— Сама справлюсь, — фыркает она и пропадает в доме.

— Вот это поляна! — хлопает в ладони старик.

Поднимаюсь, чтобы место чуть освободить. Стул где-нибудь ещё раздобыть. И натыкаюсь на злобно скривившегося участкового.

— Тебя-то я как раз таки и искал, — басит он, хватая меня за локоть. — Отойдём, перетрём.

Глава 9. Василиса

Девичник начался просто замечательно. Я напрочь позабыла об эгоистичном мажоре. Маринка наливки принесла, Катя с Дашей салаты настругали на скорую руку. Сделав музыку погромче, мы от души веселились… Пока захмелевшие барышни не решили пригласить его. Наглого соседа, который без зазрения совести сел за мой стол и начал обольщать подруг.

— Ну каков гад! — ворчу, поглаживая котят, что копошатся на моих коленях. Один с жадностью причмокивает смесь из бутылочки. — Шёл бы к Любе там или к Нинке. Они ведь его ждут. Ещё одно доказательство, что он лживый мерзавец. Пообещал прийти и не пришёл.

Мой бубнёж прерывают девичий вскрик, забористый мат, гогот гусей да кур. И треск дерева. Чертыхнувшись, быстро перекладываю котят в коробку и выбегаю на улицу.

Новенький забор опять частично сломан, сирень дедули — тоже. Повреждена сетка в курятнике. На неё рухнул Паша своими гигантскими габаритами.

— Ещё раз полезешь к моей девушке, зубов не досчитаешься! — орёт Павел. На нём ещё футболка порвана и нос кровоточит. — Думаешь, твои деньги решают всё? Да я тебя закрою минимум на пятнадцать суток за нападение на сотрудника.

Перевожу взгляд на второго мужчину, что стоит согнувшись недалеко от участкового. Артур выпрямляется, зачёсывает волосы, показывая свои повреждения. Бровь рассечена и кровоточит, на челюсти краснота, и сам он держится за бок. Видно, рёбра повредил. Он меня удивляет. Паша выше него и крупнее в плечах. Как он вообще выстоял?

— Ты не при исполнении и первый полез, — сплёвывает мажор. — Девушку ты уже потерял, смотри, погоны не потеряй, лейтенантик.

Павел матерится сквозь зубы и идёт, набычившись, явно желая продолжить мордобитие. Замахивается, не жалея сил, только Артур уворачивается и бьёт его в челюсть. Пашка наваливается на мажора, и они начинают месить друг друга.

Громкий свист останавливает драку. Наконец-то дед явился. Мужчины отталкивают друг друга и разворачиваются к обалдевшим нам.

— Что вы тут устроили?! — рявкает дедуля, выходя из-за дома. — Отошёл за соленьями, называется!

— Дядь Вась, он к Ваське лезет. Я её защищаю, — бросается грудью на несуществующую амбразуру. Тоже мне, защитничек. Кто б меня от него защитил?

Дед, к слову, удивлённо таращится на меня. Мол, с каких это пор тебе, внученька, понадобилась защита? Пожимаю плечами.

— Василиса сама за себя умеет постоять! — гаркает близкий родственник. — Ты никакого права не имеешь являться в мой дом и бить моих гостей! Вот такой ты пример подаёшь молодёжи?! А ты?!

— Своей вины не отрицаю, но я оборонялся, — глухо отвечает мажор, сердито смотря на меня.

— Значит так! Вы оба сейчас будете чинить забор и восстанавливать курятник. И сирень мою приведёте в порядок, — строго чеканит дед.

— Дядь Вась, ночь на дворе… — тянет Пашка.

— Екатерина, Семён не занят? — встревает Артур.

Дед со всей дури бьёт ладонью по деревянному столу. Да так, что подпрыгиваем мы с девчонками, куры с гусями и тарелки с мясом.

— Вы оба будете чинить забор и восстанавливать курятник. Сейчас и без помощников! — со сталью повторяет старик. — Как закончите, Васька морды ваши, так уж и быть, спиртом обработает!

Вот ещё, ничего обрабатывать не буду! Демонстративно фыркаю, разворачиваюсь и ухожу в дом. Я ещё с котятами не закончила.

Когда выхожу обратно, наблюдаю шикарную картину маслом. Мажор прибивает штакетник к каркасу. Участковый исправляет решётчатое ограждение курятника.

— До чего мужиков довела, Васька, — ворчит дедуля, хлопая по лавке. — Поди сюда, поешь, уже всё мясо остыло.

— Я их не доводила, деда, — фырчу, падая рядом.

Маринка разливает остатки былой роскоши по стаканам. И мы продолжаем вечер за просмотром фантастического фильма в реальном времени. Мажор, работающий руками, — это фантастика, я считаю.

— Уже совсем поздно, мы лучше пойдём, — встают девчонки. — Спасибо за ужин.

— Подождите, я вам с собой положу, — тоже поднимаюсь и бегу на кухню за контейнерами. Всё равно мы с дедом столько не съедим. Испортится ещё, а кормить этих двух драчунов я точно не планирую.

Быстренько собрав три контейнера с салатами и шашлыками, передаю подругам и выхожу их провожать.

— Ну всё, до пятницы, — целует Маринка. — Не забудь, ты обещала меня покрасить.

— Помню, — киваю с улыбкой.

Махнув на прощание рукой, разворачиваюсь и иду в беседку. Дед помогает мне прибраться. Прячусь на кухне, перемываю посуду и в окно посматриваю на сидящего прямо на траве Артура. Он уже с забором закончил. Теперь отдыхает.

— Я всё, дядь Вась, — бубнит Павел.

— Мне тебя похвалить? — ворчит деда. — Иди с глаз долой, утром придёшь сирень пересаживать!

— А подлечиться? — мнётся участковый.

— Мама тебя подлечит, — хмыкает старик и ещё рукой машет.

Помявшись немного, Паша уходит. Отвернувшись от окна, домываю посуду и выхожу вновь на улицу. Дедуля жалуется на поднявшееся давление. Из-за покорёженной сиренюшки. За сердце держится. К нему Артур подскакивает, за локоть придерживает и помогает сесть на лавку в беседке.

— Так, ты мне тут не помри! — велю строго и убегаю за аптечкой.

— Может, скорую вызвать? — спрашивает мужчина, заходя следом.

— Тут связь ужасная, да и ехать будут три часа, — отмахиваюсь я и бегу опять к деду.

— Я уже наладил связь. Но ты права, лучше сразу везти в больницу, — бурчит Артур. — Василий Никитич, вы как? Может, воды принести?

— Принеси, — соглашается старик.

Мажор быстро уходит в дом. Не обращаю внимания, меряю давление и слушаю сердцебиение.

— Скорую не нужно. Просто давление скакнуло, — отвечаю, передавая дедуле лекарство. Мужчина как раз воду принёс.

— Сердце что-то болит, — жалуется близкий родственник, потирая руку. — В спину отдаёт, и рука немеет.

— Это же на инфаркт тянет, — паникует Артур. — Сейчас пригоню машину. Потерпи, дед, поедем в больницу.

Он перепрыгивает оградку и бежит к своему танку. Обалдело проводив его, смотрю опять на старика. А этот негодник, мой близкий родственник, мнёт свою правую руку и тяжело вздыхает. Правда, на помирающего не сильно похож.

— Рука у тебя не та немеет, дедуль, — прищуриваюсь, не понимая, что за игра одного бездарного актёра?

— Похоже, инсульт… — вздыхает, не выходя из роли.

— Улыбнись!

— Зачем? — удивляется, прекращая тереть конечность.

— Проверю, поразил тебя инсульт или нет.

— Бездушная ты совсем, — плюётся под ноги дедушка и, сняв с руки манжету, уходит в дом.

Меж тем блондинчик уже подъехал к нашей калитке, распахнул пассажирскую дверь и бежит опять к нам.

— Не понял, — бурчит, остановившись возле меня, и провожает взглядом удаляющегося деда.

— Садись, Артур, подлечу тебя, раз уж вытащила аптечку, — вздыхаю и пихаю мужчину.

— А дед?

— Всё с ним хорошо. Переволновался или наливки больше положенного принял, — отвечаю, смачивая ватку перекисью водорода, и шагаю ближе.

Артур устраивается на лавке, голову задирает. Очень близко останавливаюсь. Буквально нависаю над ним. И прижимаю ватку к ране на брови. Мужчина морщится, но не издаёт ни звука, смотрит только своими голубыми-голубыми глазами.

— Значит, Павел — твой жених? — хрипло спрашивает, пока я очищаю рану от запёкшейся крови.

— Нет, — качаю головой и приклеиваю на бровь лейкопластырь.

Счищаю новой ватой, смоченной перекисью, рану на губе.

— Просто парень? — продолжает спрашивать.

— Это он так думает, — фыркаю и трогаю скулы, челюсть. Только чтобы выяснить, не сломаны ли кости.