Нефедов, Бармин, Клюев и Шапиро. Четверо друзей, которые используя свои деньги и связи сплели эту смертоносную паутину.

– Боже… – застонала Марина от ужаса, который сковал все ее тело. – Нет, пожалуйста, пусть я ошибаюсь…

Она быстро встала, надела кроссовки, схватила папку и выбежала из палаты. В коридоре она чуть не столкнулась с медсестрой, но даже не извинилась – просто пронеслась мимо, спустилась по лестнице и выбежала на улицу, уже на ходу запуская двигатель своего внедорожника с пульта.

Дорога до дома заняла около двадцати минут, но они показались ей вечностью. Она несколько раз звонила Паше, но он не брал трубку. Сначала сбрасывал, потом просто отключил телефон. Сердце колотилось где-то в горле, когда она вбежала в подъезд и открыла дверь квартиры.

Из кухни доносились голоса – Вася и Софья Марковна что-то вместе готовили. Марина вошла, не разуваясь.

– Мама! – закричал Вася и бросился к ней. – Тебя уже выписали?

– Нет еще, сынок, – обняла она мальчика и поцеловала в макушку. – Мне срочно понадобилось кое-что взять из дома, а до папы не смогла дозвониться.

– Значит, ты снова уедешь? – расстроился Вася.

– Я уже завтра буду дома, обещаю. Софья Марковна, – подняла она глаза на соседку, – а где Паша?

– Он позвонил, попросил посидеть с Васей. Ему, кажется, срочно понадобилось уехать в студию.

– Он был такой грустный, – пожаловался Вася. – Я думал, что мы вместе сделаем уроки.

– Попробуй сделать сегодня уроки сам, хорошо? – Марина взъерошила сыну волосы. – И не скучай. А мне… мне надо бежать.

Она поймала на себе встревоженный взгляд Софьи Марковны, но соседка тактично промолчала.

– Вася, у нас тут сейчас пригорит все, – поспешила отвлечь она мальчика. – Давай скорее лопатку, надо помешать.

Марина благодарно кивнула и выскользнула из кухни. Она прошла в спальню, открыла маленький сейф в шкафу, достала пистолет и сунула в карман. Она сомневалась, что Павел способен причинить ей вред, но так было спокойнее.

Дорога до студии заняла около пятнадцати минут. Она ехала на автомате, почти не глядя на дорогу. Небо над головой было чистым, звездным, дождь прекратился, но холод пронизывал до костей. Здание студии располагалось в самом центре, на верхнем этаже высотного офисного здания. Паше нравилась эта студия, у него был персональный выход на крышу, с которой открывался великолепный вид на набережную. Фотосессии в этой локации пользовались бешенной популярностью.

Пока Марина поднималась на лифте, сердце у нее колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди. В кармане куртки она крепко сжимала пистолет. Дверь студии оказалась приоткрытой. Она толкнула ее и вошла внутрь.

Свет был приглушен. Везде стояла фототехника, прожекторы, экраны, хромокеи. Все для фотосъемки. Но внутри никого не было.

– Паша? – позвала она тихонько. – Ты здесь?

Ей никто не ответил.

Марина прошла вглубь студии, оглядываясь. И увидела стол. На нем горела настольная лампа, подсвечивая лежащую на нем черную папку. Ту, которую украли из сейфа Нефедова. Ту, которую все искали.

Марина замерла. Ей даже не нужно было открывать ее, чтобы понять, что внутри. Паша знал, что она придет за ним. Он ждал ее.

Слезы хлынули из глаз, и она даже не попыталась их сдержать. Из горла вырвались сдавленные рыдания. Она стояла, смотрела сквозь пелену слез на папку и чувствовала, как мир рушится вокруг нее. Все, во что она верила, оказалось ложью. Любимый человек, которому она доверяла, как себе оказался жестоким убийцей. Марина не знала, как сможет все это пережить.

Сверху раздался шум, который вывел ее из оцепенения. Марина вытерла слезы, вытащила из кармана пистолет и быстро поднялась по лестнице наверх. Там, у самого края крыши, спиной к ней стоял Паша. Он наполнял кормом кормушку для птиц и тихонько насвистывал.

Марина подняла пистолет, навела его на мужа.

– Не двигайся, – сказала она, но голос дрогнул.

Паша медленно обернулся. Его губы тронула едва заметная улыбка, но в глазах застыла боль.

– Я знал, что ты догадаешься, – сказал он тихо. – Поговорим?

Он сделал шаг в ее сторону, но Марина положила палец на курок.

– Не двигайся, – повторила она.

Паша замер и выставил вперед руки.

Марина стояла на крыше, сжимая пистолет в дрожащих руках. Ветер трепал ее волосы, осенний холод пронизывал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Напротив нее, в нескольких метрах, стоял Паша, глядя на нее с той же болью, что и она.

– Не двигайся, – повторила Марина срывающимся голосом.

Как ни пыталась она держать себя в руках, внутри все клокотало, бурлило, сопротивлялось. Паша и не думал шевелиться. Он стоял, выставив вперед руки, боясь сделать лишнее движение, чтобы не напугать ее.

– Марин… – позвал он тихо. – Прости, что все так вышло.

Марина смотрела на него, и слезы текли по ее щекам.

– Да кто ты, мать твою, такой?! – закричала она, срываясь на истерику. – Кем ты себя возомнил? Господом богом? Не могу поверить, что все это время жила под одной крышей с убийцей! Что мой сын жил рядом с убийцей!

– Ты ведь знаешь, что я не причинил бы вам вреда, – спокойно сказал Павел. – Ни тебе, ни Васе…

– Ты использовал меня! – Марина с вызовом ткнула в него пистолетом. – Это ведь я тебе рассказала, что Клюев собрался бежать! Я! А что сделал ты? Подсыпал мне снотворное в вино? Так ведь? Как ты мог? Как? Я ведь так тебе доверяла… Так тебя любила!

Паша опустил голову, потом снова поднял глаза на нее.

– Марин… Мои чувства к тебе… В них никогда не было лжи…

– Да ты что?! – закипела она. – Я несколько месяцев металась по городу разыскивая убийцу, а он спокойненько спал в моей постели и посмеивался надо мной. На что ты вообще рассчитывал? Что я никогда не догадаюсь?

– Каждый из них заслужил свою смерть, – произнес Паша.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он произносил эти слова.

– Если ты столько всего про них раскопал, почему не сдал их в полицию? Их бы судили!

– Нет, – покачал головой Павел. – Посредников, может быть. Но не организаторов. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь…

– И поэтому ты устроил самосуд? – Марина сжала рукоятку пистолета, так что побелели костяшки пальцев. – Ты зверь!

– Зверь… – опустил голову Паша, но затем снова поднял и посмотрел Марине в глаза. – Ты ведь была в этой клинике. Только на секунду… Всего на секунду представь своего сына в одной из операционных.

У Марины внутри все похолодело от одной только мысли. Она поморщилась и тряхнула головой, отгоняя ее.

– Они нелюди. Они заслужили все, что я с ними сделал, – повторил Павел. – И если ты хочешь сейчас призвать к моей совести… Я бы сделал это снова.

Он помолчал, а потом добавил:

– Они убили сотни людей. И если бы я их не остановил, убили бы тысячи. Ты спрашивала, на что я рассчитывал? Мне оставалось совсем немного. Одна последняя казнь. Последний аккорд…

– Шапиро? – спросила Марина, продолжая держать мужа на прицеле.

– Он, – кивнул Павел. – Главный кукловод. Тот, кто все это придумал, организовал, кто всем управлял. Тот, кто считал себя неуязвимым перед законом. Ты ведь тоже знала, что он причастен? И что? Удалось тебе его прижать?

Марина покачала головой, вспоминая разговор с Ильей. Быков по этому вопросу дал четкие распоряжения – Шапиро оставить в покое.

– Я собирался разобраться с ним, а потом начать новую жизнь. С тобой. С Васей. Я купил нам дом на берегу моря…

– Ты понимаешь, что я не смогу тебя отпустить?! – перебила его Марина. – Что нет больше нас! Не будет никакого домика у моря! Ничего больше не будет!

– Я понимаю, – кивнул Павел. – Понял это еще днем в больнице, когда заглянул в документы Кляра и увидел там имя своей сестры.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

– Они убили мою сестру, – голос его дрогнул. – Аню. Ей было всего восемнадцать. Она была чистой, светлой, мечтала стать врачом. А они... они разобрали ее на органы. Выпотрошили, как свинью на бойне! Мне сказали, что она умерла от алкогольного отравления. Я не хотел в это верить – она никогда не пила. Совсем. Но тело долго не отдавали, и я начал копать. Я узнал, с кем она была в тот вечер. Вышел на двух парней. Мелкие сошки. Просто выполняли очередной заказ – напоить девушку до беспамятства и привезти в нужное место.