Я сжала губы, потому что не хотела выдавать то выражение, которое охватило бы мое лицо, обнажая мысли, куда уносился мой разум. Я точно знала, что этот мужчина мог бы сделать прямо сейчас, чтобы на мгновение забыть обо всем. Тот сиюминутный кайф, которым он мог бы затопить мое тело, если бы просто пододвинулся еще чуть-чуть ближе и шепнул мне на ухо, куда на самом деле предпочитает меня увезти. Он ведь наверняка тоже чувствовал эту энергию, бушевавшую между нами.

— Честно говоря, не знаю. Я правда люблю бизнес и люблю помогать людям. Я просто думаю, что мне нужно найти новое место, чтобы иметь возможность делать это. Но прямо сейчас, честно, мне просто нужно развлечься и уйти в отпуск, — сказала я, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, повеселиться, попить вина и просто отключиться от всего вокруг на какое-то время. Прямо сейчас это кажется мне представлением о рае. Полагаю, именно этим весь этот опыт и должен был стать для меня — бесплатным отпуском. — Я снова рассмеялась над собой, допивая остатки вина.

Генри кивнул, с его губ слетела легкая улыбка, но он ничего не сказал. Мы вдвоем просто сидели и смотрели друг на друга посреди шумного забитого бара, но казалось, будто мы сидели в тишине только вдвоем. Словно я находилась в своем собственном маленьком пузыре с этим невероятно сексуальным незнакомцем, а мир просто двигался вокруг нас.

— В общем, я только что рассказала тебе всё, что вообще можно знать обо мне, а я о тебе знаю не так уж много, кроме твоего имени и того, что ты один из лучших друзей Лотте. Так что как насчет тебя, Генри? Каков твой самый темный секрет? Что ты чувствуешь по поводу своей жизни прямо сейчас?

— Всё, что вообще можно знать? — хмыкнул он. — Думаю, ты недооцениваешь себя, Молли. Я уверен, что о тебе можно узнать чертовски много больше, чем те краткие обрывки, что ты мне рассказала, — сказал он, подавшись через стол. Я смотрела, как его рот медленно двигается с каждым словом, губы всё еще полуоткрыты, язык прижат к верхнему небу, и на секунду я забыла всё, о чем мы говорили. Всё, о чем я могла думать прямо сейчас — это каковы на вкус его губы.

— Что я чувствую по поводу жизни? — произнес он, нарушая короткую тишину между нами. — Вот это отличный вопрос. Куда лучше, чем «чем ты занимаешься?». Ты заставляешь задуматься, мисс Молли. Мне это нравится. Не понимаю, как тебя сегодня не отобрали. Я думаю, такое качество — именно то, что нужно такому шоу, как «Холостяк», — сказал он.

Он был холостяком — это то, что ему было нужно? Чтобы я заполняла его мысли, пока он заполняет меня. Я вытряхнула эти мысли из головы: успокойся, Молли.

Это была еще одна из моих проблем и, вероятно, одна из главных причин, почему я не могла удержать ни одно свидание: я отдавала себя слишком быстро. У меня было неутолимое сексуальное влечение. Я ничего не могла с собой поделать. Я обожала этот трепет познания кого-то, сидеть напротив кого-то за столом и гадать, каков именно на вкус его язык или каково это будет ощущать его на всех моих губах. Я знала, что у меня проблема — не то чтобы мне было комфортно называть это проблемой. Что плохого в том, чтобы любить этот трепет сексуального напряжения и моменты, которые происходят после? Это один из величайших кайфов в жизни и абсолютно естественный. Мужчина не стал бы высмеивать себя за свои желания, так почему должна я?

— Но что я чувствую по поводу жизни... — снова медленно произнес он. — Она потрясающая, я чувствую себя очень привилегированным, проживая ту жизнь, которая у меня есть сейчас. Но в то же время я мог бы сказать, что некоторых вещей мне определенно не хватает...

— Каких именно вещей? — быстро ответила я.

Он ухмыльнулся, и я впервые заметила отчетливые ямочки, обрамляющие обе его щеки. Он был настолько идеален, настолько симметричен, что не быть какой-нибудь моделью было преступлением. Он реально должен был быть на плакате Calvin Klein во всей красе прямо посреди Таймс-сквера, чтобы каждый мог сидеть и наслаждаться его образом. Готова поспорить, один единственный снимок этого мужчины мог бы излучать почти ту же энергию, которую я ощущала направленной на меня прямо сейчас, сидя напротив него. Мне стало жарко между ног, поэтому я плотно сжала их. Если я быстро не возьму себя в руки, всё может закончиться мокрым пятном на моей юбке, а если я позволю вспышкам мыслей о том, что этот мужчина прячет под рубашкой, вскружить мне голову, я могу просто соскользнуть со стула.

— Ну, может, наши проблемы не так уж и отличаются. Если бы мы поменялись ролями, возможно, я оказался бы на твоем месте, подавая заявку на «Холостячку». Скажем так, моя личная жизнь звучит не сильно иначе, чем твоя.

Я фыркнула, закатив глаза.

— Ой, да ладно тебе, я всё еще ничего о тебе не знаю, но что я знаю точно, так это то, что ты не из тех мужчин, которые будут соревноваться с другими парнями на реалити-шоу, давай будем реалистами.

Генри приподнял брови, поджав губы.

— Ты знаешь обо мне так много по одному взгляду?

— Ну, не могу сказать, что по одному взгляду. Это мои наблюдения за тобой за последние пару часов. Я заметила, как твои глаза скользят по мне, что, очевидно, натолкнуло меня на пару предположений о тебе. — Слова сами слетали с моих губ.

Сейчас, вероятно, был тот самый момент, когда мне следовало прекратить пить: я была на пике своей уверенности, говорила вслух и называла вещи своими именами. Если бы я перебрала еще на пару бокалов дальше того места, где находилась сейчас, я бы начала говорить то, чего говорить точно не следовало.

Он рассмеялся, и звук его глубокого горлового смеха и дерзкая ухмылка, украсившая его губы после этого, реально не помогали мне сдерживать свои мысли.

— Вау, ты реально раскусила меня. Пожалуйста, просвети меня, Молли. Что это за наблюдения и выводы, которые ты обо мне сделала?

Я поджала губы, на этот раз обдумывая свои слова перед тем, как произнести их. Для меня это был довольно редкий момент при таком количестве алкоголя в организме.

— Не выводы, просто наблюдения. Я вижу, что ты глубоко мыслящий человек. Пара морщинок у твоих глаз говорит мне о том, что ты привык получать то, чего хочешь, ну или, по крайней мере, как только примешь четкое решение о том, что это такое, разумеется, — сказала я.

Генри пристально посмотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, брови взлетели еще выше. Я ждала, что он заговорит, но ни единого слова не вырвалось — скорее всего, потому что он был шокирован. Потому что я была права. Потому что я его раскусила, и от этого он захотел меня еще больше.

— И это может показаться высокомерным, но я так не думаю. Я нахожу это очень милым, даже сексуальным...

— Что именно? — Генри прищурился на меня, словно я была кусочком пазла, который он пытался разгадать, или пытался угадать то самое, что я собиралась сказать.

— Я думаю, ты знаешь, что ты из элиты, — сказала я, когда на его лице появилось легкое недоумение. — Как я и сказала, это не плохо. Это сексуально, когда мужчина знает, кто он такой, не пытаясь быть показушником. Я думаю, ты знаешь, кто ты, у тебя есть хорошее представление о том, чего ты хочешь, и чем бы ты ни занимался, что-то подсказывает мне, что ты в этом очень успешен.

На нем не было ничего броского, и он был полной противоположностью самодовольным типам — а именно такими я находила большинства успешных мужчин, с которыми встречалась. Но в нем должно было что-то быть, чтобы уметь быть настолько присутствующим, настолько сдержанным и тихо уверенным в себе, каким он себя преподнес. Его привлекательность выходила далеко за рамки внешности. Если бы дело было только в том, что он знает, насколько он горяч, думаю, он выбрал бы одеться сегодня вечером во что-то получше, прекрасно зная, что собирается прийти в бар с тремя другими девчонками.

Дерзкая улыбка снова украсила губы Генри, когда он неверующе качнул головой. Я села чуть прямее, потому что была права, и он знал, что я права.

— Возможно, это ровно то же самое, что я вижу в тебе. Как бы ты ни думала, что рассказала мне о себе много, Молли, я думаю, ты не прошла сегодня не потому... ведь такое лицо, как у тебя...