— Подожди, — я на секунду замерла и отступила на шаг от открытых дверей, осознавая, что он пытается сделать, и не могла не рассмеяться. Я не хотела его обидеть. Просто... я этого не ожидала. К счастью, он не выглядел оскорбленным моим смехом. Напротив, уголки его губ приподнялись, и он тихонько усмехнулся, посмеиваясь над самим собой. Я сделала шаг ближе к нему, и золотые двери за моей спиной закрылись. Его голубые глаза встретились с моими, и казалось, что мы снова оказались в нашем собственном маленьком мирке.

— Мисс Молли, вы примете эту розу? — спросил он. На этот раз мне пришлось прикусить губы, чтобы снова не засмеяться. Я замолчала, давая ему понервничать в ожидании, гадая, покроется ли он испариной. Хотя мы оба знали, что я не собираюсь разворачиваться и уходить прямо сейчас.

— Ты же сам сказал, что я слишком хороша для Холостяка.

Он кивнул в знак согласия.

— Я так сказал, и я так думаю, — произнес он, делая еще один шаг ко мне. Он был выше меня на целую голову, даже когда я была на каблуках, и смотрел на меня сверху вниз, не разрывая нашего зрительного контакта. — Но я подумал, не попытается ли этот холостяк завоевать ваше расположение, — он указал на себя.

Я вздохнула и очень медленно окинула его взглядом с ног до головы. С человеком, который держался с такой уверенностью и непринужденностью, мне хотелось немного поиграть на нервах. Сама мысль о том, что я обладаю такой властью, заводила меня. И поскольку это вполне мог быть единственный вечер, когда я могу потешить эту власть, я собиралась использовать каждую его секунду вплоть до того момента, пока наконец не увижу, что именно он прячет под этими удивительно узкими черными брюками.

— Смотря кому еще ты вручал розы на этой неделе.

Генри усмехнулся, поднял руку и щелкнул пальцами. Я мгновенно вырвалась из созданного нами пузыря и оглядела вестибюль, в котором мы находились. Он был длинным и узким, с блестящей черной плиткой по обе стороны от меня и под ногами, в которой смутно отражались наши силуэты, обращенные друг к другу. Наверху потолок украшали три больших сияющих золотых люстры, усыпанные кристаллами. Мы стояли посреди гладкого золотистого ковра.

Молодой человек во всем белом, на вид не старше двадцати лет, появился из-за спины Генри и протянул ему самый большой букет красных роз, который я когда-либо видела. Я ахнула, черт. Я не хотела ахать. Ахать было несексуально, ахать было не круто. Но их размер, запах роз и их красота — я просто не знала, что еще делать, кроме как ахнуть.

— Я приготовил их для ужина. Я так и знал, что ты задашь этот вопрос.

У меня пропал дар речи. Неужели это происходит наяву? Неужели этот мужчина настоящий? Он буквально заранее предусмотрел материальные ответы на то, что было не более чем моей шутливой болтовней. Как он мог это спланировать?

— Понятно, — произнесла я, все еще немного шокированная и явно не успевающая придумать остроумный ответ. — Ну, раз так, полагаю, ты можешь отвести меня на ужин? — Я пожала плечами. — Возможно, после этого я и решу, принимать ли мне многочисленные розы.

— Не смог бы придумать ответа лучше. — Генри улыбнулся и передал розы молодому человеку. Затем он протянул мне руку, и я позволила ему взять ее. Охренеть. Его прикосновение было электрическим. Мне нужно было держать себя в руках хотя бы во время ужина. Это всего на пару часов, уговаривала я себя, пока Генри разворачивал меня и вел к черной двери в конце длинного коридора.

Мученик с розами придержал для нас дверь, и, к моему удивлению, я оказалась в небольшом, но очень оживленном ресторане. В комнате стоял громкий гул голосов, столики ломились от напитков и тарелок, а позади меня хлопнула пробка от бутылки. Я понятия не имела, где мы находимся, за исключением того, что меня высадили у здания с золотыми дверьми посреди города. Какой там был номер? Я даже не могла вспомнить номер. Проходя мимо бара, я попыталась отыскать название ресторана, написанное где-нибудь на стене, но здесь было слишком темно.

Освещение было приглушенным и сексуальным, каждый столик освещался лишь небольшим пучком свечей. И хотя было темно, я все равно замечала множество глаз, устремленных на нас, и слышала шепот неподалеку, пока мы с Генри шли через зал. Кем был Генри для всех этих людей? Почему я ничего о нем не слышала, пока его не упомянула Лотта? Судя по тому, как все вокруг смотрели на него сейчас, как все наблюдали за мной рядом с ним, за тем, как он держал меня за руку, Генри был кем-то значимым.

Кем-то очень важным и известным. И они хотели знать, кто я такая.

Генри провел меня через заднюю часть ресторана к другой черной двери. Открыв ее для меня, он жестом пригласил войти.

Какого черта — это были единственные три слова, на которые был способен мой мозг. У меня не просто пропал дар речи, у меня вообще не осталось мыслей. Я должна была быть к этому готова. Но, пожалуй, слышать о настоящем богатстве — это одно, а видеть прямо перед твоими глазами, — совсем другое.

Я ожидала, что сегодняшний вечер станет не более чем веселым свиданием в стиле кино, и могу сказать, что он едва начался, а уже превзошел все ожидания. Я стояла у входа в небольшую темную комнату, освещенную свечами по углам, с маленьким столиком, сервированным так, будто я ужинаю с королевой. Там стояло еще больше хрустальных бокалов и еще одна бутылка Моэта.

Я только сейчас заметила, что этот нелепо огромный букет красных роз был лишь одним из множества букетов, наполнявших комнату среди бесчисленных свечей. Это было первое свидание, а выглядело оно чертовски похоже на предложение руки и сердца.

Это была шутка? Неужели он действительно все это устроил для меня? Или он проворачивал такое каждую субботу. Черт, вполне возможно, что у него все было готово на любой день недели. И снова мне захотелось узнать историю его свиданий. Но какая-то часть меня не хотела портить этот невероятный момент, происходящий прямо здесь и сейчас. Я не хотела ставить это под сомнение, подвергать сомнению или превращать в то, чем оно не является. Прямо сейчас все могло быть именно тем, чем казалось, и, как я и пообещала себе в машине, я собиралась испить каждую секунду до дна.

— Хочешь остаться верна вину за ужином или принести тебе коктейль? — спросил он, закрывая за мной дверь.

Я слышала сладкие звуки фортепианного джаза, доносившиеся из невидимой колонки. Конечно же, он любил джаз, как это предсказуемо. Какую еще музыку мог слушать умопомрачительно богатый мужчина?

Обычно я называла себя любительницей острой Маргариты, и сегодня эта моя сторона наверняка бы проявилась. Но пока я была девушкой в стиле Моэт. Может, я и родилась для того, чтобы быть девушкой Моэт, просто еще не успела этого понять.

— Думаю, вина на вечер будет вполне достаточно, но после ужина я люблю менять вкусы. — И вот она, его дерзкая улыбка озарила комнату, а я мысленно пометила себе выяснить, как долго я смогу удерживать эту улыбку на его лице сегодня.

— Заметано, — бросил он, направляясь к столу.

— Значит, это настоящий ты? — произнесла я, делая еще один круг по комнате и впитывая каждую деталь, пока Генри стоял, придвигая для меня стул. — А не тот парень, которого я встретила вчера? — Я опустилась на стул, а Генри сел напротив. Это разительно отличалось от того грязного бара с двадцатидолларовыми бутылками розового вина, которые мы пили вчера все вместе. Его улыбка исчезла, он прикусил губы, обдумывая мои слова.

— Я тот же самый парень, который сидит перед тобой, что и вчера. Просто обстановка другая, — ответил он. — Кстати, ты выглядишь просто потрясающе. Мне очень нравится это платье.

— Мне тоже, — уверенно ответила я, и на его лице снова появилась легкая усмешка. Да, она вернулась.

— Надеюсь, ты не против, но я уже сделал заказ. Я попросил шеф-повара вынести всего понемногу, все его лучшие блюда вместе с сюрпризами не из меню.

Я кивнула, снова размышляя о том, как мне к этому относиться, учитывая, что это первое свидание. В глубине души я, кажется, почувствовала облегчение от того, что мне не нужно принимать решения прямо сейчас или изучать замысловатое меню, полное незнакомых слов, хотя я была уверена, что еда вкусная.