Она прошла на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить своих любимых мужчин, заправила кофеварку и отправилась в ванную. Контрастный душ и чашка кофе обычно помогали настроится на продуктивный рабочий день. А ей сейчас это было ой-как нужно!

Когда она вышла из ванной, накинув легкий халат, то обнаружила, что Паша уже колдует на кухне над завтраком. Большая кружка кофе уже ждала ее на столе. Все как она любила – две ложки сахара и немного теплого молока. В тостере поджаривались два кусочка хлеба, муж нарезал сыр и ветчину.

– Я все-таки тебя разбудила? – Марина обняла Пашу сзади, прижалась щекой к широкой теплой спине, вдохнула его пьянящий запах. – Прости…

– Думаешь, я бы отпустил тебя голодную? – невозмутимо откликнулся он. Тостер выстрелил кусочки хлеба, которые тут же оказались на тарелке. – Я специально будильник поставил через пять минут после твоего. Ты же сама бы не позавтракала?

– Не позавтракала, – виновато улыбнулась Марина и села за стол.

Паша соорудил сэндвичи, поставил перед ней, налил себе кофе и сел напротив.

– Ты сегодня дома? – спросила Марина, жадно вгрызаясь в бутерброд.

– Да… – протянул Павел и закатил глаза. – Была съемка уличная запланирована, но придется перенести.

Он кивнул на окно, по которому стекали струи дождя.

– Ну может твоей заказчице бы понравилась фотосессия в мокрой майке? – пошутила она.

– Там вообще-то семейная пара с тремя детьми намечалась, – приподнял бровь Паша. – Но твоя идея мне нравится… – он театрально потеребил нижнюю губу. – Может позвонить Светлане, предложить?

– Это той пышногрудой блогерше без стыда и совести? – шутливо нахмурилась Марина. – Даже не думай! Плохая была идея! Плохая!

Паша откровенно рассмеялся.

– Знаешь, а мне даже нравится, когда ты ревнуешь, – он наклонился и чмокнул Марину в щеку. – Не стану я никому звонить. Останусь дома, доделаю заказ, с Васей позанимаюсь.

– Отлично! – кивнула Марина, делая последний глоток кофе и отставляя кружку. – Предупреди тогда Софью Марковну, чтобы сегодня не приходила.

– Конечно, – Паша встал, убрал в раковину посуду.

Марина быстро собралась. Натянула джинсы и рубашку, волосы сушить не стала. В такую сырость не видела в этом никакого смысла. Пока она дойдет до машины, они снова промокнут. Зонты Марина терпеть не могла. Каждый раз, когда приходилось ими пользовать, она их либо ломала, либо теряла. Поэтому предпочитала пропитанную тонкую ветровку. Павел вымыл посуду и стоял, прислонившись к дверному косяку, и молча наблюдал за сборами.

Перед выходом Марина заглянула в детскую. Вася спал, разметавшись на кровати, одеяло сползло на пол, подушка валялась в ногах. Она вошла на цыпочках, поправила одеяло, вернула подушку на место, поцеловала сына в лоб и также бесшумно вышла. Возможно, хотя бы сегодня ей удастся вернуться домой пораньше и застать ребенка бодрствующим?

Ливень встретил ее, как только она вышла из подъезда. Вода текла по асфальту сплошным потоком, струи хлестали по лицу, кроссовки промокли, пока добежала несколько метров до машины.

– Ну и погодка… – проворчала марина, укрываясь в сухом салоне внедорожника. На резиновом коврике под ее ногами тут же образовалась грязная лужица.

Она завела мотор и тут же выехала со двора. Дворники едва справлялись с дождем, ехать пришлось медленно, так как видимость оставляла желать лучшего. Но когда она выехала на кольцевую, поняла, что добираться до участка будет долго. Автомобили встали в плотную, почти статичную пробку.

Дворники ее внедорожника едва справлялись с проделками небесной канцелярии. Марина выехала со двора, влилась в утренний трафик и включила ближний свет.

Марина выдохнула и включила радио. Диктор вещал что-то об обрушившейся на город катаклизм, о затрудненном движении на дорогах, но она его почти не слышала. Мысли крутились вокруг одного: удержался ли Илья или все же заглянул в сохраненные на флешке видеофайлы Нефедова? Она ставила на то, что напарник просматривал записи всю ночь. За годы совместной работы Марина уже неплохо изучила Илью и знала, что в этом он сильно походил на нее саму. Она бы точно не удержалась! Интересно, смог ли он что-то найти на этих записях?

Ей нравилось работать с Ильей. Он был умным, надежным, иногда смешным. Лучшего напарника, да даже друга, она себе и представить не могла. Единственное, что напрягало Марину в их тандеме, так это то, что Илья относился к ней по-другому. Не так как она к нему. Заметила она его интерес к ней, как к женщине еще несколько лет назад, когда они только начали работать в паре. Сначала она списывала все на обычное коллегиальное уважение. Потом на дружескую симпатию. Но однажды вечером, когда они допоздна разбирали очередное дело, она случайно поймала на себе его взгляд, и все поняла.

У нее тогда был трудный период – развод с Алексеем превратился в затяжную битву за квартиру, за сына, за алименты. Марина чувствовала себя выжатой, разбитой, никому не нужной. Она выходила из дома в панцире, работала как заведенная, а по ночам не спала, бесконечно анализируя свой неудавшийся брак, пытаясь найти виноватых.

Илья был рядом. Всегда. Он приносил ей кофе, задерживался допоздна, просто чтобы составить ей компанию, не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Всегда готов был подставить свое крепкое плечо, если Марина вдруг раскисала и требовалась опора.

Однажды, это было через несколько недель после развода, он вытащил ее в клуб. «Расслабиться, – сказал он. – Выпить, потанцевать, забыть обо всем на один вечер». Она согласилась, сама не зная почему. Выпила два коктейля, потом третий, смеялась, танцевала, чувствуя себя почти счастливой. Они долго разговаривали ни о чем и обо всем. А когда он проводил ее до дома, у подъезда между ними повисла та самая неловкая тишина, которая бывает только перед поцелуем.

Она не помнила, кто сделал первый шаг. Помнила только его губы, его руки на своей талии, запах его парфюма и тепло его тела. Они целовались долго, жадно. А потом его руки скользнули ниже, и она вдруг резко отстранилась.

– Нет, – сказала она. – Прости. Я не могу.

Он ничего не сказал, ничего не спросил. Просто кивнул, провел молча развернулся и ушел.

Она потом долго не могла понять, что именно ее остановило. Илья был красивым мужчиной, высоким, широкоплечим, с абсолютно обезоруживающей улыбкой. Но она нутром чувствовала, что они не должны… Что это неправильно. Что перейди они черту, это плохо закончилось бы для них обоих.

Илья некоторое время держался отстраненно, обращался к ней только когда нельзя было не обратиться по какому-нибудь рабочему вопросу. И Марина поняла, что все сделала правильно. Даже один поцелуй породил собой целую волну неловкостей, а что было бы, зайди они дальше?

А потом в ее жизни появился Паша. И все встало на свои места… Илья воспринял новость о том, что она снова выходит замуж довольно мужественно. Сердечно поздравил, пожелал семейного счастья, но Марина видела, что ему больно.

Сейчас, сидя за рулем в машине, под шум дождя и монотонное шорканье дворников, Марина жалела лишь о том, что стала причиной одиночества Ильи. Он, хоть и редко проводил ночи в одиночестве, так и не нашел ту самую, с которой захотелось бы построить семью. Но она не могла себя заставить чувствовать то, что чувствовал он.

Спустя сорок минут, пробка, наконец сдвинулась с места. Еще пара кварталов и внедорожник остановился на парковке рядом с полицейским участком. Марина, натянув капюшон ветровки, выскочила на улицу и пробежала под ливнем до входа. Только укрывшись под козырьком, она обернулась и поставила машину на сигнализацию.

В кабинете горел свет. Илья уже сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла, и вертел в руках флешку. Он выглядел удивительно бодро для человека, который, если и спал, то не более пары часов. Под глазами ни намека на круги, взгляд ясный, почти торжествующий. И улыбка, широкая, как у «чеширского» кота.

– Доброе утро, – сказала Марина, стягивая ветровку. Она стряхнула с нее воду и повесила на вешалку. – Ты чего такой довольный?