Домой Марина попала только к полуночи. На улице стало немного прохладнее, но все еще парило – вечерняя духота окутывала город тяжелым, влажным одеялом. В низинах даже лег плотный туман.

Она припарковала машину во дворе напротив подъезда, вышла, посмотрела на окна своей квартиры. В спальни Васи горел ночник – забавный котик из какого-то его любимого мультика. Без него он теперь вообще отказывался засыпать. Марина вздохнула. Снова она приехала поздно и не успела пожелать сыну добрых снов. Зато на кухне горел свет. Паша не спал, ждал ее. Он всегда ждал, не ложился, даже если она, как сегодня, задерживалась допоздна. Мысль о муже сладко отозвалась где-то в области грудной клетки, а затем спустилась в низ живота и завязалась там в тугой узел.

Марина открыла дверь своим ключом, прошла в прихожую, с наслаждением избавилась от обуви и пошевелила пальцами ног. Стопы горели огнем.

– Опять оттоптала лапки? – Паша появился из кухни, прислонился к дверному косяку и посмотрел на нее с уставшей улыбкой.

Он был в домашних штанах и старой футболке, волосы взлохмачены, а на переносице сидели очки, в которых он обычно работал за компьютером. Наверное, обрабатывал очередной заказ, пока ждал ее возвращения.

– Не то слово! – выдохнула Марина. – Не чувствую ног!

Она подошла, чмокнула Пашу в щеку, обняла за талию, положила голову на грудь. Он нежно обнял ее, прижал, чмокнул в макушку.

– Есть будешь? – шепнул он ей в волосы. – Или массаж?

– Все буду! – кивнула Марина. – И горячую ванную тоже буду. С солью. И с пеной.

– Понял, – усмехнулся Паша. – Ну иди мой руки, я пока ужин подогрею.

– Остыл, да? – с виноватым видом спросила Марина.

– Восемь раз уже! – пошутил Паша. – Ну беги!

Марина вытянулась по струнке, отсалютовала мужу и скрылась в ванной. Когда она вошла на кухню на столе ее ждал салат из бывших несколько часов назад хрустящих баклажанов и слипшаяся паста Карбонара.

– М-м-м… Лазат? – закатила она, подцепляя прямо пальцами кусочек баклажана и отправляя в рот.

– Остыл уже, – вздохнул Паша. – Его едят горячим.

– Ничего! Очень вкусно! – она взяла вилку и принялась за еду. – Прости… Там такое сейчас творится! Передать не могу.

– Верю, – кивнул муж. Он сел напротив, подпер ладонью подбородок и смотрел на нее тем самым взглядом, от которого у нее обычно начинали бегать мурашки по коже.

Они поговорили еще немного. Марина поделилась опасениями, что расследование этого убийства будет долгим и муторным. Высокопоставленные друзья Нефедова очень не хотят, чтобы вскрылись их общие с погибшим делишки, и уже начали создавать проблемы, препятствуя следствию.

– Мариш, – Паша взял ее за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Ты сейчас дома. Мы же с тобой договаривались, что, переступая порог квартиры, ты забываешь о работе. Ты так себя загонишь! Совсем не отдыхаешь.

– Договаривались, – подтвердила Марина и поджала губы. – Прости. Это дело меня так будоражит, не могу успокоится.

Паша встал, налил ей чашку чая, поставил на стол.

– Пей, я пока тебе ванную сделаю.

Он ушел. Марина проводила его взглядом и в очередной раз подумала, о том, как ей с ним повезло. Паша работал много – часто разъезжал по съемкам, засиживался за обработкой фотографий до ночи, уставал не меньше, чем она сама. Но при этом в его плотном графике всегда находилось время для семьи. Он никогда не жаловался, не упрекал ее за работу, не требовал, чтобы она бросала дело. Он просто был рядом. Единственное, о чем он просил, чтобы она возвращалась домой по-настоящему, оставив работу за порогом. И возвращаться домой, в его объятия было для нее лучшим лекарством от любых кошмаров, которые ей приходилось наблюдать на службе.

Ванна помогла расслабиться. Она погрузилась в горячую водку по самый подбородок. Пенный пузырьки обволакивали кожу, с шипением лопались, аромат лаванды пьянил. Веки стали тяжелыми, будто налились свинцом. Она закрыла глаза и попыталась унять мысли. Сначала они все время возвращались к видеофайлам с камеры наблюдения в кабинете Нефедова. Не терпелось посмотреть, что на них, но потом она переключилась на руки Паши, обещавшие ей расслабляющий массаж, и улыбнулась. Больше о работе думать не хотелось.

Когда она вернулась в спальню, Паша уже лежал в кровати, подперев голову рукой. Он смотрел на нее, и в его глазах было столько нежности, что у Марины защемило сердце.

Она быстро скинула шелковый халат и скользнула под одеяло. Паша тут же обнял ее, притянул к себе, провел рукой по спине – медленно, успокаивающе.

– Готова? – лениво спросил он и достал из кармана пижамных брюк тюбик массажного крема.

Марина даже сказать ничего не смогла, только замычала от предвкушения. Он начал со спины. Медленно, круговыми движениями снял напряжение с затекших мышц, постепенно спустился вниз, и под конец сделал потрясающий массаж стоп.

– Спасибо, – прошептала Марина, когда он закончил. – Тела совсем не чувствую, будто в невесомости.

– Замечательно, – протянул Паша с довольной улыбкой и накрыл ее одеялом. – А теперь спать! Кое у кого завтра снова тяжелый день, подозреваю.

– Угу, – промычала Марина, прижавшись к мужу плотнее.

– Сладких снов…

Марина закрыла глаза, попыталась быстро заснуть, пока тело было таким расслабленным, но мысли снова поползли в воспаленный мозг. Она отогнала Нефедова и его приятелей, но потом в сознание вторгся утренний разговор с Пашей, который застал врасплох.

– Паш, – позвала она мужа тихонько, в тайне надеясь, что он уже заснул.

– М-м-м? – отозвался он.

– Я тут подумала... ну о том, о чем ты меня спросил утром.

Она почувствовала, как его рука на ее спине замерла на секунду, напряглась.

– О ребенке, – продолжила Марина. – Я не ответила тогда. Я... растерялась.

– Я понял, – сказал Паша. – Если не готова говорить об этом, лучше не отвечай. Я пойму.

– Но я хочу ответить! – она приподнялась на локтях, заглянула ему в лицо. – Я боюсь, Паш. Честно. Первые роды были тяжелыми. Очень. И работа... я не хочу бросать работу. Не сейчас. Еще дело это… Если я его раскрою, то смогу претендовать на повышение. Да и не хочу сидеть дома год, а то и два, пока другие будут делать то, что я умею делать лучше всего.

Паша молчал, слушая.

– Но я люблю детей, – сказала Марина чуть тише. – И я люблю тебя. И я вижу, как ты смотришь на Васю, как хочешь своего... нашего ребенка. И я подумала... что, наверное, я не против. Просто... дай мне время. Хорошо?

Павел улыбнулся.

– Я не хочу на тебя давить. Спасибо, что объяснила. Мне важно было понимать, что у нас есть в планах рождение ребенка. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

– Ты самый лучший! – она обняла мужа, прижалась всем телом.

Он поцеловал ее в шею – легкое, щекочущее прикосновение, но кожу тут же начало покалывать от возбуждения.

– А знаешь, – прошептала игриво Марина, – хоть мы и договорились подождать, я совсем не прочь порепетировать процесс его зачатия. Чтобы, когда я решусь, все получилось наверняка.

Павел рассмеялся. Так естественно и громко, что Марине пришлось закрыть ему ладонь рот.

– Васю разбудишь! – цыкнула она.

– Прости, – на глазах у Паши аж слезы выступили. – Порепетировать я совсем не против!

Она хотела еще что-то сказать, но не успела, потому что муж уже накрыл ее губы страстным поцелуем. И все тревожные мысли, все проблемы тут же выветрились из ее головы. Сейчас ее не волновали ни видеофайлы с карты памяти, ни загадочная папка с документами, ни подозреваемы в убийстве Нефедова. Сейчас были только они двое.

К рассвету на город опускались тяжелые серые тучи. Небо заволокло так, что казалось будто утро и не наступило вовсе. Шум дождя монотонно стучал в окна, и чтобы заставить себя подняться с постели, Марине пришлось приложить гораздо больше усилий, чем это обычно требовалось. Рядом, обняв подушку руками, мерно посапывал Паша. Едва она спустила ноги на пол и нашарила в полумраке тапочки, ей тут же захотелось забраться обратно под одеяло, прижаться к мужу всем телом и проспать беззаботно еще несколько часов. Но такой возможности у нее, к сожалению, не было.