— А если до центра идти два часа, то сколько времени займет обход вокруг всего острова?

Мне было даже неудобно находиться на этой земле, которая была настолько красивой, что казалась почти священной. Не считая дня, проведенного на воде, я практически не выходила из дома. Этот отпуск должен был быть посвящен отдыху и сближению, но здесь оставалось ещё так много неизведанного.

— Завтра мы можем прогуляться по всему пляжу, если хочешь, это займет всего час.

— Было бы здорово, — ответила я. — А ты знаешь что-нибудь об истории этого места? Учитывая, что эта лестница была построена здесь ещё до тебя, да и затонувшие статуи… У этого места должна быть богатая история…

Я шла по тропе и гадала, насколько изолированным было это место на протяжении долгого времени, и кто ходил по этой самой тропе до нас. Не знаю, было ли дело в том, что я давно не бывала на природе, если не считать многочисленных городских парков, или причина в чём-то другом… но в этом месте действительно чувствовала что-то очень особенное, будто его нужно было сохранить в первозданном виде. Я улыбнулась, понимая, что этот маленький остров оказался в надежных руках Генри, а не какой-нибудь крупной отельной компании, которая разрушила бы его суть.

— Я знаю, что с моей стороны невежественно не знать многого об этом месте. Я знаю, что много лет назад это был гораздо больший остров, принадлежавший племени аборигенов — это как раз та история о затонувших статуях, которую я рассказывал тебе вчера. Больше никаких подробностей я привести не могу. У меня не было особых причин приезжать сюда слишком часто. В одиночестве здесь быстро становится довольно одиноко. Это отличное место, чтобы подумать, но в остальном этот остров предназначен для того, чтобы им делились и наслаждались.

— Значит ли это, что мы будем приезжать сюда чаще? — спросила я, когда мы начали подниматься по лестнице; Генри шел впереди меня.

— Мисс Молли, мы можем проводить здесь столько времени, сколько ты захочешь. Мы можем приезжать сюда в любой момент. Да черт возьми, ты можешь сделать весь этот остров своим личным офисом, если пожелаешь.

Я хихикнула. Не потому, что это было смешно, а потому, что просто не знала, что ещё сказать. Всё это было слишком масштабным, чтобы сразу осознать.

Снова погрузившись в свои мысли, я не заметила, как далеко вперед ушел Генри. Он стоял на самом верху лестницы.

— Давай, детка, ты должна это увидеть.

«Детка» — это было новое ласковое прозвище, которое он ещё не пробовал использовать. Прозвище, против которого я ничего не имела, но должна признать, оно звучало не совсем привычно из его обычно изысканных уст. Я ускорилась на остатке ступеней, и Генри взял меня за руку. У меня перехватило дыхание; я в буквальном смысле стояла на самой вершине острова.

Казалось, будто мы находимся на краю вулкана, но вершина жерла представляла собой лишь открытую котловину, заросшую кустарником, с высокой водопадной струей, стекающей тонкой полосой бурлящей воды на противоположной стороне. Повернувшись вокруг себя, я смогла увидеть панораму всего острова на 360 градусов. Вдалеке не было ничего, кроме горизонта. Казалось, будто мы единственные два человека во всем мире.

— А мы можем подойти ближе к водопаду?

— Конечно, — сказал Генри, указывая вправо от тропы перед нами, которая огибала весь верх водопада и вела обратно к тому месту, где мы стояли. — Только держись подальше от края, — добавил он, когда я побежала перед ним.

Вдалеке я видела каменные ступени у самого верха водопада и не могла дождаться, когда смогу перешагнуть по ним. Я не подумала взять с собой телефон, потому что это было последнее, что мне хотелось иметь при себе на природе. Теперь я действительно ругала себя за то, что у меня нет с собой камеры.

Генри был прав, предупреждая меня о крае тропы. Она была невероятно узкой, без каких-либо перил. Это был бы худший кошмар для любого, кто боится высоты. Но вот я стояла на вершине мира с любовью всей моей жизни. Мне хотелось побежать к камням, но одно неверное движение — и я полечу вниз к подножию водопада, в глубокую котловину в центре острова. Я понятия не имела, насколько высоко мы находимся, но достаточно высоко, чтобы деревья внизу казались не более чем крошечными соцветиями брокколи.

Шаг за шагом я смотрела на землю под ногами, чувствуя Генри прямо за собой, твердо ставя каждую ногу на землю и обходя многочисленные живые камни, усеивавшие тропу. Перила здесь были бы очень кстати, но я всё равно восхищалась тем, как прекрасно это место выглядит в своём абсолютно нетронутом виде.

Пока я смотрела себе под ноги, следя за каждым шагом, моё тело замерло: один из крупных валунов перегораживал мне путь, сильно выпячиваясь и не оставляя места для шага вперёд. Но моё тело парализовало не то, как лежал этот камень, а огромное красное пятно, покрывавшее его. Мои руки затряслись, как и голос, когда я попыталась заговорить:

— Генри, Генри… — пролепетала я, словно у меня полностью перехватило дыхание. — Это?.. Это то, о чём я думаю? Это кровь?

Я наконец вытолкнула эти слова, пока Генри хватал меня за бедра, удерживая на месте. Он перешагнул через меня, чтобы поближе рассмотреть то, на что я уставилась.

Лицо Генри напряглось, и он покачал головой:

— Нет, я не думаю, что это…

Я закричала, наклоняясь к камню поближе. Я сохраняла самообладание, я пыталась сохранять самообладание. Но эта моя часть теперь бесследно исчезла. Это был не сон; это была не галлюцинация. Я стояла здесь, и это происходило наяву. Мой взгляд зацепился за пряди длинных светлых волос, застрявших под окровавленным камнем. Я схватила их, я ощутила их в своих руках, и внезапно мне показалось, будто я снова под водой. Ощущаю в руке длинные рыжие пряди волос. Но это происходило наяву: когда я потянула за волосы, они с лёгкостью оторвались из-под камня, и я почувствовала, как волосы спутались в моей правой руке. Я сделала небольшой шаг назад от камня, всё моё тело дрожало.

— Что это? — только и смогла вымолвить я, размахивая волосами, зажатыми в кулаке.

Не зная, не следовало ли мне спросить: «Кто это?».

Глаза Генри были широко раскрыты; он смотрел то на волосы у меня в руке, то снова вниз на камень. Его челюсть отвисла, и он покачал головой.

— Я понятия не имею, что это такое, Молли, — произнес он, сглотнув. — Я не могу сказать тебе, когда в последний раз поднимался сюда. И не могу сказать, кто был здесь самым последним.

Его глаза заполнились страхом.

И именно в этот момент начался дождь. Не просто дождь — проливной ливень. Дождь хлынул на нас двоих, промочив нас насквозь за считанные минуты. И с этими волосами в руке, комом в горле и давлением, охватившим мою грудь… Внезапный дождь, испортивший наш день, стал идеальной аналогией того, что мы сейчас чувствовали. Генри попытался вырвать волосы из моей руки, но я крепко сжала их и оттолкнула его руку.

Я отступила назад, и моё тело задрожало на узкой тропе. Он схватил меня, крепко прижав к себе под руку.

— Нам нужно возвращаться, — сказал он. — Держись ближe ко мне, и мы оба выберемся отсюда в безопасности.

Я не обронила ни слова, лишь кивнула. Последнее, чего мне сейчас хотелось, — это поскользнуться на узкой тропе и улететь навстречу смерти. Я могла бы стать такой же, как та женщина или тот мужчина, чьи волосы я держала. Ещё одним телом, которое кто-то найдёт в следующий раз, когда пойдёт здесь в поход. Хотя тела не было, я не видела тела, но здесь были волосы. Целая куча волос. Ведь под этими камнями должно было быть тело, верно? Мой разум неистовствовал, пока я держалась ближе к Генри, следуя за каждым его шагом обратно к лестнице.

Говорил ли он правду? Должно быть, да. Но что бы я ни увидела… эта кровь не была старой. Не могла быть. Вряд ли кровь оставила бы такие свежие следы так близко к водопаду… она должна была быть свежей. И волосы, хоть и ломкие, были у меня в руках, и если эти волосы были прикреплены к телу… то сколько времени потребовалось бы для его разложения?