне нужна ваша консультация как эксперта.

— А твой отец знает?

— Пока нет.

— Павел.

— Я планирую сообщить ему за ужином.

— Он придет к ужину?

— Вот тут и нужна ваша консультация.

— Паша.

— Да?

— Ты опять хочешь, чтобы я заставила его прийти домой вовремя?

— Не заставила. Мотивировала.

— Каким образом?

— Если вы скажете, что проект можно обсудить только в семь тридцать, он приедет в семь двадцать девять. Возможно, с паникой в глазах, но приедет.

Лика помолчала.

— А если не приедет?

— Тогда я официально признаю, что папа нуждается в капитальном ремонте.

— А ты не боишься, что я откажусь?

— Боюсь.

Он сказал это просто. Без игры, без взрослой хитрости.

Лика смягчилась.

— Паш, я правда не могу становиться вашим домашним диспетчером.

— Я понимаю.

— Но я могу помочь тебе с проектом завтра после работы. В офисе. Час. Без заговоров, без ловушек, без внезапного появления твоего папы за шторой.

— У нас дома нет штор, за которыми он может эффектно появиться.

— Павел.

— Хорошо. Завтра. В офисе. Час.

— И ты честно скажешь отцу?

— Да.

— Полностью честно?

— В рамках возрастной нормы честности.

— То есть?

— Скажу: «Папа, Лика поможет мне с проектом». Не скажу: «Папа, я проверяю вашу романтическую совместимость через банан».

Лика засмеялась так громко, что сидящий рядом водитель такси обернулся.

— Отлично. Вторую часть лучше не говори никому. Вообще никогда.

— Записал.

На следующий день Паша прибыл в офис с рюкзаком, шейкером, двумя бананами, пакетом творога и видом человека, который несет не продукты, а будущее семьи.

Вениамин сопровождал его до кабинета Лики с подозрением во взгляде.

— Почему проект именно про смузи? — спросил он уже в третий раз.

— Потому что это актуально, полезно и связано с образом жизни, — ответил Паша.

— А почему тебе помогает Лика?

— Потому что она компетентна.

— А я нет?

Паша посмотрел на него.

— Папа, вчера ты пытался разогреть салат.

— Микроволновка была настроена странно.

— Салат был холодным по замыслу.

Лика, услышав это, едва не уронила маркер.

— Вениамин Александрович, вы грели салат?

— Это была сложная ситуация, — сказал он мрачно.

— Это была руккола, папа.

— Она выглядела усталой.

— Вы решили ее взбодрить микроволнами? — уточнила Лика.

Вениамин поднял палец.

— Я не обязан отчитываться за свои отношения с зеленью.

— Еще как обязаны, если зелень пострадала, — сказала Лика. — Павел, заноси это в проект. Раздел «Почему занятым папам нельзя доверять ужин без надзора».

Паша уже записывал.

— Принято.

— Я вообще-то здесь, — напомнил Вениамин.

— Именно поэтому материал получается эмпирически достоверным.

Вениамин посмотрел на них обоих и понял, что проиграл.

— Ладно. Делайте свой проект. Только без…

Он запнулся.

— Без чего? — сладко спросила Лика.

— Без обсуждения моей личной жизни.

Паша и Лика одновременно сделали невинные лица.

Это было так синхронно, что Вениамин почувствовал легкий холодок.

— Вот именно это лицо меня и пугает, — сказал он.

— Иди работать, папа, — сказал Паша. — Мы с Ликой заняты наукой.

— Если наука начнет меня касаться, я хочу быть предупрежден.

— Наука уже вас касается, — сказала Лика. — Но мягко. Белком.

Вениамин ушел, но дверь закрыл не до конца.

Лика подошла и демонстративно закрыла ее плотнее.

— У твоего отца уровень доверия как у кота перед купанием.

— Его можно понять. Он чувствует, что система меняется.

— А система меняется?

Паша достал лист с диаграммой.

— Безусловно. За последние двадцать четыре часа папа поел два раза, пришел домой на сорок минут раньше обычного и спросил, не нужно ли мне помочь с домашним заданием.

— Это мило.

— Это тревожно. Домашнего задания не было.

— Он хотел поговорить.

— Я тоже так подумал. Поэтому рассказал ему про ферментацию.