Когда мы вернулись к друзьям, Ретт не говоря ни слова пошел обратно в палатку. Я же прекрасно понимала, что мне делать там нечего. Во-первых, я уже не усну, а во-вторых, обстановка там между нами явно будет напряженной. Я попыталась включиться в разговор с ребятами, стараясь как можно больше абстрагироваться от произошедшего. Потихоньку все больше людей просыпались и вот уже девушки стали вовсю хлопотать над завтраком. Сначала я даже не заметила, что мой муж вылез из палатки. Он даже не подошел ко мне. Ретт стоял поодаль, общаясь со своими новыми знакомыми и даже не смотрел в мою сторону. Я задумчиво и чуть нахмурившись, окинула его взглядом.
— Что-то случилось? — спросила меня Кер.
— Пока еще не знаю, — протянула я.
Ко мне уже пришла одна безумная догадка, но она была именно безумной. В какой-то момент я всерьез подумала, что Ретт обиделся на меня за поведение там. Но ведь это бы означало, что ему не все равно на то, что я не захотела делиться той атмосферой с ним. Неужели он и правда обиделся? До этого он никогда еще не вел себя так. Для меня тот факт, что Ретт Грейсон может всерьез обидеться на кого-то был настолько удивителен, словно рядом со мной человеческим голосом заговорила собака. Обида — это слабость, а Ретт никогда не показывал своих слабостей и порой мне даже стало казаться, что их у него нет и вовсе. Раньше он бы ни за что не повел себя так, да и ему не на кого было вот так вот обижаться, а сейчас... верно говорят, мы обижаемся на тех, кто нам не безразличен, кого мы любим. Неужели, это доказывает, что я и правда стала для этого мужчины кем-то важным. По правде говоря, я даже не знала, как относиться к этому открытию. С одной стороны, все это было мне на руку, с другой все же я по натуре своей никогда не была подлой, а сейчас мне приходилось водить за нос другого человека и где-то в глубине души мне было совестно из-за этого.
Пока я с удивлением прокручивала в голове это внезапное открытие, мы все сели за стол. Ретт как обычно ухаживал за мной, но теперь делал это как-то механически. Да он и правда обижен! Я с удивлением покосилась на него, но не стала что-либо говорить. Вскоре не только я заметила его испортившееся настроение. Макс стал подшучивать над нами и мне оставалось лишь одно — сменить тему разговора, что я сделала весьма искусно, так что почти никто этого не заметил.
Как только люди набили животы, все стали разбредаться кто куда. Ретт же в свою очередь примкнул к группе во главе с Максом, о чем-то с увлечением разговаривая. Судя по всему, эти двое прониклись к друг другу уважением. Покусывая ноготь, я поглядывала на своего мужа, прекрасно понимая, что если хочу, чтобы эта поездка не пошла коту под хвост, я должна как-то поправить все. В любой другой ситуации я никогда бы в жизни не сделала того, что сделала в данный момент, но игра стоила свеч. Решив, что раз гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе, я встала из-за стола и пошла туда, где стоял мой муж.
Раньше бы Грейсон ни за что на свете не сдался бы так быстро! И что я вижу сейчас? Стоило мне самой подойти к нему и сделать попытку к примирению, как тон его голоса тут же смягчился, а руки волшебным образом обвили меня. Как только наши взгляды встретились, я, закусив губу, взяла его руку в свою и потянула на себя, ведя его к воде. Он хотел от меня хитрости, коварства, сейчас он получает это с лихвой. Ретт Грейсон желал, чтобы я научилась пользоваться им в своих целях, и я вняла его советам.
В последнее время меня многое удивляет в Ретте и сейчас его искренний, заразительный и громкий смех был не исключением. Я думала этот мужчина для меня навсегда останется в воспоминаниях хмурым и суровым, но, видимо, этому не суждено сбыться. Я запомню Ретта в эти два дня искренним (настолько, насколько мне казалось), человечным, а значит подверженным слабостям мужчина. Кто бы мог подумать, что его слабостью окажусь я...
Если бы несколько лет назад кто-то сказал бы мне что я буду замужем за сенатором, которому далеко за тридцать, я бы громко рассмеялась этому человеку в лицо. Я никогда особенно не задумывалась о своем идеале мужчины, но мне казалось, что это должен быть человек искусства. Если подумать, Дэвид был идеальным кандидатом. Он был бы прекрасным мужем и уверена мы были бы счастливы. Мерфи очень талантливый и упорный. Со временем у него бы получилось пробиться в этом мире. Но все получилось не так, как должно было. Иногда мне хочется сказать отцу в лицо о том, что он испортил жизнь своей собственной дочери, но я практически сразу же понимаю, что даже если я скажу ему такое — это ничего не изменит. Я все так же останусь женой Ретта и буду отрабатывать родительский долг. Тем более я прекрасно вижу, как отец мучается из-за всей этой возникшей ситуации. Он чувствует себя виноватым, и я не хочу добивать его. Когда-нибудь пройдут годы, и мы будем вспоминать все это как страшный сон. Я буду свободна и смогу делать, что захочу. Странно, но из-за того, что я вечно находилась в ограничениях, я даже перестала думать о будущем и о собственных желаниях. Будь я сейчас не связанна с Реттом контрактом, какой бы была моя жизнь? Стала бы я предпринимать попытки снова сойтись с Дэвидом, принял бы он меня? Я не знаю. Слишком многое произошло, слишком много прошло времени. По моей вине Мерфи испытал столько боли, что иногда мне кажется, даже стань я сейчас свободной, я не стала бы больше появляться в его жизни. Мне совестно за все, что произошло с ним, с нами. С того момента, как его избили люди Грейсона, я так и не виделась с ним. Он не появлялся на учебе, а я теперь не могла взять и поехать к нему домой как раньше. Единственные новости мне передавала Кер, но и она знала не так много.
Стоило подумать о всем произошедшем, как мне тут же захотелось отстраниться от своего мужа. Конечно я не сделала этого, ведь мне все еще нужно было играть роль, но вспомнив о его поступке, мне вдруг резко расхотелось улыбаться ему в ответ. Впрочем, Ретт не заметил всего этого. Он вообще часто стал витать в своих облаках и не замечать самого главного, что безусловно было мне только на руку.
Я, как и до этого продолжала играть роль и под руку вышла из воды с Реттом. Не могу сказать, что все это время я была полностью не искренна и наигранна, но я не задумывалась об этом.
Тем временем ребята вновь захотели сыграть в волейбол. Вся моя жизнь с Реттом Грейсоном – это игра. Именно она стала нашей реальностью, и мы оба играем по ее правилам. Мне бы хотелось, чтобы моя жизнь сложилась иначе, чтобы мне не пришлось бороться, не пришлось жертвовать, но такая счастливая Джин, наверное, находится лишь в параллельной вселенной. Тогда как сейчас мы с моим мужем вновь включились в эту самую игру. Выиграть в ней было, делом чести для нас обоих. Ретт старался выложиться на все сто процентов, я же была сосредоточена как никогда. Казалось бы, что получал победитель? Но для нас двоих проигрыш был смерти подобен. Когда Грейсон понял мои слабости, он стал специально подавать так, чтобы у меня не получалось взять подачу. Причем в эти моменты он так самодовольно ухмылялся, что мне хотелось начистить ему морду. Я старалась поддерживать командный дух, подбадривала ребят, давала советы. Но когда Грейсон в очередной раз сыграл не честно, я решила, что раз дела обстоят именно так, то к чему и мне быть зайкой. Попросив перерыв, я словно невзначай подошла ближе к своему мужу. Выражение лица Ретта после мои слов было бесценно. Легонько улыбнувшись, я отошла от мужа, который, казалось, пребывал в состоянии шока. Да-да, дорогой, я научилась быть хитрой. Если уж моя жизнь продолжает идти своим чередом только потому что я зарабатываю на это одним местом, то пусть это место сыграет мне на руку в конкретной ситуации.
Признаюсь, я наслаждалась тем, как смачно мы разгромили их. Итогом моего шантажа стала наша победа. Наверное, больше всех радовалась именно я, потому что эта победа значила для меня нечто большее, чем просто выигрыш у друзей в игру в волейбол. Как только ребята разошлись кто куда, я подошла к Ретту с сияя победной улыбкой.
