– Не знала, – зевнула Марина. Она согрелась в объятиях мужа, веки стали тяжелыми.

– Я в детстве тоже пытался научиться, – улыбнулся Павел. – Мы с мальчишками во дворе играли в Индиану Джонса. Все ходили с кнутами. Мне один раз от соседа так прилетело по щеке. Думал на всю жизнь шрам останется.

Марина поморщилась, но ничего не сказала. Разговаривать совершенно не хотелось. Ее клонило в сон.

– Но ничего! В детстве все заживало, как на собаке…

Голос мужа стал отдаленным. Он рассказывал что-то еще, но она уже не слышала. Глаза закрылись, и она заснула прямо у него на плече под звуки любимого фильма.

Когда Марина проснулась, за окном уже рассвело. Она обнаружила, что лежит в спальне в своей кровати. Видимо, Павел перенес ее и даже переодел в пижаму. Марина поморщилась. Муж так старался устроить ей приятный вечер, а ее буквально вырубило. Кажется, она не осилила посмотреть даже трети фильма. Еще и Васе опять не пожелала спокойной ночи.

Паши в постели не было, но с кухни уже доносились булькающие звуки кофеварки и аромат свежего кофе. Муж, как обычно, встал пораньше и готовил завтрак. Марина потянулась, села на кровати, опустила ноги в тапочки.

– Доброе утро, спящая красавица! – Павел появился на пороге спальни в фартуке, с лопаткой в руках. – А я там блинчики пожарил. Тебе со сгущенкой или с джемом?

– С джемом, – улыбнулась Марина, встала, поцеловала мужа. – Вася уже проснулся?

– Проснулся, – кивнул Павел. – И, если ты не поторопишься, блинчиков тебе не достанется.

– Прости, что заснула, – Марина подняла на него виноватые глаза и поджала губы.

– Ничего, – он обнял жену за плечи и повел на кухню. – Зато ты выспалась.

После завтрака все разъехались. Павел повез Васю в школу. Марина, в абсолютно приподнятом настроении отправилась на работу. Но не успела она выехать со двора своего дома, как ее телефон зазвонил.

– Скворцова. Слушаю.

– Едешь в участок? – раздался в трубке голос Быкова.

– Еду, – подтвердила Марина.

– Разворачивайся, – распорядился он. – Я тебе координаты сейчас скину. Машину Клюева нашли на трассе по дороге в аэропорт.

Марина ахнула и резко затормозила.

– А сам Клюев?

– Сгорел заживо. Давай пошустрее. Встречаемся там.

Звонок отключился. Марина смотрела через лобовое стекло невидящим взглядом, пальцы крепко сжимали руль. Не успели. Они снова не успели…

Марина стояла на обочине трассы и смотрела на то, что осталось от машины Владимира Клюева. Пожарные уже давно уехали – их красные машины исчезли еще до того, как она добралась сюда. Теперь вокруг было тихо, только ветер свистел в сухой траве и редкие машины проносились мимо, сбавляя скорость, чтобы поглазеть на оцепление.

Остов автомобиля чернел на фоне серого осеннего неба. От дорогого джипа остался только обугленный каркас – выгоревший салон, оплавившиеся колеса, лопнувшие стекла. И внутри – тело.

Марина смотрела на черный уголь в форме человека. Пустые глазницы, казалось, уставились прямо на нее в немом укоре. Искривленная челюсть застыла в беззвучном крике, обгоревшие руки скрючились, словно Клюев пытался вырваться из огня. Марина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Но она не чувствовала боли.

Вместо нее внутри разрасталась холодная, тяжелая ярость. Третья жертва. Третий труп. И снова Палач оказался на шаг впереди.

Марина осмотрелась, стараясь не упустить ни одной детали. Леонид со своими людьми уже работал на месте – они снимали отпечатки, делали снимки, собирали образцы. Чуть ниже, у холма, подпиравшего трассу, стояли Быков и Илья. Начальник выглядел бледным и напряженным, напарник – мрачным.

Марина прошла мимо них, даже не остановившись. Только коротко кивнула, давая понять, что заметила их, и направилась ближе к месту преступления. Леонид, заметив ее, приветственно улыбнулся, но она не ответила на улыбку. Все ее внимание было сосредоточено на обгоревшем остове.

Она подошла к машине, наклонилась, вглядываясь в следы горения. По тому, как выгорел салон, было понятно – машину облили бензином. Но не снаружи. Марина осмотрела землю вокруг – никакой черной борозды, никаких следов горючей смеси, которые остались бы, если бы убийца поджигал машину с безопасного расстояния. Здесь не было дорожки от огня.

Она обошла машину и заглянула внутрь через выбитое боковое стекло. Пахло гарью и сладковатым тошнотворным запахом горелой плоти. Она поморщилась, потом посмотрела на тело. Руки Клюева были скрючены неестественно – не так, как если бы он просто пытался выбраться. Марина приблизилась, вглядываясь в остатки запястий. На них была намотана металлическая проволока. Тонкая, стальная, она оплела руки и ноги жертвы. Веревка или пластиковые стяжки быстро расплавились бы при такой температуре, но металл выдержал. Клюев был связан. Он не мог пошевелиться, когда его поджигали.

Марина достала телефон, включила фонарик и заглянула в рот жертвы. То, что она увидела, подтвердило ее догадку. Источником пожара был сам Клюев. Внутренняя полость рта и гортань были обгоревшими гораздо сильнее, чем внешние ткани. Палач накачал его горючей смесью, сделав из него живой факел. Облил его бензином снаружи, залил горючее внутрь – и поджег.

Марина закрыла глаза.

На мгновение ей показалось, что она слышит крики. Клюев сидит в машине, связанный, беспомощный, и чувствует, как огонь пожирает его изнутри. Как пламя поднимается по горлу, вырывается изо рта, охватывает лицо, волосы, одежду. Как он пытается закричать, но из горла вырывается только хрип – потому что язык уже горит. И Палач смотрит на это. Спокойно. Внимательно. Отражение огня пляшет в его глазах, отражаясь в боковом стекле машины.

Марина открыла глаза и помотала головой, прогоняя видение. Она вернулась в реальность. Ветер все так же свистел в траве, где-то вдалеке гудела трасса. Леонид подошел сзади, остановился рядом, заглядывая ей через плечо.

– Ну что, – спросил он привычно, – что видишь?

Марина выпрямилась, убрала телефон в карман.

– Клюев сидел на пассажирском сиденье. Скорее всего под действием того же препарата, что и его приятели. Убийца привез его сюда на его же машине, съехал с трассы, но так, чтобы ему были видны огни аэропорта. Надежда на спасение, которое было так близко. Думаю, к этому моменту действие транквилизатора уже закончилось, поэтому он его связал и накачал горючим, – сказала она, кивая на тело. – Залил бензин внутрь, потом поджег. Клюев горел изнутри. Снаружи тоже облили – видишь, как выгорел салон? Но основным источником огня был он сам.

Леонид кивнул, на его лице не было удивления. Он уже все понял сам, просто хотел услышать ее версию.

– Я тоже так думаю, – подтвердил он. – Металлическая проволока – умно.

– Он все продумал, – процедила Марина сквозь зубы. – Как всегда.

Она обошла машину, вглядываясь в следы на земле. Дождей не было уже несколько дней, грунт был сухим, плотным. Но она все равно искала – следы шин другой машины, следы ног, что угодно.

– Интересно, если они приехали сюда на машине Клюева, как палач выбрался отсюда? Есть следы от другой машины? – спросила она Леонида. – Он не мог уйти пешком отсюда.

– Нет, – покачал головой патологоанатом. – Мы проверили вокруг. Никаких следов шин. Только его джип, и все.

Марина подняла голову, оглядываясь по сторонам. Вокруг было пустое поле, скошенная трава, редкие кусты. Дорога уходила в обе стороны, и на горизонте, километрах в десяти, виднелись огни аэропорта. Марина прикинула расстояние.

– Отсюда до аэропорта километров десять, – сказала она задумчиво. – Если он был в хорошей физической форме, мог дойти пешком. Там уже сесть на автобус или такси и вернуться в город.

– Ты думаешь, он пешком ушел? – удивился Леонид.

– А почему нет? – Марина пожала плечами. – Ночь, пустая трасса, никаких машин. Десять километров – это час-полтора быстрым шагом.