Глава 1. Артур

— Вы что мне принесли? На коленке всем отделом чертили? — рявкаю я, швыряя на стол для заседания документы.

— Артур Викторович, мы работали над этим несколько последних недель.

— Хреново работали! Я строю элитные жилые комплексы по всей стране и не только. Моё имя на фасаде — это гарантия качества, мать вашу! А вы приносите мне чертежи сарая для лопат! Переделать!

Обвожу взглядом своих топ-менеджеров. Сидят солидные, прилизанные. Дорогие костюмы поправляют. Лишь бы карманы деньгами набить.

— До завтрашнего утра пересчитать смету, сменить поставщика бетона и принести нормальный проект. Или к обеду весь отдел может идти на биржу труда искать себе новое место работы!

— Но…

— Не испытывай моё терпение, Аленов!

— Да, шеф, — затыкается сразу же.

— Свободны! — ставлю точку.

Они испаряются из моего кабинета со скоростью света. Поднимаюсь из кресла и подхожу к панорамным окнам. Началось утро с нервотрёпки, называется. Смотрю на раскинувшуюся как на ладони столицу. На мой город. Мою империю, которую я поднял, практически выгрызая зубами.

— Артур Викторович, — после короткого стука заходит секретарь. — Кофе и почта.

— Оставь там, — указываю на стол и снова отворачиваюсь к окну.

— У вас через час встреча с Гурским, — напоминает помощница.

— Аналитика для Гурского готова?

— Да, уже у вас на столе.

Глубоко вдохнув, бросаю последний взгляд на собственные постройки и иду к столу. Быстро просматриваю документы, оставленные Леной. Пью кофе и тянусь к почте. Читаю адресаты и останавливаюсь на одном конверте, узнав почерк деда. У него Альцгеймер, и я поместил его в самую дорогую клинику с курортными условиями.

Телефон вибрирует, отвлекая от писем. Не глядя на дисплей, отвечаю, так как очень мало человек знают мой личный номер.

— Артур Викторович, добрый день, — раздаётся голос семейного юриста. Сухой и, как всегда, официальный.

— Здравствуй, Роберт. Что-то случилось? — напрягаюсь я.

— Да… Я с прискорбием сообщаю: ваш дедушка Иван Сергеевич Воронов скончался час назад. У него была остановка сердца. Ранее Иван Сергеевич подписал отказ от реанимации.

— Как он мог подписать отказ от реанимации, если я его опекун и представитель? Он же не в себе! — рявкаю я.

— Он пришёл в сознание несколько дней назад. И прошёл все тесты. Медики подтвердили ясность ума и полную дееспособность. Иван Сергеевич сделал крупное пожертвование, переписал завещание, а также отправил вам письмо. Вы должны были его получить.

— Получил, ещё не открывал.

— Мне очень жаль, Артур Викторович. Примите мои соболезнования.

— Спасибо, Роберт. Ты займёшься документами и перевозкой тела?

— Да, и последняя воля вашего деда — это кремация. Урну с прахом я отправлю частным рейсом.

— Хорошо, — цежу я и отключаю вызов.

Откинувшись на спинку кресла, ослабляю узел галстука. Ощущая, как внутри всё оборвалось и тянет нечто фантомное. Похожее на боль. Я любил старика. В отличие от отца, он не бросил нас с мамой. Когда узнал, сразу же перевез к себе, дал фамилию и воспитывал в ежовых рукавицах. Отца он считал слабаком и часто повторял цитату: «Трудные времена рождают сильных людей. Хорошие времена рождают слабых людей». И, видно, руководствуясь этой философии, он был жёстким и строгим.

Он основал эту компанию с нуля в лихие девяностые. И научил меня главному правилу бизнеса: либо ты, либо тебя.

Старик до последнего работал, только в семьдесят два года, когда деменция настигла его, отошёл от дел, передав бразды правления мне. Несмотря на это, он ещё семь лет прожил в собственном мире, окружённый комфортом и пятиразовым питанием.

Я считаю, что он был счастлив. Частенько путал меня с каким-то Васькой. Я не переубеждал деда, врачи говорили, толку нет объяснять. Он живёт в прошлом.

Грустно усмехнувшись воспоминаниям, открываю конверт и читаю письмо, написанное дедом. Его неровный почерк узнаю из тысячи, и это добавляет боли к уже имеющейся скорби. Правда, чем больше я читаю, тем больше моя скорбь превращается в злобу.

Нет, ну каков, а!

Вместо того чтобы оставить наставления по бизнесу, сказать тёплые слова, да хотя бы банально признаться, что гордится мной, он написал целую исповедь на двух листах!

Дед описывает практически всю свою жизнь. Пишет о том, как всю жизнь гнался за деньгами, за новыми объектами и тендерами, откладывая на потом то, что действительно имело значение.

«Я думал, у меня ещё есть время, Артур. Думал, сдам ещё один жилой квартал, выиграю ещё один госконтракт и сразу поеду. Я ведь поклялся умирающей матери. Я поклялся Ваське… Но годы неумолимо шли, и…»

Опять этот Васька. Что ж там за мужик, который запомнился деду больше, чем имя собственного внука?

«Моё время кончилось, и я ничего не успел. Поэтому мой долг переходит тебе. Великие Лужи...»

Великие? Они же Глубокими были? Сжимаю челюсть до зубной боли и вспоминаю истории из детства, которыми щедро делился дед. Он вырос в глубокой деревне с таким же глубоким названием Глубокие Лужи.

Выбрался, смог, достиг. И да, он пример для подражания и авторитет для меня. Особенно из-за этой истории.

«Ты строитель, внук. Вот и построй там нормальные дороги. Проведи газ, реши вопрос с водопроводом. Поставь вышки связи, чтобы они жили как люди. Сделай то, что я не успел…»

— Так, погоди… Чего? — бормочу, ища момент в тексте, где именно был этот переход от «я хотел» до «ты сделай».

Быстро перечитываю вновь этот абзац и смачно матерюсь. Лучше бы у деда были денежные долги. Потому что я не хочу связываться ни с какими Лужами. Будь-то они великие или глубокие.

«Если ты откажешься, всё моё наследство, в том числе и доля в компании, будут разделены поровну между родственниками. Мы оба знаем, что случится с бизнесом. Они его растащат по кусочкам. Но я верю, что ты не подведёшь меня. И докажешь всем, чего стоишь. У тебя есть год, чтобы выполнить условия завещания. Удачи, внучок, я в тебя верю!»

— Твою мать…

Из-за письма деда весь день идёт под откос. Я до самого вечера на взводе. Опаздываю сначала на встречу с крупным клиентом. Разбираюсь с родственниками, узнавшими о случившейся трагедии. Активизировались, падальщики.

Всем интересно, что же оставил им старик. А он загнал меня в ловушку своим условием. Просто железобетонная западня по всем фронтам. Потому что фундамент моей компании — это деньги деда. И если я не выполню этот безумный квест по спасению захолустья, стервятники вцепятся в мой бизнес всеми конечностями. И первым будет папаша года. Лудоман и пьяница.

К вечеру весь на нервах еду ужинать. Ресторан встречает приглушённым светом и вышколенными официантами.

— Добро пожаловать, Артур Викторович, — улыбается хостес, провожая к столику.

— А вот и ты, — воркует Эвелина, поднимаясь и целуя в губы. — Я заказала твою любимую кровавую тушу.

— Как любезно с твоей стороны, — огрызаюсь я, падая на диванчик напротив.

Моя нынешняя девушка вегетарианка и временами пытается обратить меня в свою веру, твердя, что я ем трупы животных. Зато она красивая. Модель, блогер, коуч. В общем, безработная куколка. Впрочем, меня это устраивает…

Я заказываю крепкого двадцатилетнего и пробую предложенный Эвелиной салат. Кривлюсь.

— Это руккола и авокадо, — с видом эксперта говорит она и сладко улыбается. — Нравится?

— Хуйня какая-то, — фыркаю я, проглотив странную зелень.

— Артур, — дует губы девушка.

Не слушаю, забираю из рук официанта стакан и делаю большой глоток, чтобы перебить послевкусие от салата и остудить нервы. Алкоголь обжигает горло и теплом растекается по внутренностям, расслабляя напряжённые мышцы.

Мне приносят стейк слабой прожарки, я отключаюсь на время, просто ем и наслаждаюсь вкусом настоящего блюда и выдержанного элитного напитка. Размышляю, как бы так разобраться с задачкой, что подкинул дед, не покидая Москвы. Можно отправить проверенного человека. Хотя нет. Неизвестно, что он там наворотит. А зная старика, он уже нанял экспертную группу, которая незамедлительно поедет проверять, выполнил ли я все условия. Как показывает практика: хочешь сделать на совесть — сделай сам.