— Что-то случилось? — подхожу ближе.

— Тебя ждал, — отвечает, поднимаясь.

Останавливаюсь в шаге от него. Оглядываюсь, пытаясь понять, в честь чего его сюда принесло. Артур улыбается, волосы треплет и, шагнув, целует в губы.

— Привет, — выдыхает со смешинками в глазах.

— Привет…

Я в рабочей одежде и грязная. И наверняка пахну неприятно. Почему меня это заботит именно сейчас? Волосы поправляю, опять оглядываюсь.

— Я твою подругу встретил, Катю. Она сказала, что сегодня праздник, — Артур перехватывает мои пальцы и притягивает к себе.

— Да это просто народные гулянья. Будет пикник, танцы. Костёр зажжём, встретим лето. Ничего особенного, — пожимаю плечами.

— Пойдёшь со мной на танцы? — шире улыбается блондин.

— Там все пойдут. Это бесплатное и всеобщее мероприятие…

— Василиса, — перебивает Артур, склоняясь ниже, — ты пойдёшь со мной на танцы?

— Да, я пойду с тобой на танцы, — с улыбкой киваю и пихаю в грудь, чтоб перестал меня смущать. — Ради этого не стоило приезжать сюда.

— Ради тебя стоит, — фыркает он и срывает быстрый поцелуй.

Глава 14. Василиса

— Что думаешь о Воронове? — будто бы невзначай спрашивает Маринка.

— О ком? — удивлённо хмурюсь, сосредоточенно крася корни её волос в натуральный каштан. Она вообще у меня девочка рыженькая, но хочет быть брюнеткой.

— О твоём соседе мажорчике, — говорит подруга.

— Я о нём совсем не думаю, — нагло вру и даже не краснею.

— Вась, ну мне-то хоть можешь признаться, — укоризненно тянет она. — Я видела вас на рассвете. На холме.

— Это ничего не значит.

— Для него возможно. А для тебя?

— И для меня. Закрыли тему. И наклони голову, мне затылок твой покрасить надо, — раздражённо отмахиваюсь и давлю на макушку.

Маринка послушно замолкает, но она моя близкая подруга. И прекрасно знает меня. Вообще в деревне ничего не скроешь. Тут сплетни передаются с геометрической прогрессией.

Докрашиваю её волосы и, поставив на подоконник пустую чашку из-под краски, снимаю перчатки. Подруга разворачивается лицом ко мне и бровь выгибает. Всем своим молчаливым видом говоря, что она-то, конечно, подождёт, но мне бы поспешить и начать делиться. Женщина, между прочим, в декрете уже второй год сидит. И умирает от нормального доступа к деревенской жизни. А в частности, от отсутствия сплетен.

— Ладно, он мне нравится, — выпаливаю я. — Мы ходили на свидание. Один раз. И целовались… не один раз. А сегодня он меня пригласил на праздник. Довольна?

— Вполне, — широко улыбается Марина. — Но мне нужны детали. Подробности свидания, как он целуется. О чём разговаривали? Может быть, он что-то предлагал. Что-то большее… Если вы поженитесь, я буду подружкой невесты. Я моложе Кати и Даши. И мы с тобой со школы дружим.

— Остановись, мать! — хохочу я. — Это всего лишь кратковременный интерес. Такие, как он, не задерживаются в деревнях. Вот увидишь, он тут закончит с формальностями и уедет в свой пентхаус в Москва-Сити. И продолжит жить свою мажорную жизнь…

Вот это всё говорю, и с каждым словом мой голос понижается, а настроение портится. Дура я всё-таки. Потому что он мне действительно нравится. И я о нём действительно думаю.

— И между нами ничего быть не может. Больше никаких поцелуев.

— Но тебе понравились его поцелуи, — прищуривается одна почти бывшая подруга.

— Нет, он слюнявый и языкастый, — кривлюсь и отворачиваюсь. Маринка хохочет.

— Скорее всего, он волосатый и совершенно точно не умеет бегать от Иннокентия, — поддакивает она.

Согласно киваю, и настроение поднимается. Эта наша с подругой тема, оставшаяся ещё со школьных времён. Если парень нам очень нравился, но нас он не воспринимал всерьёз, мы начинали придумывать ему кучу минусов. Так сказать, сделать всё, чтобы разонравился и ни о чём не сожалеть. Глупость, конечно, но в пятнадцать лет это немного помогало.

— И наверняка писька у него кривая, — продолжает Марина.

— Да! И короткая! — поднимаю мизинец, показывая, насколько короткая, и мы громко смеёмся.

— Фу, теперь и мне он не нравится, — кривится женщина.

Махнув на неё рукой, подхватываю чашки, щётки и прочие испачканные инструменты и ухожу в ванную.

Возвращаюсь на кухню, подруга заварила нам кофе, разложила на столе выпечку. Садимся чай пить, котят кормить. И ждать, когда краска схватится и можно будет её смыть.

— Ты посмотри, опять лезет, — подбородком указывает Маринка.

Вскидываю голову и, вытянув шею, смотрю в окно. Чертыхаюсь мысленно на этого упрямого ребёнка.

— Стёпа! — окликаю я.

Нелепо повиснув на моём заборе, мальчишка застывает и голову в плечи втягивает.

— Тёть Вась, я котят хотел посмотреть, — пыхтит он, перелезая обратно.

— А калитка тебе для чего? Толкнул — зашёл.

— Я думал, вас дома нет, — отвечает ребёнок, послушно толкая калитку и заходя во двор.

Закатываю глаза и фыркаю. Ну да, рабочий день у меня ещё в самом разгаре. Но свет отключили по всей деревне, кабели меняют. А что мне без света делать в ветпункте? Если кто заболеет, позвонят. Мобильная связь теперь стабильная и везде ловит. Технология!

— Ой, моя Лиза даже в полтора года воспитаннее Стёпы. О чём думает Любка вообще? — ворчит Маринка. — Он же совсем наглый. Заходит в чужой дом без приглашения.

— Да ладно, ребёнок же. Да и нет в нём наглости, отсутствие границ есть, а наглости нет, — фыркаю я, слыша топот детских ног.

— Тёть Вась, можно зайти? — вот, спрашивает, остановившись в прихожей.

— Иди на кухню.

Мальчишка забегает к нам. Здоровается с Маринкой и сразу же садится на корточки возле коробки. С улыбкой и ласково гладит котят, к себе прижимает и целует их. Нормальный он ребёнок. Добрый, вот животных любит.

— Так, тебе пора голову мыть. А мне одеваться. Стёп, я тебе чаю налила. Садись и поешь, потом потискаешь, — указываю на табурет и оставленную на тарелке ватрушку.

Заняв гостей, ухожу в комнату. Возле раскрытого шкафа долго стою. Решаю, что же надеть на вечер. Романтическая натура, что скрывается где-то в глубине души, хочет выйти сегодня в сарафане в цветочек. Хочет распустить волосы и гулять с одним наглым красавцем до поздней ночи. Другая, более практичная часть, советует надеть джинсы и перестать фантазировать.

Удивительно, но побеждает романтика.

— Выглядишь шикарно! — комментирует Маринка, поправляя полотенце на голове. — Вечер обещает быть захватывающим. Интересно, на какой минуте Пашка застрелит ради тебя Артура?

— Типун тебе, — машу рукой и заглядываю на кухню.

— Вы красивая, тёть Вась, — отвешивает комплимент бесхитростный Стёпка.

— Спасибо. Вставай, малыш, тебе уже пора. Мы с тётей Мариной уходим.

— Ну, можно я останусь с котятами?..

— Я побегу, — машет подруга. — Увидимся у речки.

— Ага, давай, — киваю и подталкиваю мальчика к выходу. — Стёп, а хочешь, я поговорю с твоей мамой, и ты возьмёшь себе одного котёнка?

— Она не согласится, — вздыхает тяжко ребёнок. — В нашем доме часто останавливаются туристы. Мама говорит, у них может быть аллергия или они не любят шерсть...

На крыльце останавливаюсь, перестав слушать ребёнка. На улыбающегося Артура смотрю и невольно сама улыбаюсь. А Стёпа продолжает перечислять все минусы котов в доме, которые ему озвучила мать.

Мужчина перепрыгивает изгородь, что служит забором между нашими участками, и идёт ко мне. Его голубые глаза скользят по моей фигуре. Открытым ногам, бёдрам и даже ныряют в декольте. Аж в жар бросает.

— Сегодня вот заселилась гостья из Москвы. Очень красивая и с собачкой. Только мне не разрешили поиграть с ней, — доносится бубнёж мальчика.

— С гостьей? — невпопад спрашиваю, прижимая ребёнка к себе, словно укрываюсь им от идущего Артура.

— Нет, с собачкой. Маленькой такой. Пушистой, — отвечает Стёпа.

— Привет, — останавливается перед нами блондин.