Моя ветклиника находится в самом начале деревни, отсюда можно увидеть трассу и широкополосную магистраль. А вот на съезде прямые дороги заканчиваются ямами. Учитывая наш климат, то ямы эти вечно в лужах. Вот и прозвали нашу деревню Глубокими Лужами.

— Васька, — выводит из раздумий густой бас. Оборачиваюсь удивлённо и таращусь на выходящего из клиники участкового Павла.

Высокий, статный, косая сажень в плечах. Улыбается, бровями играет. В одной руке цветы, в другой — котёнок. В кармане рубашки ещё один котёнок. Ну, трогательно, ничего не скажешь. Люблю мужчин, которые любят животных.

Вот это он вымахал, конечно, за годы моей учёбы в столице. Мы вместе в школе учились, правда, он на пару классов старше был. Его в армию забрали. Он обещал вернуться к моему восемнадцатилетию и жениться. Не успел, я укатила в столицу. Вернулась, а он тут участковый. Лейтенант. Ухаживает уже полгода активно.

До этого с Лидкой носился и о своих словах позабыл. А когда получил от ворот поворот, вспомнил вот обо мне. Его методы ухаживания варьируются от романтичных, вот как сегодня с цветами пришёл, до сугубо практичных. На прошлой неделе притащил мне мешок овса для рабочих лошадей совхоза.

— А ты чего тут? — хмурюсь я. — И где дед?

— Да я тебе цветы принёс. Дед Василий сказал, что ты попросила меня приглядеть за котятами, — улыбается мужчина.

— Ох уж хитровыдуманный дед Василий, — ворчу себе под нос и, отодвинув веник, забираю из его рук котёнка.

— Я их покормил, животик погладил. Всё сделал, как велела. На свидание пойдём вечером? — спрашивает Паша, прямой, как рельса.

— Какое свидание, гражданин начальник? — усмехаюсь, прижимая к груди пищащий комочек. — Я теперь многодетная мать-одиночка. Не до свиданок мне, кормить вот этих надо по часам. Греть, умывать.

— Всё шутки шутишь, — ворчит он, шагая за мной в клинику. — Хорош ломаться.

— Тебе работать не пора?

— Я уже на работе. Жалоба поступила от Смирновой.

— Иннокентия арестовать не дам! Он гусь с тонкой душевной организацией и защищал свою территорию, как мог! — хихикаю я, укладывая котёнка в коробку к оставшемуся малышу, и разворачиваюсь, чтобы забрать второго.

— Язва ты, — бурчит Паша и волосы тёмные треплет.

Выпроводив участкового лейтенанта, я приступаю к рутинной работе. Собираю небольшую дорожную термосумку с вакцинами. Подхватываю ветеринарный чемоданчик с остальными инструментами и лекарствами. Проверяю котят, они сладко спят, прижавшись друг к дружке. И, запрыгнув на «дракона», еду к своим четвероногим пациентам.

День проносится в сумасшедшем ритме. И очень быстро. До обеда я застреваю у семейства рыжих фермеров, Варвары и Володи. Молодая семья недавно переехала к нам с двумя детьми. Погнались за модой, решив начать своё дело. Сначала было сложно. Они даже планировали уехать отсюда, бросив всё на полпути. Но втянулись. И вот уже третий год зарабатывают честным трудом.

Застреваю я у них, потому что животных слишком много. Кроме коров, баранов и прочего скота, у них тут два кота, собака, енот, ворон и ящерица. В общем, тот ещё контактный зоопарк.

Рыжее семейство в благодарность отдает мне целую корзину с яйцами, и я еду дальше.

К концу дня салон моего уазика забит продуктами на неделю вперёд. Я, уставшая, избитая козой Манькой и вымазанная в грязи, еду обратно в мою ветеринарную клинику. Ну как клинику… Старое кирпичное здание бывшей амбулатории, которое я своими силами, побелкой и матом поддерживаю в приличном состоянии.

Выползаю, только чтоб оставить вакцины и забрать котят. Уже предвкушаю, как устрою себе релакс-терапию. Вытянусь в кресле-качалке на веранде. С книжкой и до самого заката не встану.

— Деда! — кричу по приезде домой.

— Ась? — выглядывает дед. — Пришла уже?

— Вот что ты за безответственный родитель?! Бросил детей! — ругаюсь, подхватывая в первую очередь котят. Нельзя им в душном салоне оставаться надолго.

— Я оставил их участковому. Не брюзжи, иди глянь лучше. Зацвели мои пиончики-то.

— Ой, нет, я устала, — отмахиваюсь. — Ты ел?

— И тебе оставил.

— Спасибо, дедуль. Там в машине продукты. Надо в холодильник убрать.

— Вот и убери, я тут занят, — отвечает старик и пропадает за кособоким курятником. Цветочки свои пропалывать и поливать.

Закатываю глаза и принимаюсь за домашние дела. Ещё час уходит, чтобы накормить всю живность, прибраться немного и принять быстрый душ. У нас с водой перебои, поэтому моемся в темпе вальса, чтобы ещё оставить для бытовых нужд.

Это хорошо, дед в своё время обновил бойлер в ванной комнате и трубы все поменял.

Лишь в шестом часу я выползаю, зажав под мышкой книгу, в зубах — ватрушку, а в руках — тарелку с бутербродами и кружку с кофе. Устраиваюсь в кресле-качалке, подогнув под себя ноги. Раскладываю всё, что несла, на журнальном столике и жмурюсь от закатно-красного солнца, что светит прямо в глаза.

— Хорошо-то как, — выдыхаю, радуясь маленькому счастью и тишине.

— Это ты мне бутерброды сделала? — спрашивает дед, поправляя шляпу.

— Нет, себе, — хмурюсь, готовясь бороться за каждый кусок колбасы. Я, между прочим, с утра ничего не ела.

— Ты б о фигуре подумала. Кто ж тебя такую замуж-то возьмёт, Васька?

— Нормальная у меня фигура, деда. Всё равно делиться не буду!

Проворчав, дед Василий машет рукой и уходит на прогулку. Будет с мужиками сплетничать о последних событиях деревни. Играть в карты и нотации читать молодёжи.

Осматриваю себя и вгрызаюсь в булку. И нет, я абсолютно не комплексую из-за своих габаритов. Природа меня одарила, конечно, и грудью полной, высокой, и бёдрами широкими. И щеками пухлыми, с ямочками, от которых местные парни шеи сворачивают. Баб Маня называет меня настоящей русской красавицей. Кровь с молоком! И все эти городские стандарты с их вечными диетами и болезненной худобой пусть остаются в пределах МКАДа. Здесь ценится другая красота. Внутренняя. И характер. А этого мне не занимать.

Бросив ещё раз взгляд на улицу, открываю книжку, и мир теряет меня, потому что я перемещаюсь в другую реальность. С драконами, эльфами, орками и героиней, что спасает фэнтезийный мир своей смекалкой и бытовыми умениями.

Котята в коробке пищат и копошатся, отвлекая от чтения. Кормить пора. Оставив книгу, ухожу в дом, грею специальную смесь в бутылочке и всем тело вздрагиваю от грохота, скрипа и шелеста. Звук такой, будто метеорит рухнул прямо на мою террасу. Даже здание дрогнуло.

Соскребаю сердце с пяток и, подхватив смесь, выбегаю на улицу. Изумленно застываю на крыльце, осматривая зону поражения.

Прямо в моём палисаднике, подмяв под себя остатки старого деревянного забора и куст сирени, стоит до неприличия огромный чёрный внедорожник. Капот авто хищно нависает над клумбой деда с посаженными свежими росточками. А мотор продолжает низко так урчать, словно он не закончил доламывать и сейчас рванёт вперёд, прямо на меня.

Тонированное стекло с водительской стороны опускается, и водитель выглядывает. Оценивающе и кривя губы, осматривает ущерб, который нанесли его машине мой забор и куст, бормочет себе под нос что-то нелицеприятное и переводит на меня брезгливо-надменный взгляд.

— Слепой, пьяный или просто по жизни альтернативно одаренный?! — рявкаю я, выйдя из оцепенения.

— Я пытался развернуться. У вас тут слишком тесно, — раздражённо бросает незнакомец, даже не пытаясь выйти из машины.

— Какая прелесть. И что мне теперь делать? — всплеснув руками, закипаю я.

— Для начала перестать орать, словно гарпия. Сколько стоит ваше деревянное недоразумение? Я оплачу.

Пока я хватаю ртом воздух от этой наглости, дверь машины распахивается и на щепки, некогда бывшие моим забором, ступает идеально начищенная блестящая туфля. Затем появляется и её обладатель. Высокий, широкоплечий мужчина в строгом чёрном костюме, в чёрной рубашке и в зеркальных очках.

— Документы доставайте. И молитесь, чтобы у вас была страховка, — цежу рассерженно и звоню Павлу. Не уверена, что ДПС сюда из райцентра приедет. Но я это просто так не оставлю.