— Я прошу прощения, что прерываю Вас, могу ли я на пару минут забрать миссис Грейсон? — я вежливо улыбнулся, а после получив одобрение преподавателя, перевел взгляд на аудиторию.

Много людей, но стоило моей супруге подняться с места, как я увидел, что она сидела на последних рядах, а рядом с ней был Мерфи. Все бы ничего, но эти оба были какие-то прибитые. Какого, блять, черта, что снова?! Какого лешего она сидит рядом с ним и что они делали?! Определенно все не просто так, потому что стоило ей подойти ко мне, как она была сама не своя. Мою улыбку как корова языком слизала, а ей на смену пришло привычное хмурое выражение лица. Мы оба вышли в коридор.

— Какого черты ты сидела рядом с ним? — серьезно спросил я и тут же добавил, — я блять столько раз тебя уже предупреждал, а ты снова за старое?!

Я говорил тихо, но при этом достаточно грозно. Я был в таком прекрасном настроении, а сейчас меня все бесит, я зол, черт побери!

— Ты решила меня на прочность проверить? Так вот я на пределе, Джин! — холодно сквозь зубы процедил я, совершенно забыв о том, что должен был подарить ей букет.

Теперь мне важнее узнать, что между ними сейчас произошло, там явно что-то не чисто, она была слишком рассеянной пока шла ко мне, а ее взгляд подозрительно бегает. Видит Бог, когда-нибудь я сорвусь и закопаю Мёрфи на заднем дворе дома и поставлю там беседку, в которую буду водить Джин каждый вечер, потому что мне надоело, что мои слова не воспринимаются ею.

— А ты снова параноишь, я смотрю? —спокойно спросила она. — Не было мест, он сел рядом. А что ему было делать? Уйти с пары, потому что ты видите ли не перевариваешь, когда он где-то рядом со мной?

— Да, надо было уйти. Ваши совместные посиделки очень негативно отражаются на нашем браке.

— Я что с ним в баре сидела пиво пила? Не сравнивай, будь добр. И вообще, радуйся, что я с тобой разговариваю. Ты вообще видел, что с его лицом? И это спустя столько времени! Как можно так зверски избить человека?!

День так хорошо начинался и снова пошел по пизде. У меня скоро нервный тик будет начинаться, когда при Джин буду произносить его имя, а уж если она сама это делать будет, то у меня и вовсе будет сносить крышу и далеко не в хорошем смысле. Господи, опять двадцать пять. Что мне нужно сделать, чтобы эти двое не соприкасались?! Убить его? Закопать? Ее перевести в другую академию? Наверное, так и было бы, если бы не тот факт, что до конца учебы оставалось не так много времени. Хуже всего то, что вместо того, чтобы как-то оправдаться, Джин начала обвинять меня. Ну конечно же, лучший метод защиты – нападение. Она делала вид, что ничего не случилось, тогда как я прекрасно знаю, что всяческие их разговоры и посиделки рядом очень хреново заканчиваются. Но нет, Джин не видела в этом проблемы, а вот в том, что в их косяках были последствия, в виде его избиений, она снова позабыла. Я ведь предупреждал! Столько раз! Я уже сбился со счета, и каждый раз даю ей последний шанс, только вот зря. Она наверное считает меня попугаем каким-то.

— Я никогда, слышишь, никогда не потерплю вреда в мою сторону. Ни ты, ни он не исключение. Все действия имеют последствия — это оно и было. Я не собираюсь снова тебе что-то объяснять, если ты сама не понимаешь этого очередной раз. В общем, собирай вещи, я забираю тебя с пары.

Мои слова были наполнены яростью, гневом, но кажется Джин это вовсе не волновало.

— Да что я такого сделала? Сидела рядом с ним? Ну пиздец-то какой! А то, что ты отхерачил человека при помощи своих шавок — это нормально?! Если ты реально так думаешь, то у тебя какие-то искаженные понятия. И не надо мне угрожать. Я уже поняла, что у меня даже как у твоей жены иммунитета нет, но больше угрожать себе я не позволю. Я иду на пару, потому что мне важна учеба. А ты... думаешь я не помню, что ты сказал тогда ночью? Не надо врать, Грейсон. Ты любишь только себя и волнуешься только о своем благополучии.

Очередной раз она доказывает неуважение ко мне, не слушает меня, хотя по сравнению с началом брака, я не так много требую. Она не видит моих изменений, она скорее пользуется ими и теперь думает, что я белый и пушистый и на меня можно хуй положить? Да хрена с два! Поток слов ее я уже почти не слышал, мне важнее было увезти ее к херам, важнее было показать, что мои слова непоколебимы и неизменны.

Но стоило ей намекнуть о моих словах в палатке, как у меня расширились глаза. Она слышала-таки? Твою мать… Теперь я жалею, что она их слышала… Не нужно было говорить их. От того, что она переворачивает все, обвиняет в итоге в своих косяках меня, используя слова о любви, которые мне не так легко дались, мое настроение просто ушло в минус. Глубоко. Ярость еще больше охватила, словно лавиной. Я не дал ей уйти, резко взяв за локоть, разворачивая к себе.

— Ты глухая что ли? Я сказал мы уходим, это не обсуждается. Забудь эти слова, лучше уж правда любить только себя и заботиться только о себе. Я пьян был, это скорее было отнесено к сексу, его я уж точно люблю, — может быть я не считал так на самом деле, это говорила во мне злость.

Я все равно не верю ей, не верю, что они там не разговаривали друг о друге, да и чего она пиздит мне, там были свободные места. Это все вранье, которое я ненавижу.

— На сегодня твоя учеба окончена, — я потянул ее за собой, не позволяя рыпаться, возможно даже делал ей немного больно.

А мне что ли не больно?! Использовать мои слова, да кто ты такая?! Я был так зол, что уже не верил в то, что мог и правда влюбиться в эту девушку. Да ей срать на меня, в моих же интересах выбить их головы эту привязанность к ней, все равно ни к чему хорошему это не приведет.

— Охрана заберет твои вещи после окончания пары. Заебало меня это наплевательское отношение. Когда ты нормально ко мне относишься, не идешь против меня, я отвечаю тем же, а на откровенный плевок, я сделаю такой же выпад, — я говорил сурово и тянул ее за собой за руку, хотя она сопротивлялась.

Благо сейчас были занятия, и никто нас не видел. Милые бранятся только тешатся – далеко не о нас. Когда мы ругаемся, ощущение что сейчас произойдет апокалипсис и от его взрыва пострадают все. Когда же она возмутилась, сказав что ей больно, я отпустил локоть и сильно взял за руку, снова утягивая ее за собой.

— Нужно наверное исключить его к херам за месяц до получения диплома, чтобы не трепать себе нервы, а уж больно много у тебя соблазнов. Я не верю тебе. Я не верю, что у вас там все только по учебе или вы вообще ничего не говорили. Тебе запрещено с ним общаться и точка. Раз уж я такой хуевый, как ты говоришь, нужно соответствовать.

Мы подошли к машине, около которой стояли охранники, я отпустил Джин и открыл дверь, но не сказал ни слова. Смысла не было, она и так все поняла.

— Последняя парта, аудитория 54, забрать после пары оттуда вещи и привезти домой, — с этими словами я сел в машину, рядом с Джин.

От злости становилось душно. Расстегнув пуговицу на пиджаке, я оперся локтем в подлокотник, подпирая пальцами подбородок.

Мне всегда казалось, что я человек сдержанный, что вывести меня из себя это нужно постараться, но как же я ошибался. Когда дело касается Джин, моих накрученных мыслей я выхожу из себя так же быстро, как гепард набирает скорость в охоте за дичью. Я как спичка, которую подносят к пламени, вспыхиваю за доли секунд. Ранее спокойный Ретт Грейсон готов рвать и метать, сбивая все на своем пути. Когда я зол у меня слетают все тормоза, вот правда, в порыве ярости я могу наговорить и сделать столько глупостей, о которых после пожалею, но в этот раз я старался как никогда. В память о светлых выходных, приятных воспоминаниях и обещании, которое дал ей.

Джин же наоборот словно целенаправленно провоцировала меня.

— Держу пари, у тебя руки чешутся, чтобы научить меня уму-разуму, но ты же дал обещание..., — буркнула она.

Я промолчал.

— Я так понимаю, молчание знак согласия? Ну ладно, давай твоя охрана отпиздит меня так же, как Мерфи? Может после этого я наконец стану послушной дрессированной собачкой, о которой ты так мечтаешь?