Глава 20. Василиса

Я вся извелась в ожидании и тревоге. Обычно дед после восьми уже дома, копается с живностью, смотрит новости по телевизору и готовится ко сну. А тут нет и нет.

Периодически выглядывала на улицу, нечаянно бросала взгляды на соседний двор. В очередной раз выглянув, я не увидела машину мажора. И свет в доме не горел. Не придала значения, пока не вернулся дедуля.

Близкий родственник пришёл почти в полночь. Тяжко вздыхая, бросил связку ключей в ящик с остальными соседскими ключами и, ворча на кого-то, зашёл на кухню. Я тут же выскочила, развела бурную деятельность, чай заварила, хотела рассказать, не откладывая на другой день. Но дедушка сам поднял эту тему.

Оказывается, дед был на собрании с председателем и администрацией. Артур признался им. Оставил доверенность на реконструкцию деревни на моего дедушку, отдал ключи от дома и уехал. Он просто укатил в свою Москву. А через пару дней приехали его юристы, чтобы перезаключить договоры без неустойки и прочих пунктов мелким шрифтом.

С того дня почти три месяца прошло. Под наблюдением моего деда рабочие продолжили менять трубы и проводку. А жизнь деревни вернулась в свою колею. Всё почти закончено, правда, спецтехника ещё стоит и её никто в Москву не забирает.

— Васька, гортензия моя зацвела! — радуется дед, показывая на белоснежный куст.

Вот и в жизни деда ничего не меняется. Закатываю глаза и киваю. У моего близкого родственника две большие летние проблемы. В конце мая — зацветет ли сирень. В конце августа — зацветет ли гортензия.

— Иди понюхай.

— Меня от этого запаха тошнит, деда, — ворчу, выползая из машины.

— Не слушай её, моя девочка. Ты пахнешь медом, а у неё токсикоз, — шепчет дед своим цветочкам, любовно поливая их.

Да, у меня токсикоз. Я избавилась от мажора, но частичка него осталась во мне. А ведь осуждала Любку, сама далеко не ушла. Вместо того чтобы терять голову от лживых глаз и страдать от разрушенных иллюзий, надо было позаботиться защите!

Целую в щёку родственника, выпускаю гусей, треплю за ушком рыжего котёнка, одного из троих вскормленных. Я таки оставила его и назвала Лёвой. Невольно бросаю взгляд на соседский участок и, сама себя отругав, исчезаю в доме.

У кухонного стола останавливаюсь, на документы и связку ключей смотрю.

— Я суп приготовил, поешь, — дребезжит дед, заходя следом.

— Это что? — указываю на стол.

— Завещание Вани Ворона. Он оставил свой дом нам, Васька, — вздыхает мужчина, тяжело падая на табурет.

— Соседний? — переспрашиваю я.

— Да, завтра пропустишь работу, съездим в город к нотариусу. Перепишу его на тебя.

— Не надо.

— Надо! — перебивает и по столу бьёт уже не так эффектно. — Не спорь, Вася. Пока у меня есть силы, напрягу мужиков, сделаем там ремонт, уберем забор между дворами. Захочешь — будешь сдавать. Лишняя копеечка нужна. Тебе ещё дочь поднимать.

— Может, сын будет. И не «тебе», а нам. Ты вон уже курс молодой мамочки прошёл с котятами.

— Или сына, — не спорит дед и поднимается. — Поешь, Вася. Тебе нельзя голодной бегать.

Проводив его взглядом, наливаю себе суп и ужинаю в одиночестве, читая документы собственности. Мажора гадского вспоминаю. Я скучаю по нему. И забыть его не могу. Не получается. Как бы я ни отвлекалась на работу, выветрить Артура из памяти не удаётся.

Сытно поев, прибираю за собой и выхожу во двор. Устраиваюсь в кресле-качалке с телефоном и книгой. Рыжик тут же взбирается на колени, клубочком сворачивается, положив мохнатую мордочку на живот, и урчит. Иннокентий посматривает недовольно на наш тандем. Ревнует, пернатый засранец. Ворчливо гогочет и хвостом машет, показывая недовольство.

Зарываюсь в мягкую шёрстку котёнка и перевожу взгляд на соседний пустующий дом. Вроде как уже мой. Я туда не заходила три месяца. Когда Артур уехал, отправила подругу забрать мой медицинский чемоданчик и сарафан.

А сейчас… Меня тянет туда магнитом. Успокаиваю себя тем, что мне просто хочется заглянуть, осмотреться, прикинуть фронт работ. Ремонт будет долгим с нашими работягами. На год затянется точно.

— Васька, привет, — машет соседка Катя. С улыбкой ей киваю. — Тебя поздравить можно? Когда новоселье отмечать будем?

— Ты о чём это? — кричу в ответ.

— Стёпка сказал, вам дом подарили. Дед Василий уже задание мужикам раздал, — хмыкает она, заходя во двор. — Сказала-таки мажорчику?

— Нет, не говорила, — качаю головой.

— Да? А дом? Я думала, он в честь ребёнка подарил, — любопытная подруга возле крыльца останавливается.

— В наследство деду оставили, Кать. Артур не знает и не узнает. Он сюда не вернётся больше, — выдыхаю с горечью.

— Позвони ему. Ты должна ему сказать.

— Нет, не должна.

— Самой же будет тяжело. Дед уже старенький совсем, не ровен час, помрёт. Ты одна останешься с младенцем на руках. Работа у тебя неблагодарная, платят гроши.

— У меня есть вы. Вон Любка вырастила Стёпу и не сломалась.

— Мы поможем, конечно, но неужели ты для своего ребёнка хочешь такой жизни? Ты намеренно лишаешь его того, что он может получить от богатого отца.

— Хватит, Катя! Я ничего никому говорить не буду. Я прекрасно знаю таких мужчин, как Артур. В лучшем случае он откупится, а мне от него подачек не нужно! — рявкаю раздражённо. Достали, советчики великие.

— Ладно, не злись, — примирительно улыбается соседка. — Приходи к нам, я пирог испекла.

— Спасибо, меня от запахов тошнит.

— Первый триместр — он такой, — со знанием дела кивает она и уходит к себе.

Расслабиться и отрешиться с помощью книги не получается. Я постоянно мысленно возвращаюсь к Артуру, и взгляд постоянно устремляется на соседский двор.

Не выдержав, поднимаюсь и, переложив котёнка на кресло, иду за ключами. Прогоняю все сомнения. Это всего лишь дом. Пустой дом. Никого, кроме призраков прошлого, я там не встречу.

Калитка соседнего участка приветливо распахнута. Дверь тоже едва прикрыта, даже ключи не понадобились. Наверное, дедушка днём осматривал и забыл закрыть за собой.

Глава 21. Василиса

— Что ты тут делаешь?! — в удивлении остановившись у порога комнаты, смотрю на коленопреклонённого мужчину с охапкой ромашек.

— Васька, — тянет он, широко улыбаясь. — Выходи за меня замуж.

Закатываю глаза и, тяжело вздохнув, сглатываю подступающую тошноту. Дурацкий токсикоз решил проявить себя в самый неподходящий момент. Как бы меня сейчас не стошнило на букет цветов.

— Подожди, я речь подготовил, — останавливает жестом. — В общем. Начнём всё с чистого листа. Построим свой дом, свою семью. Твоего ребёнка я готов принять как своего и дать фамилию. Сплетники пикнуть не посмеют. Заживём, Вась. Можешь вовсе не работать. У меня стабильная работа с перспективой повышения. С деньгами проблем не будет.

— Это всё? — выгибаю бровь и осматриваю улыбающегося Павла.

— Нужно ещё что-то? Вась, ты лучше меня никого не найдёшь. Сама знаешь, как у нас на женщин с прицепом смотрят, — продолжает разглагольствовать участковый.

— С прицепом? С каким это? — хмурюсь я. — И встань уже. Речь сказал, замуж позвал. Миссию выполнил. Кольца, правда, не вижу.

— Не прикидывайся, я про ребёнка, — тычет в моё пузо мужчина и поднимается. Колено отряхивает и протягивает ромашки. — А кольцо, мать сказала, даст бабушкино, как только согласишься.

— Шикарная перспектива, — хмыкаю, отшагивая назад. — Только в этом случае прицеп — это ты, Паш. Все, кто захочет быть рядом со мной, автоматом станут прицепами. А ребёнок в данный момент — часть меня, в будущем — часть моей семьи. И нет, я не выйду за тебя замуж.

— Почему, Вась?

— Потому что я тебя не люблю. И ты меня не любишь. Хватит уже бегать за мной. Ты хороший и порядочный. Бываешь иногда. Но между нами может быть только дружба.

— Мажора будешь своего ждать? Не придёт! Ты ему не нужна, Вася! — повышает голос Павел.