«Надо было сделать отдельный, мощный детектор», — подумал я, прислоняясь к прохладной стене и вытирая выступивший на лбу пот. — «Что-то, настроенное на поиск духовных частиц, или хотя бы на металлы и руды. С моими-то способностями… А так, блуждаю тут, как слепой крот».

Я представил себе этот прибор: небольшой, наручный, с набором чувствительных кристаллов и магической меткой, которая пульсирует, когда ты приближаешься к источнику магии или редкой руде. Да, возможно, это будет мой следующий проект, как только вернёмся. Но пока… пока приходилось полагаться на то, что есть.

Айрон, словно почувствовав моё уныние, подошел и ткнулся лицом мне в колено, тихо заскулив. Я потрепал его по загривку и уже хотел было возвращаться, как вдруг заметил, что Сил стояла неподвижно, уставившись в темноту, и её уши стояли торчком. Это было странно. Я подошёл ближе и увидел то, что сначала принял за ещё один тупик: широкий, но относительно невысокий проход, завешанный грубой тканью цвета камня вокруг. Однако, приглядевшись, я понял, что это не природный завал, а нечто вроде грубой, наспех сделанной толстой занавески из кожи различного зверья и каких-то лохмотьев.

Мы пробрались внутрь. Это и впрямь оказалась «комната» тролля — его логово, его спальня, его сокровищница, если можно так назвать груду хлама, которую он здесь собрал. Повсюду валялись кости: оленьи рога, черепа каких-то крупных животных, россыпи мелких косточек (видимо, гоблинов) и даже один проломленный, покрытый ржавчиной шлем, явно человеческий. В углу была навалена куча соломы, давно сгнившей и превратившейся в бурую, влажную массу, источавшую резкий запах плесени. Рядом с ней — груда какого-то тряпья, в котором я с трудом опознал остатки некогда кожаного плаща. И среди всего этого великолепия (вокруг конечно росло и куча синих грибов тут и там), в самом центре рос гриб. Он был поистине огромен: размером с мою голову, если не больше. Его шляпка, переливающаяся глубоким, насыщенным синим цветом, была похожа на купол какого-то сказочного дворца, а ножка, толщиной с мою руку, уходила глубоко в землю, словно корень векового дерева. От него исходило ровное, мощное сияние, которое освещало всю «комнату» не хуже факела, и я, глядя на этот гриб, вдруг понял: вот он, источник. Или, по крайней мере, его ближайший проводник. Там, под ним, в глубине, должно быть что-то ещё.

Я подошёл к грибу, чувствуя, как от него веет холодом (не только физическим, а каким-то магическим, потусторонним), и медленно опустился на колени. Земля здесь была рыхлой, перемешанной с какой-то белесой пылью и мелкими осколками костей. Я положил «Копарь» на колени, закрыл глаза и сосредоточился, стараясь отрешиться от всего: от дыхания Сил и Айрона, которые улеглись рядом, от далёких голосов Ани и Сергея, которые всё ещё возились с грибами в главном зале, от шума биения собственного сердца в ушах. Я представил, как мои чувства, усиленные перстнями и посохом, проникают сквозь слои почвы, камня, глины, уходят всё глубже и глубже, как корни дерева. И там, на самой границе восприятия, я что-то почувствовал. Это было слабо, очень слабо: всего лишь лёгкое покалывание, едва уловимая вибрация, как если бы кто-то водил кончиком иглы по обратной стороне моей ладони. Но это было оно: магия, эссенция, источник.

Я резко встал, и моё сердце забилось чаще. Не открывая глаз, я поднял «Копарь» и с размаху ударил им прямо в то место, которое ощутил: прямо напротив гигантского гриба, в паре метров от него, где пол был усыпан мелкой каменной крошкой. Посох глухо ударил о камень, Сил и Айрон разбежались по сторонам, и в тот же миг я направил в него свою волю и ману с кольчуги. Скальная порода под ногами вздрогнула, пошла трещинами, и вдруг (о, чудо магии земли!) начала подниматься в воздух. Десятки, сотни осколков, больших и малых, откололись от пола и зависли в воздухе, словно подвешенные на невидимых нитях. Я, наконец, открыл глаза и увидел это зрелище: тёмные камни, освещённые голубым сиянием гриба, медленно вращались в воздухе, сталкиваясь друг с другом с глухим стуком, а я стоял в центре этого каменного вихря, чувствуя себя повелителем самой земли.

Сил и Айрон, до этого тихо наблюдавшие за мной, отступили ещё на шаг, на всякий случай. А я продолжал работать посохом, раздвигая и отбрасывая обломки в стороны, пока не углубился в пол пещеры примерно на пол метра. И там, на глубине вытянутой руки, я наконец увидел это.

Сначала мне показалось, что это просто кусок породы, ничем не отличающийся от тысяч других. Но когда я поднёс его ближе и пригляделся, я понял, что ошибался. Это был не просто камень. Это был кусок породы размером с мой кулак, формой напоминающий неровное, разбитое сердце, и его поверхность, тускло-серая, шероховатая была испещрена тончайшими, едва заметными прожилками. Но эти прожилки были не простыми: они сияли. Слабо, очень слабо, но в темноте пещеры, освещённой лишь голубым светом грибов, это сияние было видно отчётливо. Алые, словно кровь, текущая по венам неведомого каменного зверя, эти линии пульсировали мягким, ритмичным светом, идущим, казалось, из самой глубины камня. Они переплетались, ветвились, сходились и расходились вновь, создавая на поверхности породы замысловатый, гипнотический узор, напоминающий то ли карту небесных созвездий, то ли схему кровеносной системы какого-то мифического существа.

Я замер, боясь дышать. Орихалк. Тот самый орихалк, о котором я читал в старых книгах и трактатах, тот самый легендарный металл, что, по мифам и сказкам, использовали ещё древние кузнецы-артефакторы в эпоху создания монолитов. Металл, что проводит, хранил и усиливает магию, как ни один другой материа, что дох пор был в моем распоряжении. Металл, из которого, согласно легендам, были выкованы первые магические посохи и жезлы. Металл, что стоит в сотни, если не в тысячи раз дороже золота, и который почти невозможно найти в наше время. И вот он, прямо здесь, у меня под ногами, в пещере убитого мной тролля, в каких-то часе-паре ходьбы от моего дома.

Мои руки дрожали, когда я протянул их вниз, в раскопанную яму, и осторожно, словно беря в руки новорождённого котёнка, извлёк первый кусок породы на поверхность. Он был тяжёлым: тяжелее, чем можно было ожидать от камня такого размера. Металл, пропитавший его, делал породу плотной, почти монолитной, и я чувствовал этот вес, эту основательность, эту скрытую мощь, исходящую от неё. Алые вены на поверхности камня, оказавшись вне земли, засияли чуть ярче, словно приветствуя своего освободителя или наоборот протестуя своему похетителю, и в их свете я увидел то, что находилось под ним.

Там, внизу, в выкопанной мной яме, была целая россыпь подобных кусков. Десятки, возможно, сотни обломков породы, больших и малых, все испещрённые теми же алыми, пульсирующими прожилками. Они лежали там, образуя нечто вроде жилы — узкой, но, судя по всему, довольно протяжённой полосы руды, уходящей куда-то вглубь. Это было не просто месторождение. Это была настоящая сокровищница, способная обогатить любого, кто сумеет её разработать.

Сил, до этого сидевшая в стороне и настороженно наблюдавшая за моими манипуляциями, подошла ближе. Её золотые глаза расширились, когда она увидела сияющие камни, и она осторожно, кончиком когтя, дотронулась до одного из них. Камень в ответ на прикосновение вспыхнул чуть ярче, и кошкодевочка отдёрнула лапу, тихо фыркнув: то ли от удивления, то ли от страха. Айрон, напротив, остался на месте, но его ноздри раздувались, втягивая воздух: он чувствовал магию, исходящую от руды.

— Орихалк, — прошептал я, и мой голос, сорвавшийся с губ, прозвучал в тишине пещеры как-то особенно гулко и торжественно. — Это орихалк. Жила орихалка. Целая жила!

Я не мог поверить своему счастью. Все мои разочарования, все мои сомнения, все мои мысли о том, что я зря трачу время, — всё это развеялось в один миг. Я нашёл то, что искал. Я нашёл источник магии, питавший «Лунную Печаль». И этим источником оказался не просто какой-то магический артефакт или труп древнего существа, а нечто гораздо более ценное лично для меня: редчайший металл, который мог стать основой для моих будущих шедевров.