– Прямо сейчас? – расплылась в улыбке Марина, тоже поднимаясь со стула.

– Других дел пока все равно нет, – пожал плечами Илья и взял свою куртку.

Уговаривать Марину было не нужно. Она быстро оделась, достала из кармана ключи от машины и поспешила следом за напарником.

Загородный дом Клюева оказался в элитном поселке в тридцати километрах от города. Дорога заняла чуть больше сорока минут – дневной трафик на трассе был довольно плотным, но двигался быстро.

Когда они подъехали к высоким кованым воротам, за которыми виднелся двухэтажный особняк, Марина выключила двигатель. На территории было тихо, в окнах дома – ни огонька, хотя день был пасмурным и вполне мог бы потребовать искусственного освещения.

– Странно, – сказала она, вглядываясь в окна. – Не видно никакого движения. И машин нет.

Они вышли из машины и подошли к воротам. Илья нажал кнопку звонка на домофоне. Тишина. Он нажал еще раз, подождал, потом третий. Никто не отвечал.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он в камеру. – Полиция!

Илья показал удостоверение. Динамик зашипел, оттуда раздался глухой механический голос:

– Хозяина нет. Он в городе.

– В городе? – переспросил Илья.

– Да, – ответил голос. – Владимир Викторович сейчас в своих апартаментах в центре. Если вам нужно с ним поговорить, ищите его там.

– Дайте, пожалуйста, адрес, – попросил Илья.

Голос продиктовал улицу и номер дома.

– Квартира… – он запнулся, но потом, видимо, вспомнив, продолжил. – Шестьдесят, кажется.

– Спасибо, – сказала Марина, и они вернулись в машину.

– Апартаменты в центре, – протянула она, заводя двигатель. – Значит, он все-таки решил спрятаться среди соседей. Тут он совсем один, а в городе – люди, охрана, камеры. Похоже, он чувствует себя там безопаснее.

– Скорее всего, – согласился Илья. – Я бы на его месте тоже так поступил. Едем?

Марина кивнула. Она развернулась и направила машину обратно в город. Ехали молча – оба думали о том, найдут ли они Клюева в городской квартире и расскажет ли он им то, что собирался рассказать, когда приходил в участок. Они понимали, что он боится убийцу, но понимали так же и то, что сказать правду боится еще сильнее.

В город они въехали ближе к трем часам дня. Апартаменты Клюева располагались в новом элитном жилом комплексе почти в самом центре. Высотное здание из стекла и бетона с подсветкой фасада, ухоженная территория и видеонаблюдение на каждом углу. Марина припарковалась на гостевой стоянке, и они с Ильей направились к главному входу.

В холле их встретила консьержка – женщина лет пятидесяти в строгой униформе, с идеальной укладкой и взглядом сторожевого пса. Она подозрительно по смотрела на них, но когда Марина показала удостоверение, поджала губы и кивнула.

– Квартира Владимира Викторовича на пятнадцатом этаже, – сказала она, не глядя на них. – Правый коридор.

– Спасибо, – ответила Марина и направилась к лифту.

Внутри кабины играла тихая, приятная музыка, стены были отделаны светлым деревом, а на полу лежал ковер, заглушающий звуки. Марина и Илья поднялись в тишине, и когда двери открылись, их встретил длинный коридор с мягким освещением и дорогими картинами на стенах.

Квартира Клюева оказалась в самом конце. Марина позвонила в звонок. Тишина. Она нажала еще раз, подождала и уже хотела нажать в третий, когда замок щелкнул и дверь приоткрылась на цепочку.

– Кто? – голос Клюева звучал глухо, настороженно.

– Владимир Викторович, это следователь Скворцова, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. – И мой напарник, Илья Селиванов. Нам нужно поговорить.

Клюев помедлил. Марина слышала, как он дышит за дверью – тяжело, прерывисто. Потом цепочка звякнула, и дверь открылась.

Он стоял перед ними в дорогом, но мятом костюме, без галстука, ворот рубашки расстегнут. Лицо было бледным, глаза красными, с темными кругами. Но первое, на что Марина обратила внимание – это прихожая позади него.

Вдоль стены стояли собранные вещи. Три больших дорожных сумки, чемодан и пара пакетов, аккуратно упакованных.

Марина переглянулась с Ильей. Тот едва заметно кивнул – он тоже заметил.

– Владимир Викторович, – сказала Марина, – вы куда-то собираетесь?

Клюев поморщился, пропуская их в прихожую, и закрыл дверь. Он прошел в гостиную, жестом приглашая их следовать за собой, и остановился у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на город.

– Я уезжаю, – сказал он. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась дрожь. – Семью я уже отправил за границу. Они улетели вчера. А завтра утром я присоединюсь к ним. На работе взял отпуск за свой счет. Нервы ни к черту, понимаете?

– Вы не можете просто взять и уехать, – сказала Марина. Она старалась говорить спокойно, но в голосе уже прорезались металлические нотки.

– Это еще почему? – Клюев резко повернулся к ней, в глазах вспыхнул гнев. – Я разве под подозрением? Мне предъявили какие-то обвинения? Я под подпиской о невыезде?

– Нет, – вмешался Илья, делая шаг вперед. – Но погибли ваши друзья. Вы могли бы помочь следствию.

– Вот именно! – еще сильнее занервничал Клюев. – Они погибли! А я еще жив. Но это вопрос времени. Если я останусь, конечно…. Искать убийцу – ваша работа. А я предпочитаю перебраться от него на безопасное расстояние. Прошу понять меня.

– Мы понимаем, – кивнула Марина. – Защитить себя и свою семью, естественное желание. Но, Владимир Викторович, пока вы не уехали… Может быть вы ответите на наши вопросы?

Клюев усмехнулся, дернул плечом.

– Какие еще вопросы?

Марина шагнула ближе. Она чувствовала, что Клюев на взводе, что он вот-вот сорвется, и это был их единственный шанс. Она заговорила быстро, четко, не давая ему уйти от разговора:

– Мы нашли в финансовых отчетах компании Бармина странные счета. «Прочие медицинские услуги». Огромные суммы. Такие, что просто не могут быть случайными. Вам об этом что-нибудь известно?

Клюев замер на мгновение. Он стоял неподвижно, и на его лице мелькнуло выражение, которое Марина видела уже не раз – тот самый момент, когда человек понимает, что его раскусили. Он сжал челюсти, на мгновение его взгляд заметался по комнате, но потом он взял себя в руки.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал он, отводя глаза. – Какие медицинские счета?

– Не надо, Владимир Викторович, – Марина чувствовала, как внутри закипает злость. – Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. И вы знаете, за что убивают ваших друзей. Вы ведь хотели нам все рассказать! Когда приходили в участок.

Клюев молчал. Он смотрел в окно, и его руки, сжатые в кулаки, слегка дрожали.

– Ну же, – в голосе Марины появилась мольба. – Расскажите все, что знаете. Вы же не хотите, чтобы вас постигла та же учесть, что и ваших друзей?

Клюев вздрогнул, зажмурился, и Марина увидела, как его лицо искажается от внутренней борьбы. Он стоял так несколько секунд, потом открыл глаза, и в них полыхнула злоба.

– Я не знаю ни о каких счетах, – сказал он, и голос его стал холодным, резким. – И я не знаю, за что их убивают. Вы – следователи. Это ваша работа – искать убийцу. Вот и ищите. А я улетаю и не хочу становиться следующей жертвой. Разговор окончен! Уходите!

– Но вы же...

– Я сказал, что не знаю! – рявкнул Клюев. Он шагнул к Марине, и она невольно отступила на шаг. – Вы слышали? Не знаю! Вон из моего дома!

Он развернулся и пошел в спальню.

Илья шагнул вперед, сделал последнюю попытку:

– Владимир Викторович, поймите. Если бы вы сказали нам правду, мы бы смогли быстрее вычислить убийцу. И тогда вам не пришлось бы бежать. Нам нужна хоть какая-то зацепка!

Клюев замер на пороге спальни. Он стоял спиной к ним несколько секунд, потом медленно обернулся. На его лице застыла горькая, злая усмешка.

– Это уже не моя проблема, – сказал он. – Шапиро все заварил. Пусть он и расхлебывает. Я умываю руки.