— Милый! — со смехом повторяю за девицей. — Не все девушки так зовут своих бывших.

— Почему ты ещё здесь, Эва! — рычит Артур.

— Хватит преследовать моего жениха! — переходит на ультразвук мажорка. Аж собачка, завёрнутая в рубашку Паши, скулит и рвётся сбежать.

— Давай сюда Гуччи. Я ветеринар и осмотрю её, — велю строго, проигнорировав ор.

— Я не доверю свою собаку тебе, — с высокомерием осмотрев, фыркает она и отворачивается. — Артур, отвези меня в Москву! Мы со всем справимся вместе и забудем тот бред, что ты наговорил мне вчера.

— Вчера… — повторяя с улыбкой. Так легче скрыть боль. — Твоя невеста права. Вали в свою Москву и забирай свой проект-пушку для элиты.

Равнодушно пожимаю плечами и сочиняю на ходу. Впиваюсь посильнее ногтями в собственные ладони и голову выше задираю, чтобы не расплакаться перед ними.

— Паш, мы на собрание председателя не опоздаем? — перевожу взгляд на хмурого участкового.

— Э-э-э-э, — тупит так не вовремя бывший одноклассник.

— Ты забыл сказать?

— Забыл, Вась. Спасал эту, прости господи, — машет он в сторону собаки.

— Ладно, ничего, вместе соберем и предоставим доказательства. А потом напишем петицию на имя губернатора и аннулируем все договоры, которые подписали жители.

— Вам придётся оплатить неустойку, Василис. Я делаю это для всех. Выслушай меня.

— Вот, неустойка! А о ней ты говорил, когда подсовывал свои договоры? — выпаливаю, тыча в Артура.

— Мои юристы должны были ознакомить всех.

— Лучше тебе бежать, мажорчик. Мужики с вилами страшны в своём гневе, — фыркаю и, пихнув в плечо, прохожу мимо.

Глава 19. Василиса

— Васька, стой, — чертыхается Павел. — А как же собачка и наш план?

Не слушаю, благополучно завожу Дракона и с громким рёвом срываюсь с места. Даже на зеркала заднего вида не смотрю. Лишь бы поскорее уехать и больше никогда не видеть. Расскажу всё деду, он поверит и проверит. У него есть связи в администрации города и даже в мэрии.

Добравшись до дома, глушу мотор и несколько долгих минут сижу, крепко держась за руль. Не думала, что будет так больно. Мы ведь почти незнакомы. Пару свиданий, одна ночь. Я не должна была так сильно влипнуть. Он ведь мне даже не нравился. Но мне больно. Хочется надавить сильнее на газ и уехать. Ехать так долго, пока не забуду Артура.

Смахнув злые слёзы, выхожу из авто и, вскрикнув, барахтаюсь в чужих руках.

— Какого лешего ты опять здесь?! — возмущаюсь и луплю тупоголового мажора. — Отпусти меня!

— Отпущу. Только сразу после того, как мы поговорим, — отвечает Артур и, перекинув через плечо, несёт в свой дом.

— Я буду кричать! Деда, неси ружьё! — ору, колошматя по спине захватчика. — Не смей нести меня к себе!

— Мы только поговорим, Василиса, — убийственно спокойно цедит он и заводит в полутёмную прихожую, закрывает дверь на ключ и только потом ставит на ноги. — Ты забыла у меня свои вещи, как раз заберёшь. Сразу после того, как выслушаешь.

Скрещиваю руки на груди и пячусь. Нужно держать дистанцию, его близость в тесном пространстве действует разрушающе. Мне нужна ясная голова, чтобы удержать оставшиеся руины.

— Идём на кухню, я сварю тебе кофе.

— Нет уж, говори здесь!

— Упрямая, несносная Колючка, — ругается Артур и, перехватив за талию, опять несёт.

— Да что у тебя за замашки варвара?! Отпусти! — рычу я, ёрзая и отпихивая.

— Садись, — поставив у стола, он уходит к кофемашине.

Принципиально стою и на коридор поглядываю, планируя просто сбежать. Или лучше через окно выпрыгнуть, сразу окажусь у себя на участке. А там дед и ружьё.

— Я всегда выбирал себе девушек попроще. Глупеньких инстадевочек с холеными телами, губами бантиком и без сильного критического мышления. И Эва была таким же эпизодом. Она давала то, что мне было нужно на тот момент моей жизни. Умела себя правильно подать, вовремя заткнуться, не лезть в душу и не требовала сверх меры.

— Отличные качества для отношений, — хмыкаю я. — И так.. по-московски.

— Когда я приехал сюда, я не знал, что встречу тебя. Но, уезжая, дал ей понять, что мы расстались. Да, я не сказал, глядя в глаза, что между нами всё кончено, но для меня всё было так. И я считал, что Эва это поняла. В последнем нашем телефонном разговоре она сама поставила точку и больше не звонила. В этом я тебя не обманывал. И сейчас я свободен, Колючка. Эва никогда не была моей невестой, да даже девушкой её можно было назвать с натяжкой.

Артур включает кофемашину и поворачивается ко мне.

— С тобой всё по-другому, Василиса, — мужчина отталкивается и подходит ближе. — Ты ломаешь все представления о женщинах. Разбиваешь вдребезги мой привычный уклад жизни. А наша ночь. У меня никогда не кружилась голова ни от одной женщины. Никогда не отключался мозг полностью, а эмоций было так много, буквально через край, когда кроме одного человека ничего больше не хочешь и не видишь. Вся выдержка полетела на хрен, я даже забыл о банальных контрацептивах. И сейчас, стоит мне закрыть глаза, я вспоминаю, как ты стонала в моих руках, как прижималась полной грудью, позволяя трогать, гладить, целовать тебя жадно.

— Прекрати! — перебиваю, тяжело сглотнув, у меня во рту пересохло. И… я непозволительно долго залипаю на его глазах. Потемневших, почти синих. Безумно притягательных. Они уводят мои мысли в другое русло и заставляют подчиняться, становиться мягче, податливее.

А он будто знает, как влияет на меня, ближе подбирается и взгляда не отводит. Не успеваю сообразить, уже оказываюсь в плену его рук. От близости завожусь. От слов сказанных — тоже. И кровь в ушах стучит громко. Я тоже вспоминаю ту сладострастную ночь.

— Не могу, Василиса. Ты ушла, оставив после себя только жажду. Первобытную и дикую. И утолить её я могу только с тобой. Я хочу только тебя, — и голос у него мягкий, с лёгкой хрипотцой, невероятно искушающий. Гадский соблазнитель!

— Красиво говоришь, — язвлю, чтобы скрыть собственное возбуждение. — Только врёшь.

— Нет. Всё, что касается тебя, — истинная правда, Колючка.

— А остальное? Ты приехал сюда, чтобы восстановить деревню? — вскидываю выше голову и скрещиваю руки.

— Мой дедушка оставил завещание. Он дал мне срок в один год для реконструкции и восстановления деревни. Если я не сделаю этого, его деньги, имущество, активы будут разделены между родственниками. Львиная доля активов и денег вложена в мою компанию, и большинство родственников во главе с моим отцом очень сильно хотят поживиться этим куском капитала, — переходит к сухим фактам мужчина и вновь отходит к кофемашине. Разливает по чашкам кофе. — Ты права, Василиса. Я приехал не просто восстановить деревню. Я увидел перспективу для своего вложения и обманул вас всех.

— Мерзавец, — выплёвываю и отшагиваю в сторону.

— Я готов отменить свой план и вернуться к дедовскому. Ты показала мне другую деревню. Ты показала мне, что нельзя трогать самобытность этой местности. Этих людей. Я сворачиваю проект. Мы исправим коммуникацию, водоснабжение и дороги. Больше ничего менять не будем.

— Думаешь, я поверю в это? — усмехаюсь горько. — Ты просто понял, что я всё узнала, и опять дуришь голову. Говоришь красиво, обольщаешь.

— Посмотри файлы на планшете, там заверенная и утверждённая новая дорожная карта, — шагает ближе Артур.

— Я уже насмотрелась на твои красивые картиночки, благодарю сердечно, — дёргаюсь резко. — А сейчас мне лучше пойти к деду и председателю. Про вилы я не шутила. Тебя могут прикопать в лесочке, и никто ничего не докажет. И нет никаких нас, Артур. Никогда не было нас. Я знала, что ты всем врёшь, и соблазнила тебя. Хотела влезть в твой планшет, пока ты спишь. Даже Пашку подговорила.

Круто развернувшись, иду на выход. Чертыхаясь, кручу ключ в замке и вылетаю из чужого дома. Иду к деду. Только он куда-то делся. Ничего, дождусь и расскажу. Пусть начинает точить инструменты. А если Артур опять явится, стрелять буду уже не в землю.