Каких неимоверных усилий мне стоило сдерживать стоны, делать вид, что я сосредоточен на учебе, а не на клиторе моей Джин. Было катастрофически сложно остановиться, и мы не стали этого делать. Я неспешно массировал ее клитор через трусики, прекрасно ощущая влагу, а она тем временем все шире раздвигала свои ножки. Мы так увлеклись процессом, дорвались друг до друга, вошли в раж, что забили на все запреты и что мы вообще находимся там, где куча людей, на учебе! Мой член все больше наливался кровью, а сам я тем временем все быстрее ласкал ее заветный бугорок. Этого мне показалось мало, поэтому я неспешно отодвинул полоску трусиков и коснулся самого сокровенного напрямую. Она была непозволительно мокрая, она позволяла мне делать с ней все, что мне заблагорассудится не смотря на брак. Хотя какой к черту брак, это не по любви, ведь она до сих пор любит меня. Это плен, в котором у нее связаны руки, да и у меня тоже, но явно не сейчас. Урвать момент, прикоснуться друг друга, сделать приятное дорого стоит. Парой минут спустя я высвободил вставший член из штанов и Джин тут же поняла, что нужно делать. Она обхватила его ручкой и двигала ею вверх-вниз. Вверх-вниз. Удовольствие возрастало с каждым ее движением, в то время как сдерживать себя было еще сложнее, но я держался. Нельзя было раскрыть себя. Мне было так хорошо, так сносило крышу, что хотелось просто сорваться и уложить ее на парту, глубоко засадив в нее свой член. Вместо этого два моих пальца как по маслу скользнули в ее влагалище. В этот момент ее ручка сильнее сжала мой ствол, словно одобряя все действия. Мы сумасшедшие. Я продолжал двигать пальцами и чуть улыбнулся, когда чуть-чуть было слышно хлюпанье. Это такой риск, такой азарт, что просто нет сил. Ее ручка умело приближала меня к пику наслаждения, да и, наверное, отсутствие секса дало о себе знать. Когда я понял, что кончу быстрее, то убрал руку и, дабы не спалить себя, вцепился в стол рукой, вторую прижал к зубам, до боли кусая. Я обильно кончил ей на руку, с еле слышным стоном. Слышным только для нее. Пытаясь восстановить дыхание, я улыбнулся и облизав губы, вновь коснулся ее киски. Не могу же я оставить ее без сладкого. Я двигал пальцами быстро, беспощадно теребя ее клитор, то вгоняя пальцы во влагалище. Я смотрел в сторону профессора, пытаясь делать вид, что ничего не происходит, но после мой взгляд привлекла открывшаяся дверь из которой показался Грейсон. Твою мать… Самое смешное, что на себя мне было плевать, очередное избиение мне уж не страшно, но вот за Джин мне стало не по себе. Я замедлил движение своей руки, стараясь не выдать ни себя, ни ее. Медленно поправив ее трусики и платье, я убрал руку. Он потребовал свою жену, и я глянул на Джин. На удивление, всем своим видом она пыталась показать, что ничего не происходило пока мы сидели рядом. Она сильная, но мне было так паршиво за себя, из-за того, что я вообще ничего не мог сделать. Это конченное чувство, когда ты немощь, мелкая сошка в этом чертовом мире. Мне грела душу мысль, что мы с Джин все равно продолжали делать то, что нам было запрещено, но какие могут быть от этого последствия? Мне хотелось бы украсть ее, сбежать с ней куда подальше, но мы оба знаем, что от этого пострадает и вся ее семья, и моя. Безысходность самое дерьмовое, что могло произойти. Джин в аудиторию больше не вернулась. Я волновался за нее, нервно кусал губы до самого окончания лекции. По итогу за ее вещами вернулся мужчина в костюме, который видимо частенько был ее тенью. Я так волновался, что он снова причинит ей боль, что не находил себе места.
Вечером я не выдержал и позвонил Каролине, прося ее помощи. Она была удивлена моему звонку, но не задавала вопросов. Я попросил позвонить Джин и спросить, как она, все ли хорошо, но просил не говорить, что это моя просьба. Как оказалось, все было хорошо, но в этот момент мне в голову пришла мысль.
— Кер, я могу тебя попросить? Нам с Джин нужно встретиться. Ты можешь позвать ее к себе? Я приеду заранее туда, никто не поймет, что я там. Мы с ней просто поговорим, нам это очень нужно. Я прошу тебя…
Девушка долго молчала видимо понимая, на какой риск идет, но в конце концов она согласилась. Чтобы не было подозрительно я попросил ее пригласить ее спустя неделю. При этом сама Джин была не в курсе того, кто ее ждет. Мы продумали все, вплоть до того, куда меня десть если Джин зайдет с охраной или, еще хуже, с самим Грейсоном.
В день икс я за полтора часа приехал к Каролине, тут же благодаря ее за помощь. Мы разговаривали с ней, ведь как-никак она многое знала про нас, а как оказалось знала и про брак с Грейсоном. Когда оставалось пол часа до прихода Джин я уже сидел в комнате, на низком старте, готовясь спрятаться в шкаф, если услышу чужие голоса. Но как оказалось, она пришла одна. Все было по плану. Я стал около окна и ждал пока Кер попросит Джин зайти в комнату. Не знаю, что она там ей сказала, но как только Джин зашла-таки в комнату, я улыбнулся.
Джин конечно же обняла меня, но после начала непрерывно читать нотации о том, что я безумец, что я рискую, что нас могут увидеть. Да, я безумец, да могут увидеть, но мы должны поговорить. Я был бы не я, если бы сидел на месте. Возможно я зря это делаю, возможно только усугубляю ситуацию, но не могу иначе. Конечно, я был бы большим безумцем, если бы делал все это открыто, но в этот раз нет лишних глаз и даже намеков на то, что что-либо может пойти не так. Я не стал бы рисковать ее семьей, теперь зная все, но с риском для себя я справиться могу. Я всячески убеждал Джин, что все хорошо, что нам нужно поговорить спокойно и делать это нужно не прячась по углам и дергаться каждого шороха, а спокойно сидя напротив друг друга. Джин прекрасно знала, какой я упрямый, поэтому вздохнула и присела на кровать. Выбора нет, разговора не избежать. — Это ведь я, ты прекрасно меня знаешь. Упрямый и сумасшедший, ты всегда сама это говорила, — я улыбнулся. — Джин, я хотел поговорить насчет твоего брака… Расскажи мне больше, быть может мы что-то придумаем вместе. Может есть какие-то пути обхода всей этой херни?
Под херней я имел ввиду брак с Грейсоном. Я не дурак и прекрасно понимаю, что она спит с ним, но делает она это не по своей воле. Я понимаю, что это измена, что она отдавалась другому, но умом я понимаю, что любит-то она меня. Конечно, это сейчас все так просто, но кто знает, не будет ли это грызть меня в последствии… Не знаю, но я точно знаю, что не пожелал бы ей жизни в неволе, зная, какая Джин свободолюбивая.
— Долг слишком большой, Дэйв.
Я слышал в ее голосе отчаяние. Кажется, она уже смирилась.
— Если я продам машину, и все что у меня есть, это хоть на день сократит срок твоего заточения? Я просто хочу сделать хоть что-то, хоть как-то помочь.
— Дэйв, это так не работает, — она пыталась мягко донести до меня суть того, что она обречена и нам не суждено быть вместе еще как минимум чуть больше четырех лет. — Я подписала контракт с кучей пунктов сроком на пять лет.
Я расстроенно глянул на нее, потом отвернулся в сторону, понимая, что она будет его… Не моей… Его столько времени.
— Неужели нет вообще никаких вариантов, чтобы получить от него деньги и не быть с ним?
Стало так обидно от того, что я никак не могу повлиять на происходящее. Почему такие ублюдки решают, как быть и с кем быть людям? Я внимательно смотрел на Джин, в глубине души надеясь на то, что есть еще какие-то варианты, но судя по тому как она замялась… Их нет. — Ясно… Я надеюсь его кто-нибудь пристрелит, и он в муках скончается в луже собственной крови…, — с яростью и ненавистью процедил я поджав губы. — Будь он проклят…
— Не говори так…
— Но я всем сердцем желаю ему сдохнуть в муках. Почему он распоряжается твоей жизнью? Если он дал деньги, так был бы мужиком и не требовал ничего взамен. Этот контракт — это бред собачий. Кто он такой чтобы распоряжаться твоей жизнью? Он отнял тебя у меня!
