— Тему не меняй, — рычит участковый, шагая, и немаленькими такими габаритами давит на маленькую меня. — Тоже повелась на его бабки?

— Так! Ты тон смени! — завожусь, толкая эту гору мышц. — С кем и куда я повелась, тебя не должно касаться. Я свободная девушка!

— Ты моя девушка! Я этому мажору все зубы выбью и обратно в столицу отправлю! — круто развернувшись, молодой мужчина идёт к своему мотоциклу.

— Я не твоя девушка, Паша! — успеваю выкрикнуть, прежде чем он с рёвом уезжает.

Ох, побьют Артурчика. Как пить дать, побьют. Тяжко вздохнув, захожу обратно в прохладное здание и выключаю свет. Надо спасать, а то не дождутся Глубокие Лужи перемен.

Быстро закрываю ветеринарный пункт и еду за участковым, дабы остановить мордобитие. Пашка ведь дурной совсем. Силы может не рассчитать.

— Васька, ты чего такая взмыленная? — окликает соседка Катя.

— Привет, ты Пашку не видела? — глушу мотор возле нашего дома и оглядываюсь.

— Так проехал минут пять как. Туда, — указывает вглубь деревни. — Случилось чего?

— Пока нет, но, боюсь, случится. А мажора не видела?

— Артура? Видела… — расплывается в улыбке женщина. — Хороший он мужик. Сёмке денег отвалил, представляешь. Почти месячную зарплату за час выплатил.

— За что это? — оторопело останавливаюсь.

— За починку твоего забора, — делится соседка.

— То есть забор чинил Семён? — прищуриваюсь, шагая ближе к соседке.

— Не только, ещё Вовка помогал и мои старшие. Всем заплатил по пятёре.

— Вот как. Ну, спасибо, что сказала.

— Да не за что. Если ещё какие ремонтные работы нужны, ты скажи. Мои-то знаешь, какие рукастые, — улыбается Катюша.

— Теперь знаю. Забор зачётно сделали, — хлопаю дверью машины и иду домой.

— Ты ж Пашку искала вроде? — удивляется женщина смене настроения.

— А уже не надо, — мстительно усмехаюсь.

Обманул меня Артур. Вот пусть и получает по мордам. А ему ещё месть придумаю. Гад такой.

Глава 7. Василиса

— Тётя Вася! — кричит с моего двора Стёпка, отвлекая от кормления котят.

Выглядываю в окно и чертыхаюсь. Этот мальчик никогда не поумнеет. Ну сколько можно лазать в мой двор и получать от гусей?! Что за любовь к пернатым странная? Отложив котёнка, выскакиваю на крыльцо.

— Степан! — рявкаю я.

— Уберите его, тёть Вась, — хнычет ребенок, бегая по кругу вокруг беседки. За ним, раскрыв крылья в стороны и распушив хвост, с громким гоготом носится Иннокентий.

— Какого чёрта ты лезешь к нему? — возмущаюсь, спускаясь и перекрывая дорогу гусю, за что получаю довольно болезненный щипок за щиколотку. — Кеша, прекрати!

— Я котят хотел проверить, — ворчит Стёпа и, согнувшись, дышит загнанно.

— Так это ты мне их подбросил?

— Я их нашёл у леса. Кто-то выбросил. Они без вас умрут, тёть Вась.

— Василиса! — рявкает Люба, выйдя из соседнего дома.

Обалдело перевожу взгляд на женщину в косынке, что стоит, уперев руки в боки, у дома мажора.

— Опять, Вася?! — вопрошает она. — Опять твой гусь калечит моего ребёнка! Всё. Мне это надоело! Помяни моё слово, я его на суп пущу!

— А ты чего там делаешь? — пропустив мимо ушей угрозы, спрашиваю я, провожая Иннокентия в вольер.

— Это не твоё дело, — фыркает она и, сдув выбившуюся из косынки прядь, отворачивается. — Стёпа, домой иди!

— Ну, мам!

— Быстро, кому сказала! — рычит Любка и пропадает в недрах чужого дома.

— Пойдём, я покажу тебе котят, — машу расстроенному мальчишке.

Стёпа улыбается широко, опасливо косится на гуся и, обойдя по широкой дуге, бежит за мной. Мы заходим на кухню. Ребенок тут же садится на корточки перед коробкой. Осторожно пальчиком поглаживает копошащиеся комочки.

— А как вы их назвали? — спрашивает он.

— Никак. Глазки откроют, сделаю все прививки и раздам соседям. Они уже назовут.

— Оставьте одного себе. Вот этого рыженького. Я буду приходить к вам и смотреть за ним, — просит Стёпка.

— У меня и так животных много. Да и Иннокентий конкуренции не потерпит, — хмыкаю я. — А что делает твоя мама у соседа, не знаешь?

— Они с тётей Ниной и тётей Леной помогают дяде Артуру убраться в погребе.

— Убраться помогают, — повторяю мрачно.

Нет, ну каков гад! Мне лапши на уши навешал, и я ему помогла. Теперь эксплуатирует других женщин. Да ладно бы женщин… И мужчин тоже! Им он хотя бы заплатил!

— Тёть Вась, а что такое «закадрить»? — спрашивает пятилетка и, отобрав смесь, сам кормит котят.

— Добиваться кого-то. Встречаться с кем-то, — отвечаю, присев на пол.

— Мама говорит, что закадрит дядю Артура.

— Ох, Стёпка, — вздыхаю я, удивляюсь тупости Любы. Зачем она при сыне-то обсуждает свой любовный интерес?

— Ладно, я пойду, а то мама всегда ругается, когда я к вам прихожу, — бурчит ребёнок и, вскочив, передаёт опустевшую бутылочку.

— Давай. И к Иннокентию не лезь, прошу тебя.

— Я с ним подружиться хочу, — обиженно тянет малой и выходит из дома.

Как только ребёнок уходит, поднимаюсь. Уделяю время котятам и, усыпив их, выхожу на улицу. Пора придумывать месть одному гаду.

Чёрный внедорожник как раз подъезжает и останавливается прямо возле моего зелёного Дракона. Из машины выходит Артур в обычной белой футболке и потёртых джинсах. Совсем другой без своего костюма. Приземлённый, что ли. Даже часы крутые снял, надо же.

— Василиса, привет, — улыбается белозубо гад. — Ты уже закончила?

— Закончила, ага.

— Отлично. Я мясо замариновал. Оно у тебя. Дед Василий разрешил в ваш холодильник пока положить, — говорит мужчина, заходя во двор. — У меня бытовой техники пока вообще нет.

— А зачем тебе техника, если есть дешёвая рабсила? — фыркаю, открывая калитку вольера.

— Чего? Какая рабсила? — хмурится блондин, даже не замечая, как по его душу вышел Иннокентий. Шагает ближе, в глаза заглядывает.

— А такая, которая забор за час собирает, погребы выгребает, полы тебе да окна намывает, — перечисляю, скрещивая руки на груди.

Гусь подкрадывается к блондинчику со спины и щиплет аккурат за задницу. Мужчина с матом отпрыгивает в сторону и таращится на воинственную птицу.

— Это ещё что такое?!

— А это Иннокентий. Он не любит эгоистичных лжецов, — холодно отвечаю я.

— Да, я соврал, — соглашается Артур, пятясь обратно к калитке.

Гусь раскрывает крылья и с гоготом нападает на ноги. Мужчина опять дёргается и отскакивает в сторону.

— Но забор ведь стоит. Крепкий и качественный. Сирень выпрямили. А женщины сами пришли с новосельем поздравить. Помочь чем. Я был занят с проектировщиками и понятия не имею, что они там делают у меня в погребе. Я даже не знал, что у меня погреб есть.

— Это уже не мои проблемы. Ты нарушил наш уговор, — флегматично отвечаю. А после, вложив в голос строгости, отдаю единственную команду, которую понимает мой боевой пернатый друг: — Кеша, чужой!

— Стой, стой! — пытается остановить птицу мажорчик и, пятясь, бежит.

За ним на скорости, вытянувшись и распушив перья, несётся Иннокентий. Издавая грозные звуки, гусь раскрывает клюв, готовый нанести свой самый болевой удар-щипок. Артур спотыкается о клумбу с ростками и, перекувыркнувшись, падает через живую изгородь в свой двор.

Удовлетворённо фыркнув, отворачиваюсь и удаляюсь под аккомпанемент матерных выражений в дом. Иду на кухню, распахиваю холодильник и вытягиваю тазик с мясом. Надо же, тут килограмма три говядины. И куриных бёдер столько же. Неплохая компенсация за испорченные нервы.

Найдя шампуры, выхожу на улицу. Из сарая достаю мангал и розжиг. Пока угли доходят, нанизываю мясо на шампуры.

Из соседнего дома выходит Артур, подталкивает женщин и что-то там сквозь зубы цедит.

— Ты гуся своего зарезала, Вась? — хохочет над своей шуткой Любка, заметив меня.

— Не дождёшься, — фыркаю, цокнув языком. Иннокентий, гоготнув, тут же отвлекается от травы и вытягивает шею. Три девицы кривятся. Не любят моего зверя пернатого.