Он боялся. Боялся так же, как Нефедов перед тем, как пила вошла в его тело. Боялся так же, как Бармин, когда видел, как его внутренности выпадают из распоротого живота. И если смерть мясного короля еще можно было списать на месть за смерть детей от отравления, то сейчас, после смерти второго подельника, он прекрасно понимал, что на всю их четверку объявлена охота. Жестокая охота.

– Едем в участок, – Марина тронула Илью за плечо. – У нас очень много работы.

– Не поговоришь с ним? – удивился Илья.

– Я подожду, когда он сам ко мне придет, – ответила Марина, развернулась и пошла к парковке. – А он придет. Не сомневайся.

Они сели в машину, Марина завела двигатель и выехала на дорогу. В зеркале заднего вида остался недостроенный мост, оцепление, суетящиеся криминалисты и тело Михаила Бармина, которое упаковывали в черный мешок.

В участок они вернулись, когда город уже окончательно проснулся. Дождь так и не разошелся, моросил мелкой противной взвесью, заставляя прохожих прятать лица под капюшоны и зонты. Марина заглушила двигатель на парковке, несколько минут посидела молча, глядя на серое небо через заляпанное каплями лобовое стекло.

– Идем, – сказал Илья, открывая дверь. – Дело само себя не раскроет.

Они поднялись в кабинет, и Марина сразу прошла к доске. На ней все еще висели старые фотографии – с места убийства Нефедова, из квартиры Кляра, схемы завода, лица детей. Она сняла несколько лишних листов, освобождая место для новых.

– Что у нас есть? – спросила она, поворачиваясь к Илье.

– Пока ничего, – развел руками напарник, опускаясь в кресло. – Результаты вскрытия, экспертиза и лабораторные анализы будут в лучшем случае завтра. Леонид обещал поторопиться, но чудес не бывает. Может, что-то попадет к нам к вечеру, но я бы не рассчитывал.

Марина поджала губы. Завтра – это слишком поздно. За это время Шапиро успеет навести свои порядки, подчистить то, что нужно подчистить, и надавить на тех, на кого нужно надавить. Она не сомневалась, что он уже обзванивал нужных людей, договаривался о «нужных» результатах экспертиз, о «правильных» выводах.

– Значит, первым делом нам нужно узнать, что делал Бармин до убийства и как оказался на том мосту, – сказала она, возвращаясь к столу. – Что с его вещами? Нашли?

Илья покачал головой.

– Нет. Ни одежды, ни телефона, ни ключей, ни бумажника. Ничего. Видимо, убийца избавился от них.

– Или забрал с собой, – поправила Марина. – Как папку Нефедова.

Она села за компьютер, открыла базу данных, вбила фамилию Бармина. Система выдала досье – полное, с фотографиями, адресами, номерами телефонов, списком родственников.

– Нужно получить распечатки от его оператора связи, – сказала она, листая страницы. – Выяснить, кому и когда он звонил последние дни. Какими мессенджерами пользовался. Может, убийца тоже ему что-то прислал перед смертью, чем и заманил на мост.

Илья почесал затылок.

– С распечатками звонков проблем не будет. А вот мессенджеры – сложнее. Без телефона, который, скорее всего, уже уничтожен, мы не узнаем, кто ему писал и что.

– Как-нибудь разберемся, – ответила Марина, не отрываясь от экрана. – Пока займемся тем, что в наших силах.

Она открыла страницу с личными данными Бармина, пробежалась глазами.

– Бармин был женат. Елена Бармина, пятьдесят два года. Есть сын, двадцать один год. Антон. Учится в университете на юриста. – Она подняла голову, посмотрела на Илью. – Нужно поговорить с женой и сыном. Узнать, что Бармин делал последние дни, с кем общался, не говорил ли о проблемах, не боялся ли кого.

– А на работе? – спросил Илья.

– На его работу в офис ты съездишь, – Марина встала, взяла сумку. – Я – к жене. Узнай, может, кто из его коллег или партнеров заметил что-то необычное в его поведение в последние дни.

– Думаешь, кто-то из них захочет говорить?

–Если прижмешь как следует, – усмехнулась Марина. – Им сейчас тоже страшно. Их босса убили. Кто следующий? Напугай их как следует, и они выложат все, что знают.

Она накинула куртку, проверила, на месте ли пистолет.

– Сейчас главное – выиграть время. Пока Шапиро и его люди не успели нас опередить. Как только они включатся, а они включатся обязательно, нам станет гораздо сложнее работать.

Илья кивнул, тоже поднялся.

– Поехали. Только сначала позвоню, предупрежу, что мы едем.

Он достал телефон, начал набирать номер. Марина уже взялась за ручку двери, когда в коридоре послышались шаги. Кто-то шел быстро, решительно, не как обычно ходили сотрудники – вразвалочку, с остановками у кулера и разговорами по пути.

Дверь открылась, и на пороге появился он.

Владимир Клюев.

Марина узнала его сразу, хоть лично они не встречались. Депутат городской думы, куратор финансового комитета, один из самых влиятельных людей в городе. Он был в дорогом костюме, но костюм выглядел так, будто в нем спали – мятый, пуговица на рубашке расстегнута, галстук сбит на сторону.

И он был бледен. Бледен настолько, что Марина подумала, что он сейчас потеряет сознание.

– Господин Клюев? – спросила она, хотя и так знала ответ.

– Можно поговорить? – его голос дрожал. Он переводи взгляд с Марины на Илью и обратно. – Пожалуйста.

Илья убрал телефон, вопросительно посмотрел на Марину. Она кивнула.

– Проходите, садитесь.

Клюев переступил порог, сел на стул, который Илья предусмотрительно пододвинул к столу. Руки его тряслись, он сложил их на коленях, но это не помогло – тряслись все равно.

Марина села напротив, Илья – рядом. Она оценивающе посмотрела на депутата. Страх перед смертью действовал на людей по-разному. На Шапиро, судя по всему, – как холодный душ, он стал жестче, собраннее. А на Клюева – как удар под дых. Он сидел перед ними и трясся, как осиновый лист.

– Вы знаете, кто это сделал? – спросил Клюев, и голос его сорвался на шепот. – Кто убил Мишу? И Сергея?

– Насколько мне известно, – медленно проговорила Марина, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально, – Нефедова убил Дмитрий Кляр. Дело закрыто. Именно на этом настояли все заинтересованные стороны.

Клюев усмехнулся – криво, нервно.

– Плевать я хотел на это закрытое дело. – Он подался вперед, его глаза стали безумными. – Я не верю в это.

– Почему? – спросил Илья, прищурившись. – Разве это не была ваша общая задумка с Шапиро и Барминым – так быстро закрыть дело?

– Нет, – Клюев мотнул головой. – Так нам сказал Шапиро. Мы не лезли в это дело. Игнат сказал, что разберется, и разобрался. Мы думали, что это был Кляр. Поверили ему. – Он сжал кулаки, побелевшие костяшки хрустнули. – Но судя по тому, что Миша мертв... это явно был не Кляр.

Марина выдержала паузу, собираясь с мыслями. Этот момент был важен. От того, что скажет Клюев сейчас, зависело, куда двигаться дальше.

– Скажете, Владимир Александрович, а вы где были прошлой ночью? – в лоб спросила она.

– Что? – опешил Клюев. – Вы что, меня подозреваете?

– Это стандартный вопрос, – пожала плечами Марина. – Рано или поздно нам все равно пришлось его вам задать. И вам. И вашему приятелю Шапиро.

Клюев нахмурился, его лицо исказилось – в нем боролись непонимание и страх.

– Я был дома вчера ночью! А Шапиро... Не понимаю… Зачем ему это? Мы же дружили. У нас все было хорошо. Игнат... – он запнулся, – Игнат мухи не обидит.

Марина выдохнула. Медленно, очень медленно, чтобы Клюев понял, насколько она серьезна.

– Мухи не обидит, – повторила его слова Марина. – Я буду с вами откровенна, Владимир Александрович. Мы видели записи со скрытой камеры Нефедова. Видели, как вы вчетвером обсуждали сделки, за которые могли бы сесть надолго. Но не сели. Шапиро подсуетился.

Клюев опустил глаза, закусил губу.

– Нефедов вас шантажировал той папкой? – спросил Илья.

– Не шантажировал, – тихо ответил Клюев. – Он просто... хранил. На всякий случай. Говорил, что мы в одной лодке, и если кто-то захочет выйти, то...