— Не вижу повода для истерики. Считайте, что я просто начал программу реновации с вашего участка. Десятки хватит? — и достаёт хрустящие купюры из бумажника.

Глава 3. Артур

Всё же правильно говорят: не стоит принимать необдуманные решения на эмоциях. Ничего хорошего из этого не выйдет. Собственно, я был не только на эмоциях, но и не совсем трезв, когда решил ехать в эти долбаные Глубокие Лужи.

Чем дальше от цивилизации я уезжал, тем глубже в лужи залезал. Интернет сбоил, навигатор механически истеричным голосом орал «Вы выехали за МКАД», и, казалось, это уже не навигатор ругается, а Эва капризно требует вернуться в столицу.

Пару раз я и вправду посматривал на разворотные полосы, но всё же продолжал ехать вперёд. Мне нужно было самому увидеть масштабы моей задницы.

Дорога кончилась ещё пять километров назад. Теперь под колёсами сплошная грязь и ямы. Вот не зря эту деревню назвали Глубокими Лужами. Лужи тут действительно глубокие. Хотел, называется, объехать одну и развернуться. А в итоге мой бампер протаранил хлипкий, давно сгнивший забор.

— Десятка? Серьёзно?! — скептически выгибает бровь блондиночка, выводя из раздумий. Смотрит, сморщив носик на две пятитысячные купюры, и головой качает. — Маловато.

— Маловато? Этот ваш прогнивший забор и трёхи не стоил! — возмущённо лезу в портмоне, но больше налички нет. — Хорошо, давайте сделаю перевод.

— Не доверяю незнакомцам. Особенно тем, кто ломает заборы направо и налево, — фыркает и, развернувшись, идёт к веранде.

Она так легко и беззаботно забирается на старое кресло-качалку, подхватывает из коробки котёнка и из бутылочки кормит.

— Банкомат тут есть? — задавая этот вопрос, я уже знал, что никакого терминала тут в помине нет.

— Есть, в райцентре, — хмыкает девица. — Но у вас денег не хватит на восстановление моего забора и травмы Иннокентия! — огрызается девчонка.

— Какого Иннокентия? — дёрнувшись, отскакиваю в сторону и заглядываю под капот. Неужели кого-то задавил?

— Гуся, — хихикает наглая пигалица. — У него глубокая психологическая травма. Вы сломали его любимый кислотно-зелёный забор, который можно было увидеть даже из космоса! Сейчас придёт участковый и будет оформлять. Проверит, трезвый вы или нет, а дальше и сумму ущерба установит.

Вот только этого мне не хватало! Даже если в этой глуши найдётся давно просроченный алкотестер, он определённо уловит пары этанола, выпитого накануне. Не хотелось бы мелькать в заголовках в этом богом забытой глухомани. Портить репутацию. Тем более разбираться с местной властью, портить отношения с администрацией. Так я точно не добьюсь успехов и не выполню требование деда.

— У меня нет времени ждать ваших участковых. Я ехал всю ночь из города к Васе… — перешагиваю обломки забора и подхожу вплотную, вспоминая фамилию друга деда. — В общем, возьмите деньги и разойдёмся.

— Мне не нужны ваши деньги. Но вы можете своими ручками восстановить мне забор, — заявляет она.

Оглядываюсь на доски. И такая злость берёт на эту пигалицу. Хотя скорее я злюсь на деда и его завещание.

— Запишу это в список своих дел, — с сарказмов выплёвываю и, развернувшись, иду к машине.

— Вы собираетесь уехать с места аварии? — вскакивает девушка, как только сажусь за руль и завожу мотор.

Проигнорировав её, выезжаю на узкую и пыльную дорогу. Блондинка бежит ко мне и возмущённо сверкает зелёными глазами. Прижимает к груди котёнка и гневно что-то выговаривает, давлю сильнее на газ, заглушая её.

— Моральный ущерб вашему Иннокентию, — усмехаюсь, сунув в руки купюры, и проезжаю мимо.

В зеркале заднего вида вижу, как она стоит с открытым ртом и смотрит мне вслед.

Плевать. У меня сегодня ещё куча дел.

Через пару минут замечаю обшарпанное здание с вывеской «Администрация сельского поселения Глубокие Лужи». Останавливаюсь у крыльца и выхожу. Дверь закрыта.

Оглядываюсь и замечаю стариков в деревянной беседке под старыми липами. Они с прищуром осматривают меня

— Заблудился? — интересуется один из них с хитрым прищуром.

— Здесь когда-то жил Иван Воронов, я его внук. Артур. Я ищу Василия… Фамилию не помню.

— Васька, к тебе приехали, — хмыкает второй, пихая в плечо первого.

— Я Василий и деда твоего хорошо помню, — он медленно поднимается с лавки. Цепким взглядом осматривает меня и протягивает ладонь.

Пожимаю руку. Знакомлюсь с остальными стариками. Меня приглашают сесть с ними.

— Как Ванька поживает? — спрашивает дед Василий.

— Умер он… Вчера, — говорю, замечая ту самую настоящую скорбь.

Мужик опускает голову, шляпу снимает. Горбится, и даже глаза затухают. Остальные старики тоже замолкают. Около минуты над беседкой повисает молчание.

— Соболезную, — давлю из себя, чувствуя, что им это нужнее, чем мне.

— Все мы там будем, — вздыхает старик.

Дед Василий рассказывает о деревне, о моём дедушке. О том, как они тут хотели всё поменять. Остальные слушают его и, видно, уважают, не смеют перебивать. Даже пробегающая детвора окружает и прислушивается. Правда, тут скорее их интересует моя машина, вон как её осматривают.

Я рассказываю о просьбе деда, что он не успел выполнить своё обещание. А я вот приехал, чтобы исполнить его волю. Мужики сразу же с уважением поглядывают, по плечам хлопают. И как-то очень быстро собирают сельсовет. Администрацию открывают. Вся деревня собирается. У меня совещание внеплановое так быстро не собиралось, как у них здесь сборы. Правда, люди смотрят на меня с любопытством и лёгким недоверием.

— Артур — внук Вани Ворона, — басит старик, знакомя то с одним мужиком, то со вторым. Я уже имена не запоминаю, на автомате чужие, не совсем чистые руки пожимаю.

— А где Васька? — спрашивает пришедший участковый.

— Отстань от неё, Паша. Отдыхает она, с детьми возится, — машет Василий.

— Вы оба чокнутые, — бубнит лейтенант, скептически осматривая меня. Заметив кого-то, резко дёргается и проходит мимо, задевая плечом.

— Ну всё, всех собрали. Иди, Артурчик, обрадуй их, — предлагает глава администрации. Борис Ильич.

Развернувшись, иду к трибуне. Краем глаза замечая фигуру. Поворачиваю голову, сталкиваясь взглядом с блондинкой. Она длинную косу, перекинутую на одно плечо, поправляет. И на меня смотрит скептически-недоверчиво. Будто я тут их всех в рабство собираюсь взять. Рядом этот участковый ошивается. Явно пожалуется ему на сломанный забор.

— Добрый вечер, — говорю, когда становится тише, и осматриваю собравшихся. Опять спотыкаюсь взглядом об блондинку. Она явно выделяется в этой толпе. Не только внешне. Цепляет, и всё тут.

Я толкаю речь, импровизирую, так как не готовился выступать на публике. Но годы управления и выступления перед инвесторами и крупными клиентами дают о себе знать. Меня слушают внимательно и заворожённо. Особенно молодые барышни.

— Сделаем нашу деревню Великими Лужами, как и мечтал мой дед! — завершаю длинную речь и срываю овации.

Только вот опять натыкаюсь на колючий взгляд одной-единственной, кто не поверил ни единому слову. Блондиночка круто разворачивается и с прямой спиной выходит из помещения.

— Молодец, Артур, хорошо сказал, — хлопает по плечу дед Василий. Отрываю взгляд от опустевшего проёма и натянуто улыбаюсь. — Пойдём, покажу дом, в котором рос твой дед. Поживёшь пока там. Правда, он слегка заброшен. Но моя внучка поможет облагородить, если хорошо попросишь. Ключи у нас хранятся. Ванька оставлял мне, когда уезжал.

— Да я лучше гостиницу какую найду, — отмахиваюсь, выходя в компании стариков.

— Где ты тут гостиницу собрался искать? — хохочет один из мужиков.

— У Любки комнату разве что снять, — хмыкает второй.

— Нет-нет, ко мне едем. Поужинаем, помянем Ваню. Я с внучкой познакомлю, — перебивает всех дед Вася.

Больше не спорю. Мы садимся в мой внедорожник и едем. Дед указывает, куда сворачивать и где остановиться. Я узнаю этот забор, а точнее, его остатки. И понимаю, что влип.