— Что опять не так? — стягиваю с себя мокрую футболку.

— Ничего. Просто не помри пока я тебя не спасла, — строго приказывает, ещё и пальцем грозит.

— Хорошо. Дождусь уж, — усмехаюсь, дёргая пряжку ремня.

— И перестань раздеваться пока я здесь, — фыркает, круто разворачивается и убегает в ванную.

Улыбаюсь широко, залипая на её безумно заводящих бёдрах. Загипнотизировано таращусь, практически не дышу, пока она не исчезает за дверью ванной. Кажется, я точно отравлен. Ею.

Глава 16. Василиса

Ночь на дворе. Я в одной мужской рубашке сижу на подоконнике чужой кухни. Спиной ощущаю прохладное стекло и лёгкий сквозняк. В ладонях грею кружку с горячим кофе. На мажора полуголого смотрю из-под опущенных ресниц. И губы облизываю.

Зря я сюда пришла. Зря в чужой душ пошла. И зря надела его рубашку. Надо поскорее допить кофе и бежать.

Делаю большой глоток и, зашипев, давлюсь. Напиток обжигает губы и нёбо.

— Что такое? — Артур тут же разворачивается и шагает ближе.

— Обожглась, — признаюсь и дышу ртом.

Мужчина откладывает свою чашку, забирает мою и, склонившись, дует на губы. Я практически не дышу. Просто смотрю на него вблизи и при свете звёзд. Там, возле костра, среди моих соседей Артур выделялся. Он отличался от местных мужчин и казался таким чужеродным, далёким и пугающе желанным.

Я знала, чем может кончиться эта ночь. Знала и не отступила. Не убежала к себе в дом. И сейчас сижу в одной рубашке без белья. В потемневшие голубые глаза смотрю. Вижу в них желание. Мы оба понимаем, куда всё движется. Но предпочитаем не озвучивать.

— Согрелась? — спрашивает Артур, ладонями скользя по бёдрам и вклиниваясь между ними.

— Да. Как себя чувствуешь? Есть какие-нибудь симптомы? — перехватив за подбородок, верчу его головой и смотрю на пластырь, который наклеила. Конечно, это не укус змеи. А если и змеи, то она точно не ядовитая. Пашка хоть и дурак, но в рептилиях разбирается. Но лучше перебдеть.

— Есть парочка симптомов, — опаляет губы тёплым дыханием и тут же дует прохладой.

— И каких, например? — глажу по щетинистой щеке. Кожу ладони так приятно колет его бородка.

— Дыхание учащено. Сердце слишком сильно бьётся, — перечисляет с хрипотцой. Машинально кладу руку на каменную грудь, ощущая громкий стук.

— Первые признаки отравления.

— Ещё я возбуждён и..

Я не выдерживаю первой. Тянусь к нему, и губы сталкиваются в жарком поцелуе. Пальцы путаются в мокрых волосах. Артур с жадностью отвечает на поцелуй, языком глубоко толкается.

Горячие ладони скользят выше по бёдрам, сминают ягодицы и тянут к себе, прижимая теснее. Обхватываю ногами его торс, пальчики поджимаю, ощущая грубую материю своей беззащитной частью тела.

— Ах! — вскрикиваю, запрокинув голову, когда его пальцы касаются влажных складочек.

Артур осыпает новыми поцелуями всю шею. Рывком дёргает полы рубашки, раскрывая меня, обнажая окончательно. Я обезоружена и полностью в его власти. Но это приносит лишь удовольствие. Мужчина набрасывается на грудь. Он лижет и всасывает слишком чувствительные вершинки. Сжимает в ладонях полушария.

Дыхание тяжелеет, тело откликается на каждое его касание. Каждый сантиметр моей кожи словно воспламеняется. А сердце бьётся так быстро, что вот-вот вырвется наружу.

— Я теряю рассудок с тобой, Василиса, — урчит мужчина, вновь сминая губы.

Пальцы безошибочно накрывают чувствительную точку. Складки влажные раздвигают и скользят по самому сокровенному. Меня вихрем желания закручивает так быстро. Стоны тихие срываются с губ.

— Артур, — хнычу, желая насадиться, желаю усилить давление. Ощутить его в себе. И не в силах больше сдерживаться, прошу: — Артур, пожалуйста.

— Сейчас, Колючка, — хрипит он и лишает меня своих прикосновений.

Торопится, дёргает джинсы и тут же притягивает опять меня к себе. Оплетаю его руками и ногами. Мы снова целуемся словно одержимые. Прикосновения Артура становятся более жёсткими, жадными. Ладони скользят по моему телу, сжимают, гладят, ласкают.

Я не могу больше ждать. Хочу. Опускаю руку ниже, между нами протискиваю и сжимаю довольно внушительную каменную плоть.

Артур хрипло и одобрительно стонет, приподнимает меня, направляя на себя, и соединяет нас. Обнимаю его голову, в волосы зарываюсь. Целую всего. Кусаю и царапаю, желая большего.

Дав мне попривыкнуть, он плавно раскачивается, поцелуй не прерывает и приручает. Во мне напряжение нарастает. Толчки усиливаются.

Удобнее обхватив под бёдра, Артур рывком выбивает из меня громкий стон. Откидываю голову, бьюсь об окно макушкой и кричу. Он двигается неистово и мощно. Заставляя всё тело вздрагивать сильнее. Держит крепко и шепчет что-то ласковое. Колючкой зовёт. Жарким дыханием ухо опаляет, за шею кусает несильно.

Ощущения усиливаются, напряжение достигает пика. Судорогами всё тело сводит. Мои стоны и крики тонут в глубоких поцелуях и тяжелом дыхании. Вгрызаюсь в его плечо, вырывая глухой рык.

— Чертовка кусачая, — рычит он, закрывая рот новым поцелуем.

За губу кусает, и меня накрывает оглушительный оргазм. Артур следует за мной моментально. Матерится сквозь зубы. Моё имя выдыхает.

Не слушаю его. Мне так хорошо и легко сейчас. Роняю голову на плечо. Всё ещё дрожу в его руках и ощущаю его в себе.

Отдышавшись, мужчина удобнее подхватывает. Ногами дрыгает, скидывая болтающиеся у щиколотки джинсы, и несёт меня в спальню. Я не спорю. Я сегодня на редкость покладистая и покорная.

Он роняет меня на кровать. Вскрикнув, барахтаюсь и тут же хохочу. Блондин падает сверху, обнимает, ладонями своими огненными скользит по разгорячённой коже и смотрит на меня с восхищённой улыбкой.

Тоже улыбаюсь и по щеке глажу, ногтем задеваю ранку на губе. Не заметила, когда успела покалечить.

— У тебя глаза горят, — мурлычет Артур. — Так ярко. Ты точно ведьма.

— Так себе комплимент, — фыркаю и тянусь за поцелуем.

— Сногсшибательная ведьма, — выдыхает он, наваливаясь.

— У тебя точно галлюцинации от змеиного яда.

— От твоего, — кусается негодник и рывком соединяет нас.

— Артур! — выстанываю и дугой выгибаюсь.

Я ещё очень чувствительная внизу и влажная. Возбуждение волной омывает всё тело и зажигает всю меня.

Мы словно одержимые не можем оторваться друг от друга. Артур неутомим и внимателен. Он меня в другое измерение отправляет и возвращает в свои заботливые руки. Мне плакать хочется от сенсорной и эмоциональной перегрузки.

Лишь на рассвете я отключаюсь в тёплых объятьях. Изнеженная, уставшая, с глупой улыбкой на лице. Засыпаю, уткнувшись носом в грудь. Слушая его дыхание и биение сердца.

Просыпаюсь утром от настойчивого стука в дверь. Сонно моргая и жмурясь, осматриваю спальню. Артур матерится, трёт глаза ладонями.

— Сами уйдут, я никого не жду. Спи, Колючка, — хрипит он, в губы быстро целует и, стиснув крепче, продолжает спать.

Утыкаюсь носом в плечо, одним глазом в окно незашторенное смотрю. Почти засыпаю снова, но в сознание врезается женский голос. Похоже, Любка пришла или одна из её подруг.

Аккуратно выбираюсь из объятий, кутаюсь в простыню, что валяется на полу после наших кульбитов. И иду в прихожую. У этой дамочки безграничное терпение. Если не выгнать, так и будет стучать. А я очень сильно хочу спать.

Распахиваю дверь настежь, готовясь прогнать ушлую соседку воспитывать ребёнка, вместо того чтобы шастать по чужим мужикам. Да так и застываю с открытым ртом. Так как за порогом стоит не Любка.

— Ты кто? — капризно тычет в меня наманикюренным пальчиком столичная мажорка.

А я на собачку под мышкой у девицы смотрю. Маленькая, как Стёпка говорил. Миленькая. Мальтипу, кажется.

— Чего молчишь?! Что ты делаешь в доме моего жениха?! — повышает голос девушка, но быстро теряет интерес ко мне и переводит взгляд. — Артур! Вот чем ты тут занимаешься в своих глубоких жопах!