— Ужас, какой бардак, Павел, — цокаю, отодвигая десяток кружек с засохшим чаем со стола.

— Ты сюда отчитать меня пришла? — ворчит он, зажимает у подоконника и активно пытается стянуть с меня ветровку.

— Ты что делаешь?! — возмущённо пихаюсь и отталкиваю.

— То, зачем ты пришла. Я не дурак, Вась. Только будь тише, мать разбудишь.

— Нет, Павел, ты дурак! — фыркаю и для надёжности бью по загребущим рукам. — Я к тебе вообще-то по делу.

— Согласен, и это дело нельзя откладывать, — улыбается бывший одноклассник, стягивая через голову футболку.

— Хватит раздеваться! — говорю громче, за что на меня тут же шикают. — У меня есть план, как вывести на чистую воду мажора.

— Видел я у речки, как ты его на чистую воду выводила, — огрызается Павел.

— Слушай, ты был прав, — вздыхаю и сажусь на скрипучую кровать. — У него невеста есть. Он обманул меня.

— Дура, — обзывается мужчина, падая рядом.

Локтем пихаю его и роняю лицо на раскрытые ладони. Плечами трясу, всхлипываю, шмыгаю, всем своим видом показываю горькие слёзы. Он вечно ведётся на мои крокодильи слёзы. С самого детства. Меня это не красит как человека, но если Паша мне поможет, вся деревня останется в выигрыше.

— Вась, не плачь. Я убью его. Морду мажорскую набью за тебя. Только не плачь, — из Паши утешитель так себе.

— Я слышала, он хочет всю деревню снести, — хнычу, вытирая несуществующие слёзы. — Мы должны его остановить.

— Надо идти к председателю и собрать народ! Напишем заявление, петицию, что-то ещё. Ты же умная, придумаешь. Мы подпишемся! — предлагает Павел.

— Без доказательств никто нас не послушает.

— Можно опросить его работников, но уверен, они солгут.

— Ты отвлечёшь его, я влезу в дом и украду планшет.

— Это хищение чужого имущества, Василиса. Статья 158, — внезапно включает участкового Пашка.

— Я верну, как только перекину все данные на флешку.

— Статья 272 УК РФ и до семи лет тюремного срока, — тут же выпаливает деревенский полицейский.

— Ты хочешь спасти деревню или нет?! Я не для себя стараюсь! И беру тебя с собой. Ты будешь на стрёме стоять и знать всё, что я делаю. А это…

— Отлично, ещё и статья 32. Продолжай дальше, Вась, — хмыкает Пашка.

— Отвергаешь — предлагай! — рявкаю, потеряв терпение.

— Я вчера с его невестой познакомился. Можно её разговорить. Отравить её собачку, она принесёт животное к тебе, и мы её там допросим.

— А есть статья за умышленное причинение вреда животному? — цежу мрачно, убийственно осматривая почти бывшего знакомого.

— Да, есть, статья 245. Жестокое обращение с животными, — кивает бесхитростно.

— Вот я тебя по этой статье и засажу, если ты намеренно отравишь чужого питомца! — пихаю в плечо и встаю.

— Дык не по-настоящему же... Я придумал! Я его задавлю… понарошку! — выпаливает и от моих тумаков отпрыгивает. — Хватит драться, выслушай! Вчера эта собачка выбежала со двора Любы, и Стёпка по всей деревне бегал, ловил. Уверен, сегодня он тоже забудет калитку закрыть или мы откроем. Я поймаю собаку и скажу, что случайно сбил. Мы поедем к тебе в ветпункт, на рентген там. И по ходу допросим.

— Какой рентген в сельском ветпункте? Хотя идея твоя мне нравится. Только она не захочет со мной разговаривать.

— Почему? — прищуривается Павел.

— Слушай, ты ловишь собаку и приносишь хозяйке. Только без случайных травм. И приглашаешь на свидание. Обольстишь и допросишь.

— Откажется, — вздыхает он.

— А чего так? — удивляюсь я.

— Я уже приглашал, — криво улыбается балбес.

— Вот поэтому я никогда не стану твоей девушкой, не говоря уже о жене, — философски тяну и в окно смотрю. Как раз на Любкин двор.

Из Паши плохой соучастник. Может, Любовь взять в помощники? Пообещаю отбить для неё мажора от столичной невесты. Или Стёпку.

— Ладно, Паш, я пошла.

— Подожди, ты сдаёшься?

— Ты отказался помочь. Выберу другого, кто на стрёме постоит и отвлечет, если заявится не вовремя хозяин дома. Я думала, ты ради меня, ради собственной деревни и матери опустишь свои принципы. Но ты... Настоящий участковый, Паша.

— Спасибо, наверное, прозвучало как оскорбление, — бурчит он и встаёт следом. — Я готов быть твоим соучастником, Вась. Но план вломиться в чужой дом ужасно бездарный.

— Почему?

— Ты считаешь, что он всю информацию хранит на планшете. А значит, этот планшет он всюду таскает с собой. Да и вдруг он не хранит там ничего или планшет запаролен? Что делать будешь? Или ты курсы хакера прошла, пока я спал?

— Тут ты прав, — сдуваюсь я. — Нам нужны реальные улики.

— Разговорим невесту. Она точно что-то знает.

— Ладно, попробуем, — киваю и подхожу к окну. — Я сегодня весь день буду в ветклинике, но ты всё равно заранее позвони, когда будешь её везти.

— Ага, может, через дверь выйдешь? А то это малость странно, — чешет затылок Павел.

— Чтобы твои соседи решили, что мы ночь провели? Обломишься, — фыркаю и спрыгиваю.

— У нас общие соседи, Вась, — выглядывает слишком умный участковый.

Отмахнувшись, сгибаюсь и мелкими перебежками выхожу со двора бывшего одноклассника. Добравшись до своего дома, осторожно открываю входную дверь и тут же натыкаюсь на фигуру деда, что стоит со скрещенными на груди руками и осуждающе смотрит на меня.

— Доброе утро, ты чего так рано встал? — улыбаюсь беззаботно.

— Ты опять ночью где-то ходишь. Мне это не нравится.

— Я не ходила ночью. Вышла утром к Пашке. У его матери давление поднялось.

— И он вызвал ветеринара? — с иронией тянет дед.

— А у нас здесь врачи другие есть? — развела руками и прошла мимо.

Быстро переодевшись, еду на работу и нервно грызу ногти в ожидании звонка. Я придумала этот план ночью. Мне не спалось, мысли крутились вокруг Артура. Несмотря на порцию боли, которую получила утром, я скучала по нему. И злилась. Злилась на него, на себя, на собственную дурость и чувства к нему. Я влюбилась в Артура.

Пашка не звонил до самого вечера. Уже рабочий день закончился, и нужно было закрывать ветклинику, а я всё сидела и сжимала телефон в ожидании чуда.

Меня отвлёк шум подъезжающей машины. Быстро соскочив, выглядываю в окно и чертыхаюсь. Прямо у калитки припарковался чёрный танк ненавистного мажора. Артур не внял просьбы оставить меня в покое. И ружья, как назло, нет.

Быстро подхватив сумку, выхожу из здания. Запираю все замки, желая поскорей проскочить в свой уазик и уехать.

— Василиса, привет, — закрывает проход своими габаритами блондин.

— Ты с первого раза не понял, мажор? — грублю я.

— Между нами с Эвой всё кончено. Она моя бывшая.

— А она знает? — выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди.

— Да, я порвал с ней, — кивает он, шагая ближе. — Выслушай меня, я…

— Когда? — перебиваю, отшагивая в сторону.

— Что когда? — хмурится Артур.

— Когда ты с ней порвал отношения? — повторяю чётко и спокойно. — Простой вопрос. Это было ещё Москве? Или сразу после того, как переспал со мной? Хотя знаешь, мне плевать. Я не верю ни единому твоему слову.

— И чем же я заслужил такое недоверие?

— Ты приехал выполнить завещание деда или устроить тут личный курорт для элиты? — меняю тему и замечаю, как удивлённо взлетают кустистые брови. Быстро шагаю ближе, почти задеваю его собой. — Не ожидал, что я всё выясню?

— Я же тебе уже показал весь проект. Рассказал всё. Письмо деда показал. Василис. Та ночь… Ты… я… Чёрт, Колючка, я давно не испытывал ничего подобного. Настоящего. Понимаешь? Давай вместе поужинаем? Съездим в Москву, я свожу тебя в ресторан, где подают настоящие стейки, а не ту подошву из райцентра. Мы поговорим о нас.

Наш разговор прерывает подъезжающая машина Павла. Он выглядывает из открытого окна и машет рукой.

— Ты чего сообщения не читаешь?! — орёт участковый, останавливаясь у забора. — И какого чёрта он тут делает?!

— Милый, хорошо, что ты здесь, — из машины Пашки выскакивает брюнетка и бежит на шпильках по пыльной дороге. — Гуччи в канаву упала. Она умирает, милый.