На улице было серо и промозгло, но ночь определенно успела закончиться, а она даже не обратила на это внимание. Сколько же времени уже прошло?

– Утро, утро, – усмехнулся врач. – Ну и напугали же вы нас!

– Это я умею, – отшутилась Марина.

– Как вы себя чувствуете, Марина Сергеевна? – с улыбкой спросил доктор, проверяя показатели на мониторе.

– Голова кружится, – честно ответила она. – И в груди жжет, но терпимо.

– Это ожидаемо. Вы получили серьезные ожоги дыхательных путей, – пояснил врач, делая пометку в карте. – Мы назначили вам кислородотерапию и противовоспалительные препараты. Через пару дней станет легче. Обещаю.

Он положил карту на тумбочку и посмотрел на нее с легкой улыбкой.

– Вам сейчас нужен покой и постельный режим. Особенно учитывая ваше положение…

Марина вздрогнула.

– Какое положение? – спросила она, подняв глаза на врача.

– Вы беременны, Марина Сергеевна, – ответил доктор. – Судя по анализам, срок около восьми недель. Вы не знали?

Марина покачала головой и уставилась в пустоту невидящим взглядом.

– Не знала, – прошептала она и машинально положила руку на живот. – Столько всего навалилось в последнее время…

– Ну вот, получается я принес вам хорошие новости, – улыбнулся врач. – Поздравляю! А теперь отдыхайте, чуть позже придет медсестра, поставит систему.

– Доктор, – позвала Марина, когда он уже собрался выйти из палаты. – Меня одну привезли сегодня ночью? Есть еще пострадавшие?

– Двое мужчин в соседней с вами палате с подобными симптомами, – сообщил врач. – Остальным оказали первую помощь и распустили по домам. В этот раз всем повезло.

– Спасибо, – облегченно кивнула Марина.

Доктор вышел, а она опустила взгляд на свой живот. Ее удивляло, как можно было не заметить признаков беременности? Тем более, что незадолго до убийства Бармина они с Павлом решили перестать предохраняться. Да и симптомы действительно были, только она, занятая мыслями о расследовании, успешно от них отмахнулась.

Марина вспомнила, как не смогла влезть в свои любимые брюки, которые в прошлом сезоне были ей даже немного великоваты. Она тогда списала это на то, что Софья Марковна зачастила с пирожками, которыми угощала всех соседей в подъезде, и на через чур плотные и поздние ужины, которые готовил муж, и клятвенно пообещала себе купить абонемент в спортзал, когда появится свободное время.

Восемь недель! Марина попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз были месячные, и сердце пропустило удар. Она не могла вспомнить. Она была так занята, что не обратила внимания на задержку. Списала все на стресс и усталость.

– Два месяца, – прошептала она. – Господи...

Марина представила лицо Павла, когда она сообщит ему о ребенке. Муж, наверное, жутко обрадуется. Он ведь так об этом мечтал. А она сама? Рада ли она этому известию? Внутри нее прямо сейчас рос плод их с Пашей любви. Конечно, она была рада. Просто сейчас все это было как-то… невовремя.

В дверь раздался короткий стук, и тут же в проеме показалась голова Павла.

– Милая… – он буквально в два прыжка добрался до ее кровати, наклонился и осторожно обнял. – Как ты? Мне только что разрешили пройти к тебе.

– Ты давно здесь? – Марина прижалась щекой к родному плечу, вдохнула его аромат – такой теплый, домашний.

– Я приехал сразу, как только твой напарник мне позвонил, – кивнул Павел.

– Илья? Как он? Не сильно пострадал? – спросила Марина.

– Получил несколько ожогов, но в целом держится неплохо, – сообщил Павел. – Он тоже хотел остаться, проведать тебя, но я отправил его домой. Он еле на ногах держался.

– Илья вынес меня из горящего здания, – сказала Марина. – Если бы не он…

Она осеклась, а Павел прижал ее к себе покрепче и поцеловал в макушку.

– Все обошлось, родная. Все обошлось. Не думай так, пожалуйста. Я бы не пережил, если бы с тобой что-то случилось.

– Я в порядке, правда, – поспешила успокоить мужа Марина. – Врач сказал, что через пару дней буду, как новенькая.

– Я разговаривал с врачом, – Павел наконец выпустил жену из своих объятий и сел на стул, стоящий у кровати. – Через два дня тебя только домой отпустят, а потом потребуется еще время – неделя или две, на полное восстановление.

– Ну нет, – застонала Марина. – Ты же знаешь, что я не могу столько времени провалятся в постели, когда мы уже так близки…

– Даже слышать ничего не желаю, – отрезал Павел. – Ты не пойдешь на работу, пока полностью не поправишься.

– А больше врач тебе ничего не говорил? – осторожно спросила Марина.

– Много еще чего. Я взял с него кучу рекомендаций!

– Обо всем позаботился, да? – улыбнулась Марина, мысленно благодаря доктора за то, что сохранил информацию о ребенке в тайне.

Она скажет Паше сама. Только не сейчас. Не здесь. Не в больнице, когда она прикована к кровати и выглядит такой несчастной и беспомощной. Муж очень хотел ребенка. И Марина придумает, как романтично преподнести ему эту новость. Позже. Когда вернется домой. А пока ей самой предстояло осознать мысль, что скоро в их семье появится еще один малыш, и их жизнь кардинально изменится.

Марина сидела на больничной койке, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Третий день в палате казался ей вечностью. Белые стены, запах лекарств, монотонный писк аппаратуры – все это уже начало сводить ее с ума. Она чувствовала себя гораздо лучше – легкие уже не саднили, голова перестала кружиться, и ей не терпелось вернуться к нормальной жизни. Ее должны были выписать еще вчера, но врач оставил понаблюдаться еще на денек.

Но мысли ее были заняты не только выпиской из больницы. Она все еще думала о том, как и когда расскажет Паше о ребенке. Она знала, что он будет счастлив, ведь о так об этом мечтал. Но знала она и то, что рождение ребенка полностью изменит их жизнь. Придется пересмотреть все, к чему они привыкли. И ее работа… Скоро она уже физически не сможет посвящать ей столько времени. Марина не знала, готова ли к этим переменам.

Стук в дверь выдернул ее из размышлений. Она подняла голову и увидела на пороге Илью. В одной руке он держал небольшой букетик цветов, в другой – пакет с фруктами. Марина удивленно подняла брови.

– Илья, ты с ума сошел? – усмехнулась она. – Меня сегодня должны выписать, а ты с гостинцами.

– Если что, заберешь домой, – пожал плечами он, ставя цветы в вазу на тумбочке и пакет с фруктами рядом. – Не привык навещать больных друзей с пустыми руками. И потом, мало ли, может, тебя еще задержат.

– Не задержат, – твердо сказала Марина. – Я уйду сегодня, даже если придется сбежать.

Она похлопала рукой по кровати, приглашая его сесть. Илья опустился на край, внимательно посмотрел на нее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Врачи что говорят?

– Уже хорошо, – ответила Марина. – Легкие почти чистые, давление нормализовалось. Сказали, что если я буду нормально питаться и отдыхать, то все будет в порядке. – Она помолчала, потом добавила тише: – Я им, конечно, не сказала, что собираюсь вернуться к расследованию.

– Марин... – начал Илья.

– Илья, это не обсуждается, – перебила она. – Я не могу сидеть сложа руки, когда Палач на свободе, когда мы уже так близко. Тем более теперь мы знаем его мотив.

Илья вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно.

– Я не собираюсь тебя отговаривать, – сказал он. – Но ты должна сейчас в первую очередь думать о своем здоровье.

– Да думаю я, думаю, – Марина тяжело вздохнула и отвела взгляд. – Хватит уже обо мне. Расскажи лучше, как продвигаются дела с расследованием? Удалось прижать Шапиро?

Илья почесал затылок, встал и прошелся по палате. Он знал, что Марине не понравится его ответ, но понимал также, что скрыть не получится.

– Нет, – ответил он наконец. – Быков не разрешил его трогать. И он прав. У нас нет прямых доказательств, что он во всем этом участвовал. Клиника сгорела почти дотла. От нее мало что осталось. Те охранники, которых мы взяли у ворот, были наняты в тот же день – работали через третьих лиц, ничего не знали, никого не видели. Все, кто мог бы нам что-то рассказать, мертвы. Кроме Шапиро.